Фильм «Мелания»: $75 млн, молчание об Эпштейне и стратегия игнора

Режиссер Бретт Рэтнер, снявший докфильм «Мелания», есть на фото в файлах Эпштейна. Эта фраза — не журналистская наживка, а точное описание контекста, на фоне которого на днях фильм о первой леди США вышел в прокат. Мы не просто так начинаем свой разговор о картине с этого факта, напрямую он мало что доказывает, а вот сам фильм требует анализа, собственно, как и любое политическое заявление, сделанное публично. Тем более, что перед премьерным показом Трамп угрожал Ирану. Так что это не просто документалка, а зеркало эпохи, когда личная жизнь становится политическим ресурсом, а монтаж превращается в элемент большой информационной войны.

Напомним, Рэтнер известен как режиссер коммерческих фильмов. У него был долгий перерыв, вызванный обвинениями в сексуальных домогательствах, которые он отвергал. Само его возвращение — уже вызов киноиндустрии, ведь культурная цензура Бретта давно списала. И вел он себя на съемках, кстати, по словам съемочной группы, «как полный козел». СМИ даже пишут, мол, некоторые причастные к фильму попросили, чтобы их не было в титрах.

Итак, его новый документальный фильм «Мелания» формально посвящён 20 дням, предшествовавшим второй инаугурации Дональда Трампа в январе 2025 года. Формально — это видеодневник первой леди: переезд в Белый дом, подготовка к церемониям, рабочие встречи, семья, благотворительность. Ни одна сцена не переснималась дважды. По сути же режиссер пытается зафиксировать новый политический ландшафт Америки — ту реальность, где Белый дом окончательно превращается в медиафабрику, а первая леди — в самостоятельный бренд. Что ж, пожалуй, это грамотный медиаход в отбеливании репутации политика Трампа.

В трейлере документального фильма первая леди сидит в зале для приемов Белого Дома, в то время как ее муж стоит за кафедрой и объявляет: «Самым большим наследием, которым я горжусь, будет наследие миротворца». На что Мелания отвечает: «Миротворец и объединитель». С тех пор, как трейлер был выпущен, ее муж бомбил объекты инфраструктуры на в севере Венесуэлы захватил в плен президента Николаса Мадуро и его жену и перевез их в тюрьму Нью-Йорк, где их обвинили в наркотерроризме. Начал массированную кампанию воздушных бомбардировок в Центральной Сирии. Бомбил объекты, связанные с ИГИЛ на севере Нигерии. Заявил о готовности к военному вмешательству в Иран. Нанес удары по предполагаемым судам, перевозящим наркотики в Карибском бассейне.

Тень Эпштейна: «любовь» по контракту?

Контекст рассекреченных файлов Джеффри Эпштейна преследует фильм с момента анонса. Кстати, именно с обещания раскрыть все тайны финансиста, началась предвыборная программ Трампа, у которого сегодня небывало низкий рейтинг.

Со слов помощницы финансиста на допросе ФБР, утверждается, что именно Эпштейн познакомил Дональда Трампа с его будущей, четвертой по счету, женой Меланией Кнаусс. В СМИ эта формула быстро мутировала в более жёсткую — «не познакомил, а продал». Прямых доказательств последнему нет, но для значительной части американской аудитории фигура Эпштейна стала универсальным символом разложения элит.

Фильм не даёт никаких ответов, ни намёка на эту тему. И это принципиально. В эпоху, когда политики вынуждены оправдываться за прошлое, каяться и давать хоть какие-то комментарии, Мелания выбирает стратегию тотального игнора. Не опровержение — а демонстративное молчание. Дескать, имеет на это право. И именно это игнорирование выглядит не художественным выбором, а политическим жестом.

Мир знает еще одну такую пару, которая придерживается тактики ни в коем случае не оправдываться — это Эмманюэль и Брижит Макрон. Впрочем, это они зря!

Документалка как инструмент

Amazon заплатил около $40 млн за права и ещё 35 млн — за продвижение «Мелании», сделав 104 минутный фильм самым дорогим документальным проектом в истории. Для докфильма это беспрецедентная сумма: маркетинговый бюджет в 10 раз превышает средние показатели отрасли.

Кинокритики задаются вопросом: зачем такой дорогой продукт? Ответ лежит в политэкономии. Amazon получает: эксклюзивный контент, гарантированно обсуждаемый, доступ к аудитории поклонников Дональда Трампа, символический капитал в отношениях с администрацией.

«Мелания» — это не кино в его классическом смысле, а инструмент, а такая пропаганда власти сама эффективная. Фильм выполняет сразу несколько важных задач для Трампа, как для политика: нормализует его «второе пришествие» в Белый дом, показывает его фигуру через быт, призму внимания обывателя и смещает фокус с самого президента на первую леди, с ее страхами и слабостями, снижая градус напряженности в американском обществе. Формирует визуальный миф о «гламурной Америке», противопоставленный леволиберальной эстетике.

Да, за кадром обаятельных сцен из Белого дома у президента США новый этап борьбы за доверие населения. Трамп вынужден менять риторику. Ведь если демократы устроят шатдаун сейчас, он будет куда острее осеннего. Только вот накал негодования в западной прессе такого масштаба, что без «мягкой силы», видимо, не справится.

Не случайно на премьере фильма в Вашингтоне, в Центре Кеннеди, собралась почти вся новая администрация — от спикера Палаты представителей до министров США. Так что это был не показ фильма, а смотр лояльности американских чиновников.

Провал, которого не случилось

До премьеры Голливуд почти хором предсказывал фильму провал. Пустые кинозалы в Лондоне, скепсис критиков, ирония Vogue, насмешки The Cut. Но реальность оказалась сложнее: кассовый старт превзошёл ожидания, «Мелания» показала лучший результат для документального кино за десятилетие, а зрительские рейтинги оказались неожиданно высокими.

Реальность оказалась другой. В США фильм собрал около $2,9 млн в первый день и до $7–8 млн за уик-энд — лучший старт для документального кино за последнее десятилетие. Картина обошла в прокате новый боевик с Джейсоном Стэтхемом и получила почти 99% зрительского одобрения на Rotten Tomatoes.

При этом чувствуется некий разрыв между экспертной оценкой и массовой реакцией, хотя бы по тем граффити на афишах, которые успели разрисовать уличные вандалы.

Например, газета The Sunday Times сделала шутливое предположение, что фильм о Мелании Трамп запущен в прокат для того, чтобы сотрудникам миграционной полиции ICE было где на время скрыться от общественности. Хотя бы на время киносеанса.

Живая Мелания

Важный момент: Мелания Трамп в фильме не выглядит красивым приложением к мужу. Ее фраза «никто не имеет права указывать мне, как поступать» звучит не как замечание, а как кредо по жизни.

Образ Мелании — сдержанный, холодный, визуально выверенный — идеально ложится в новую консервативную эстетику, которую всё чаще называют «slavic chic»: минимум эмоций, максимум формы. В этом смысле супруга Трампа становится неожиданно созвучной молодым правым аудиториям, уставшим от морализаторства и «политики объяснений».

Парадоксально, но именно показная аполитичность Мелании в кадре делает её фигурой политической. В фильме она смеётся, едет в кортеже под Майкла Джексона, подмурлыкивает музыке, говорит об общем с Трампом сыне Бэрроне, который в 19 лет стал медиатором между отцом и молодой аудиторией.

Интересный штрих: в одном из интервью Мелания вспоминает, как певец Майкл Джексон — давний знакомый семьи — предлагал разыграть Трампа, чтобы вызвать у него ревность: начать целоваться, когда Дональд вернется в комнату. Эти детали работают лучше любой пропаганды: они «очеловечивают» президентскую чету.

Фильм как симптом

«Мелания» — это не ответ на вопросы о прошлом, не реакция на файлы Эпштейна и не попытка что-то доказать. Это фильм-симптом. Он фиксирует момент, когда одна часть американского общества требует прозрачности, а другая — стиля и ощущения сильного хозяина в доме.

Поэтому вокруг картины так много насмешек и восторга. Она идеально вписывается в политический климат второй администрации Трампа, где личное снова стало публичным, гламур — политическим, а молчание — формой власти.