Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content

Спецоперация глазами очевидца. Откровения командира спецназа «Ахмат» специально для «Минской правды»

Спецоперация глазами очевидца. Откровения командира спецназа «Ахмат» специально для «Минской правды»
Фото: из личного архива героя

Утром 27 июля парень из Подмосковья отправится в родительский дом, чтобы попрощаться. Затем сядет в электричку до Москвы, а оттуда улетит в Грозный на учения. Дальше — уже настоящие боевые действия. В одном из них он будет эвакуировать раненого товарища и сам попадет под минометный обстрел. Командир спецназа «Ахмат» рассказал о западных наемниках под психотропами, издевательствах над телами русских военных, смертях товарищей и молитвах родителей.

— Расскажите, какие ощущения там, в очаге военных действий?

— Я ехал с пониманием что это такое, но я не знал, как это выглядит. Об этом никто не знает, когда едет в горячую точку впервые. Поэтому очень часто после первого сложного выхода на боевое задание люди, как говорится, «пятисотятся», морально-деморализованы, не готовы идти снова в бой. То, что там происходит, не для всех. Я очень переживал, когда должен был увидеть первого раненого, которому оторвало стопу «лепестком», но увидев, понял, что ничего страшнее анатомии я уже не увижу. Наверное, это вопрос хладнокровия.

Я надеюсь, что интервью даст понять хоть кому-то еще, что это — не игрушки!

— Как так получилось, что вы оказались в зоне проведения специальной военной операции?

— Решение о добровольном участии в спецоперации было принято еще в феврале. Такая возможность появилась в середине лета. Я отправился в Грозный. Там проходил двухнедельное обучение в Российском Университете Спецназа. Конечно, узнать за две недели то, что люди изучают годами, невозможно, но этого достаточно, чтобы человек, который даже ни разу не держал оружие, мог выполнять поставленные боевые задачи в полной мере.

— Как отреагировала семья на ваше решение?

— Я вырос в семье военных — сын офицера. С детства воспитывался в лучших традициях патриотизма и любви к Родине. Отец оказал уважение моему решению. Мать сказала, что остается только ждать и молиться. 

— Каким был первый день участия в спецоперации?

— Моя группа работала на Соледарском направлении, немного восточнее самого Соледара. Первый боевой выход мне запомнился достаточно хорошо. И на «бэхе» (БМП-3) покатался и пешком походил, и собственно, успел изучить особенности и характеристики артиллерии противника. После первого боевого выхода уже точно мог отличить калибры минометов и узнать звук стрельбы и СПГ9 и танка и РСЗО.

Песню «Встанем» в исполнении SHAMAN сегодня поет не только вся Россия, но и Беларусь. Эта песня, как память о солдатах, которые погибли на Украине. Эту песню наш герой впервые услышал уже находясь в госпитале.

— Чувство страха присутствовало?

— Как говорил мой инструктор по парашютной подготовке, не боятся только дураки или мертвые. Страх есть всегда, он же и активирует инстинкт самосохранения. А это основное, что должно быть у любого воина. Чего не должно быть, так это паники. Паника порождает хаос. Поэтому нужно оставаться хладнокровным, и конечно, помнить, что главное безопасность личного состава. 

— Есть ли возможность поддерживать связь с семьей?

— Эта возможность редкая и непостоянная, на линии фронта любая связь подавляется РЭБ, а система сотовой связи в республиках еще не везде восстановлена.

Мама: Бог вам в помощь! Не забудь, мы тебя любим и ждем.

Иногда нам приходилось подниматься на крыши многоэтажных домов, чтобы отправить хотя бы одно сообщение домой. Но в городах, куда уже вернулась жизнь, связь хорошая, есть интернет 4G.

— Что можете рассказать о противнике? Какие они?

— В основном это морально подавленные, если мы говорим о ВСУ. В остальном — это достаточно финансово замотивированные наемники. У них высококачественная экипировка, много оборудования со всех стран НАТО, но это им не помогает, их потери велики. Они крайне много расходуют техники, ведь им ее дарят, и они это не ценят — НАТО поставит еще. Основная мотивация идти в бой для них — это сильные психотропные вещества и стимуляторы.

— Как пришло понимание, что противник под психотропами?

— Когда человек с оторванными конечностями пытается встать и идти дальше в атаку. Или когда он полуголый под обстрелом копает окоп, а рядом с ним разрываются мины, тут явно разговор не о смелости.

— В чем слабые стороны противника и в чем противник силен?

— Мы воюем не против Украины, даже не против ВСУ. Там стоит профессиональная армия наемников со всего мира. Против нас стояли Грузинский легион, Французский легион, наемники из Польши и Прибалтики и лишь одна горно-штурмовая рота ВСУ. Это противник, который имеет высокотехнологическое оснащение, оружие всех стран Западной коалиции, но у них нет духа, нет цели, они пытаются выполнять поставленные задачи лишь за деньги. Они используют наркотики и стимуляторы, чтобы идти в бой против нас, при том, что у них технически и численно — преимущество. Но история неоднократно подтверждала, что ни одна армия мира не устоит перед силой духа и братством русского воинства. И не важно какой ты национальности, русский — это состояние души! Это состояние защитника, верного своей Родине до последней капли крови.

Русский — это состояние души! Это состояние защитника, верного своей Родине до последней капли крови.

— Какое настроение у российских военных?

— В целом, настроение поскорее закончить, люди устают, но не показывают этого, большая часть людей считают, что сначала надо «поработать», а потом уже домой отдыхать.

— Расскажите про сослуживцев. Откуда они?

Добровольцы со всей России: от Сахалина до Калининграда, от Таймыра до Осетии. Основной возраст, конечно, это 35+. Из ровесников был лишь мой товарищ, с которым мы вместе поехали, младше никого. Мои подчиненные в основе своей были 40+.

— Расскажите, много ли девушек участвуют в спецоперации? По вашим наблюдениям, они справляются с боевыми задачами равносильно парням?

— Много девушек участвует в спецоперации. Если мы не говорим о работниках медицинских служб, в основном девушки — это члены экипажей легкой и тяжелой бронированной техники. При этом хочется отметить, что с обязанностями справляются не хуже, а вождение чаще всего более деликатное, аккуратное. Конечно, они чаще переживают, если у них что-то не получилось. Это, наверное, те самые русские «бабы», которые и коня на скаку остановят и в горящую избу войдут. Девушки красивые, и очень многие оставили хорошую, сытую жизнь просто потому что не могут смириться с тем, что происходит.

— Было ли в процессе СВО то, что пошло вразрез с вашими понятиями, поменяло ваше мировоззрение?

— Нет, однозначно, я ехал туда с целью защищать суверенитет и интересы моей страны, и строить великое будущее Родины. Единственное, скажу так: хотелось бы, чтобы войн не было. Само по себе явление очень страшное, и самое страшное — когда к этому привыкаешь. Фильмы о военных действиях очень далеки от реальности, поэтому многие, рассчитывая на «военную романтику», быстро теряют свой «пыл». Я начал понимать, почему ветераны не говорят о войне, не рассказывают о своих наградах…

Сообщение маме: привет, мам, у нас все хорошо. Это мой номер Луганский, мы в Лисичанске, завтра переезжаем в Попасный и потом на штурм Соледара.

— Может, был какой-то случай, который больше всего врезался в память?

— Больше всего врезался в память тот случай, когда проезжали мимо Северодонецка — первый разрушенный город, и первые эмоции — люди не должны так страдать. И понимание того, что остановить это нужно здесь и сейчас.

— Приходилось ли терять хороших знакомых, друзей? Расскажите об этом…

— Конечно, любой воинский коллектив, связанный узами товарищества, относится к гибели своих товарищей, как к смерти близкого человека. Здесь главное — понимание, что эти герои погибли не просто так, каждый из них внес неоценимый вклад в выполнение каждой задачи, поэтому мы чтим память наших ребят, молимся за них. И что бы ни писали западные СМИ, ни публиковали украинские пропагандисты, мы своих не бросаем, мы используем любую возможность забрать своих ребят. Из-за этого, бывает, что наемники из иностранных легионов и нацбаты тела минируют, забирают и издеваются. Тогда приходится с боем прорываться на позиции врага и забирать ребят.

— Что в голове, когда идете в бой, в атаку?

— Если мы о мыслях, главное хладнокровие и понимание того, что в основе — сохранность личного состава и выполнение боевой задачи. Никакой паники, никаких лишних мыслей. Если деморализован командир, то и деморализовано все подразделение. Слишком много ответственности, чтобы было что-то лишнее в голове.

Переписка с мамой

— Что можете сказать про обвинения российских военных в мародерстве? 

— Ну, если в разрушенном доме взять тазик, чтобы помыть ноги, это мародерство, то, видимо, да, мы мародеры. Конечно, это все бред, что кто-то что-то вывозит, ворует технику. Конечно, мы используем бытовую технику для стирки или холодильники для хранения, запускаем генераторы, подключаем жилые дома к электричеству, если мы там располагаемся, но это не является мародерством, себе мы это не оставляем, да и мы заходим в города, из которых уже все вывезли.

Зачастую, нам приходится убирать мусор после украинских военных, чтобы жить в комфортных условиях. Мы все же русские и жить в грязи не можем.

SHAMAN — Я Русский

— Расскажите про тот день, когда вы получили ранение. При каких обстоятельствах это произошло?

— Ранение я получил во время эвакуации раненого. Мой подчиненный получил серьезное ранение руки, я выдвинул группу эвакуации и отправился с ней. Раненый в сопровождении бойца ЛНР выдвинулся на встречу. Как оказалось, за раненым следила «птичка» (дрон) с ВОГом на подвесной системе. Как только дрон заметил группу эвакуации, он сбросил ВОГ и ушел на высоту. Буквально спустя три минуты начался обстрел из 120мм миномета, осколок одной из мин пробил ногу, и я получил открытый перелом обеих берцовых костей в средней трети голени.

Место, где мы попали под обстрел, находилось в 500 метрах от точки эвакуации, но дорога проходила через поле. Благодаря Соне (механик водитель БМП-3, москвичка, вступившая в ряды НМ ЛНР), нас смогли вывезти, она, не смотря на обстрел, смогла пригнать БМП к нам, и в два захода вывезти всех раненых.

— Что мотивирует во время спецоперации?

— Вера, поддержка близких, и надежные товарищи с которыми стоишь плечом к плечу.

— Что бы вы хотели сказать всем тем, кто верит фейковым новостям о спецоперации из непроверенных источников?

— Хочется попросить уже выбрать сторону, служить и верить Родине или уезжать и жить там, где обещают «счастливое будущее» рабского капитализма.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал Минская правда|MLYN.by, чтобы не пропустить самые актуальные новости!

Рекомендуем

Информационное агентство «Минская правда»
ул. Б. Хмельницкого, д. 10А Минск Республика Беларусь 220013
Phone: +375 (44) 551-02-59 Phone: +375 (17) 311-16-59