Как задерживали криминальных авторитетов под Борисовом в 90-е — глазами сотрудника ГУБОПиК
«Лихими 90-ми» называют период в истории постсоветских стран после распада СССР. И немудрено: социальный кризис, смена строя, преступность — все это на фоне общих экономических трудностей и растерянности населения.
Но, бесспорно, эти годы для разных людей прошли по-разному. Кто-то жил в достатке и сытости, попивая кока-колу и жуя жвачку, кто-то на месяцы забывал вкус мяса, а кто-то и вовсе их не пережил. Кстати, некоторые преступления почти 30-летней давности правоохранителям удается раскрыть только сейчас.
Про разгул бандитизма и особенности работы с преступниками мы поговорили с Валерием Бурдо, подполковником милиции в запасе. Сегодня он — обычный гражданский человек, руководитель отдела материально-технического снабжения одного из крупнейших предприятий Минщины. В прошлом — правоохранитель, следователь легендарной «шестерки» ГУБОПиК. Бывшего силовика в нем сейчас выдает, пожалуй, лишь отменная выправка и проницательный взгляд. Только говорят же — бывших не бывает.
— Можно ли составить какой-то усредненный портрет белорусского бандита из 90-х?
— Касаемо журналистских и киношных штампов, где эти люди едва ли не с «Беломорканалом» во рту, необразованные и не могут двух слов связать — то нет, в целом они не были такими. Нельзя сказать и что эти люди повально были асоциальными личностями, полностью потерянными для общества. Часто это деловой стиль одежды, стрелки на брюках, хорошая начищенная обувь, пальто. Были среди них те, кто мыслил технически, хорошо в этом разбирался. Некоторые, точно знаю, ступили на эту дорожку под влиянием определенных обстоятельств.
— Наглые, злые, беспощадные?
— Наглые, да. Хитрые. Помню, на Борисовщине одна группировка была, похитила понтонный мост на цветной металл. Правда, со второй попытки. Сперва посреди ночи начали они болгарками этот мост резать. Но один человек, бывший военный, их спугнул, они разбежались. А примерно через неделю появились в этом населенном пункте ребята в выглаженных рубашках, брюках со стрелками, в кожаных куртках, с папками в руках и стали проводить опрос среди населения. Вопрос был один: «Вы не возражаете, если вот этот понтонный мост снесут, а установят капитальный бетонный?». Конечно же, все жители расписались за новый мост. Ребятки через день-два пригоняют автомобильный транспорт, кран, грузят и увозят мост. И лишь спустя время пришло осознание, что мост просто украли. Мы эту группировку потом вычислили и задержали.
— Чем обычно промышляли банды на Минщине?
— Грабежом и разбоем чаще всего. Например, транзитников на гоп-стоп ставили по всей Минской, частично Витебской области, выставляя так называемые шипы на дорогу. Были моменты, когда они одевались в экипировку близкую по расцветке к спецназовской. Люди путались. Один из водителей, который в эту ловушку попал, колеса пробил, решил, что это ОМОН, подумал, что сейчас помогут. Но его отвели в лесополосу, привязали и отобрали всю наличку. Из Калининграда бизнесмены ехали в Москву на сделку, их ограбили. Из Кличева ребята поехали в ресторан «Березино» — на эту же группировку нарвались. Но им совсем не повезло — наверное, потому что денег не было почти у них, бандиты начали стрелять в салон машины. И одного парня серьезно ранили, около полутора-двух лет он не мог выздороветь, не заживали раны, по новой ломали кости. «Челноков» в то время много было, и с них было что взять. Люди ехали за товаром в Москву, как правило, ночью, с деньгами.
— Помните интересные эпизоды?
— Из другой группировки ребята были интересные, с таким, достаточно нетривиальным подходом. Один эпизод был: фигурант находился в розыске, снимал квартиру в Минске — прятался, но решил съездить в Борисов. Получилось так, что в вагоне электрички он сидел спина к спине с молодым парнем, лет двадцати, который, едва закончив школу, уехал на заработки за границу и теперь возвращался домой, встретил бывшую одноклассницу. Она присела рядом и парень этот перед девчонкой начал хвастаться, что денег заработал. Машину собирается купить. Рассказал еще, что он живет с мамой и сестренкой. Приехали они на вокзал, разыскиваемый наш за парнем этим проследил, выяснил, где тот живет.
На следующий день — звонок в дверь квартиры того парня. Сестренка открывает дверь. Уже не помню имени этого потерпевшего, ну, например, Ваня.
«Здравствуйте, Ваня дома?»
«Да, он у себя в комнате. Проходите, раздевайтесь».
Девочка подумала, что это знакомые брата. Они сняли верхнюю одежду, обувь, прошли в комнату, закрыли за собой дверь. Ваня лежал на диванчике, музыку слушал. Ему сразу дали ему понять, с какой целью пришли, скотчем его связали, деньги, около 10 тысяч долларов, нашли и забрали. Выходят из комнаты, навстречу мама парня, которая совсем не знает кто это и что произошло, зовет их пить чай с оладушками, которые они с дочкой напекли. Оладушки поели с чаем, поговорили о погоде, вежливо распрощались и ушли. А эти женщины сидят, понимают — что-то Ваня долго музыку слушает. Заходят в комнату — а он связанный. И без денег.
Эта группировка действовала с 1996-го по 2004 годы.
— А серьезные криминальные авторитеты на Минщине были?
— Шестой отдел в то время задерживал на так называемой сходке в пригороде Борисова группировку из авторитетов, порядка 30 человек, которые в том числе и из России приехали. Один из них позже мне признавался, что это задержание было толчком к изменению его жизни. Более-менее серьезных, крупных группировок было точно больше десятка. Они все через наши руки и прошли. Это Борисов, Крупки, Смолевичи, Червень, Березино.
— Были ли у оперативников собственные хитрости/методы/способы, чтобы задержать бандитов и потом доказать их вину?
— Не сомневайтесь. И один из них — лично моя находка. Я тогда расследовал дело в отношении организованной группировки, которая совершала хищения нефтепродуктов. По подложным документам, от имени райагросервисов они получали нефтепродукты с нефтебаз. Покупали субсидированное государством, а продавали по рыночной стоимости. Общая доказанная сумма похищенного была более 11 миллионов долларов — невероятная цифра и сейчас, и тем более тогда. Жил я на тот момент в Борисове, но часто ездил в Минск, и в одной из поездок какую-то газету открыл почитать. А там опыт немецких товарищей, как они борются с хищениями в сельском хозяйстве топлива — мол, они его подкрашивают. Мы решили перенять опыт зарубежных коллег. Уже буквально назавтра мы тоже пробно окрасили топливо. Дело пошло. Практика эта, кстати, прижилась — до сих пор топливо окрашивают, а сотрудники ОБЭП проводят мероприятия по выявлению хищений государственного топлива.
Это дело было моим личным рекордом по объему — 73 тома только следственных действий, каждый том по 500 листов. В суд это все везли на двух автомобилях. Фигурантов было более 15 человек, около 20 адвокатов. У некоторых по три адвоката было, лучшие столичные. Но тем не менее, все получили сроки в зависимости от роли в деле, от 5 до 10 лет. Трое, правда, умерли еще в период следствия. Один из них был серьезно болен, на допросах имитировал потерю сознания, допрашивали потом его в присутствии врача, давление периодически измеряли. Он-то понимал, что за такой объем хищений будет серьезное наказание и ему нужно было показать свою физическую неготовность отбывать реальный срок в местах лишения свободы.
— Я считаю, — добавляет Валерий Бурдо, — что во все времена оперативники должны работать непосредственно с контингентом. Рядом быть не только когда возникает оперативная необходимость с ними встречи, но и практически ежедневно с ними встречаться и общаться. Контролировать, так сказать. По-другому не бывает. Потому что преступление не совершается одномоментно.
Рекомендуем
