Переселенец из Гродно – о реальной жизни в Германии и неразрывной связи с родиной

«Нас откинули на год назад, мама была в депрессии, а напротив хайма беженцы устраивали драки». Герой нашего материала Олег Юсевич не даёт советов «уезжать или нет», но честно рассказывает, как выглядит интеграция без розовых очков.

— Переезд в Германию — это ваше личное решение или семейная история, которая началась задолго до вас?

— Переезд был задуман ещё до моего рождения. Всей родословной я не владею, но знаю точно, что мой прадед был коренным немцем. Он и его родственники после войны проживали на территории Советского Союза. После развала Союза и открытия границ люди смогли свободно передвигаться, его родственники уехали в Германию, а он остался. Встретил мою прабабушку, у них родились дети, позже появились внуки, а потом и я — у меня, соответственно, тоже немецкие корни. План переезда возобновили уже после смерти прадеда. По немецким законам наша семья является поздними переселенцами, что даёт нам право жить там. По словам мамы, мы должны были уехать намного раньше: сначала, когда мне было 3 года, потом в 10, но в итоге переехали, когда мне было 16.

— Как прошёл первый год? С чем было сложнее всего столкнуться сразу после переезда?

— Первый год был действительно самым сложным. Не то чтобы мы чего-то боялись, когда ехали. Возможно, нас немного волновал тот факт, что в 2014 году в страну хлынул огромный поток беженцев. А так у нас были скорее высокие, даже завышенные ожидания. Вначале нас направили по распределению в небольшой городок с населением меньше 10 000 человек. Мы жили в хайме (общежитие для мигрантов, беженцев или поздних переселенцев) около полугода. Условия были средние, мягко говоря, роскошью не пахло. Напротив находился другой хайм, где беженцы устраивали драки. У нас и остальных жильцов был конфликт с одной чеченской семьёй, которую в итоге выселили. Родителям было непросто сдавать экзамены по медицине: нужно было повторять то, что они учили 20 лет назад, но теперь уже по-немецки. У нас с братом тоже были сложности с поступлением в гимназию и интеграцией в немецкие классы. Меня откинули на год назад по сравнению с Гродно, а брата — сразу на два (хотя, как оказалось, могло быть хуже). Лучше всех пришлось сестре: она пошла в детский сад, не зная ни слова по-немецки, но быстро втянулась и теперь говорит лучше всех нас. Вскоре мы переехали в съёмный многоквартирный дом, родители устроились на работу, а мы с братом успешно интегрировались.

— Был ли момент, когда вы пожалели о переезде и хотели вернуться?

— Если такой момент и был, то только в первый год, точнее, первые 2–3 месяца. Когда нам казалось, что всё будет немного иначе. У нас были завышенные ожидания: мы думали, всё придёт сразу — работа, дом, путешествия. Но так не бывает. Потребовались усердная работа, терпение и нервы. Наша мама была, скажем так, в лёгкой депрессии, на грани того, чтобы всё бросить и уехать обратно. Но этот момент мы успешно перебороли.

— Как на ваш отъезд отреагировали близкие?

— Абсолютно все: родственники, друзья, учителя, коллеги — желали нам успеха и благополучия в новой стране. Я постоянно был со всеми на связи, обменивался информацией, впечатлениями и личным опытом. Возможно, у кого-то и было чувство зависти, но в основном я ощущал только поддержку.

— Сильно ли отличается ваш обычный день в Германии от дня в Гродно?

— Как ни странно, ничем особо и не отличается. Привычки и базовые вещи остаются неизменными, где бы ты ни находился, по крайней мере у меня. Грубо говоря, в Германии по утрам едят свежие булочки с маслом или джемом, мясную нарезку, йогурт и пьют кофе. Я же как ел овсяную кашу, так и продолжаю её есть. Кофе не пил и не пью. Моё утро стабильное: неторопливый завтрак под музыку, сборы и учёба. Про соседей сложно сказать что-то общее, потому что в любой стране есть и приятные люди, и не очень.

— Чего вам не хватает в Германии больше всего?

— Конечно, первым делом в голову приходит нехватка друзей, родственных душ. Но со временем многие мои друзья тоже переехали в Европу — кто в Польшу, кто в Швецию, кто в Германию, — так что мы стали чаще видеться. Да и здесь я уже нашёл близких людей (понятно, что это не лучшие друзья, но всё же). Не хватало русскоязычных дискотек и движа, но сейчас, когда в Германию приехало много украинских беженцев, эта проблема отпала. В какой-то момент я начал чувствовать себя как дома.

— Поменялось ли ваше восприятие белорусов и немцев?

— У каждой нации есть свои особенности. Я не возьмусь утверждать, какие-то из них положительные, а какие-то отрицательные. Люди — будь то белорусы, немцы, украинцы, американцы, сирийцы — такие, какие есть, в силу своей среды, социума, религии и культурных традиций. Я люблю все нации одинаково. В конце концов, мы все люди.

— Как обычно проходит ваше возвращение в Гродно?

— Меня каждый раз встречает папа с вокзала, и первые день-два я спокойно провожу время с семьёй. Просто наслаждаюсь обстановкой и моментом, что я снова дома, как будто и не уезжал.

— Ощущаете ли вы Гродно «своим» городом сейчас, спустя годы жизни в Германии?

— Конечно, я ощущаю себя как дома, без сомнений. Каждый раз, гуляя не только по Советской, но и по районам, где я вырос, где гулял с друзьями в детстве и после школы, я испытываю чувство позитивной ностальгии, без тоски. Даже мелочи вроде поездки в автобусе по знакомому с детства маршруту или забавных разговоров бабушек на скамейке греют мне душу.

— Круг общения в Гродно за эти годы изменился?

— Костяк всё тот же: мой лучший друг из Минска и мой дядя. С ними мы стабильно уже много лет проводим время летом или зимой — в зависимости от того, когда я приезжаю. И, конечно, каждый раз появляются новые знакомства: вечеринки, фестивали, культурные мероприятия или просто случайные прогулки по городу. Со многими я до сих пор держу контакт и регулярно встречаюсь.

— Есть ли у вас в Гродно какие-то незакрытые дела или «гештальты», которые вы стараетесь закрыть с каждой поездкой?

— Как таковых незакрытых гештальтов у меня нет. Поездка в Гродно для меня — это каждый раз что-то уникальное, чего я жду с нетерпением, чтобы перезагрузиться. Глоток воздуха. Каждая поездка запоминается на всю жизнь, и с каждым разом становится только лучше. Никаких важных дел в Гродно у меня нет. Когда приезжаю, каждый день уже расписан: думаешь, как бы всё успеть, со всеми встретиться, отдохнуть и при этом не забыть о семье. Времяпрепровождение включает всё возможное: от домашних посиделок до незабываемых вечеринок, от походов на речку до интеллектуальных квизов. Дискотеки, дача, настольные клубы, боулинг, бильярд, каток, фестивали в других городах — в общем, не соскучишься.

— Как вы справляетесь с двумя валютами и двумя ценами?

— Мне в этом плане повезло. От бабушек я голодный не ухожу, на карманные расходы выделяют, а потребности у меня совсем невысокие. Я, конечно, обращаю внимание на цены, сравниваю их с немецкими: что-то дешевле, что-то так же, что-то даже дороже. Но проблемой это назвать нельзя. Перестраиваться и экономить не приходится, хотя расточительным я себя не считаю.

— Гродненское лето, шашлыки, дача, застолья — всё это для вас по-прежнему в цене или немецкая сдержанность уже победила?

— Лето в Гродно — это отдельная тема. Шашлыки, речка и компания — у нас это регулярно. Я продолжаю получать от этого большое удовольствие, потому что в Германии тусовки на дачах не такая обыденность, как у нас. По крайней мере, я этого так сильно не замечал. Но на самом деле, какими бы немцы ни были сдержанными, отдыхать они умеют очень даже неплохо. Чего только стоит Октоберфест. В общем, моё отношение к застольям не поменялось: по-прежнему ценю их, но без фанатизма.

— Если сейчас представить, что у вас появляется возможность вернуться в Гродно навсегда с сохранением немецкого уровня зарплаты и условий — вы бы вернулись?

— Если бы я захотел, я бы переехал в Гродно навсегда, даже без сохранения немецкого уровня зарплаты и условий. Дело не в этом. Это личный вопрос. Моё счастье не ограничивается внешними факторами, в том числе страной проживания. Это не означает, что я решил прожить всю оставшуюся жизнь в Германии. Но в настоящий момент я не вижу необходимости переезжать обратно в Гродно, хотя очень люблю этот город, который с каждым годом становится всё краше. Но кто знает: может, когда-нибудь я и вправду вернусь.

— Вы чувствуете себя сейчас больше белорусом, немцем или «человеком мира»?

— Очень правильно подмечено, я бы отнёс себя к категории «гражданин мира». Во мне намешано столько разной крови: польской, белорусской, украинской, немецкой — и это только то, что я знаю. Я старался никогда не отождествлять себя с гражданином какой-либо одной страны, хоть и родился в Беларуси. Мысли, конечно, проще выражать на родном русском. Однако после долгого проживания в Германии начинаешь подсознательно замечать, что думаешь уже по-немецки и отвечаешь на автомате, не подбирая слова. А когда приезжаешь в Гродно и общаешься с людьми, понимаешь, что забываешь русские слова и помнишь только немецкий перевод. В итоге бывает тяжело выразить свои мысли по-русски.

— Что сегодня для вас Гродно — родной город, место силы или просто приятный пункт назначения раз в год?

— Гродно, как ни крути, родной для меня город. Люблю его всем сердцем. Стараюсь бывать там минимум раз в год. Пока там живут мои родные и друзья, я буду туда регулярно ездить. Всегда уезжаю оттуда полный сил и энергии. И при всём при этом у меня нет привязанности или тоски по этому городу. Просто поездка туда уже стала приятной традицией.

— Если бы к вам пришёл человек, который сомневается — переезжать в Германию или нет, — что бы вы ему посоветовали?

— Мне очень сложно советовать людям такие вещи, потому что я знаю примеры людей, которые переехали в Германию, но счастья так и не нашли. Некоторые и вовсе уехали обратно. Как я уже говорил, для меня счастье не ограничивается внешними факторами. Бедные страдают от бедности, богатые — от налогов; неженатые страдают от того, что нет пары, а женатые — от брака. Так же и здесь: я не готов на 100% утверждать, что если переехать в Германию, вы обретёте счастье. Это моё мнение на этот счёт.

Автор: Елена Некрасова