Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content

Поле Куликово: как лопата и скребок «подвинули» многотомные энциклопедии

Поле Куликово: как лопата и скребок «подвинули» многотомные энциклопедии
Фото: из открытых источников

Каждый хоть немного интересующийся военной историей белорус при упоминании о Куликовской битве 1380 года навскидку вспомнит «Задонщину», поединок Пересвета с Челубеем, эпохальное столкновение масс войск в необжитых тогда степях Дона…

Нужны подробности? Да пожалуйста! В любой мало-мальски подробной энциклопедии обязательно будут приведены основные факты Мамаева побоища. Однако история как наука не стоит на месте и вот уже несколько лет обоснованно опровергла большую часть наших представлений об этом событии, в котором, кстати, принимали участие жители из Друцка, Полоцка, ряда других современных земель Беларуси. Какой была она, битва на поле Куликовом, по-настоящему, без штампов и наносных фантазий, уточнила вставшая в полный рост наука палеогеография! В 2000 –2010‑х годах окрестности предполагаемого поля боя были изучены российским историком кандидатом исторических наук Олегом Двуреченским. Он восстановил ландшафт местности, каким тот был в XIV веке — и тот «заговорил»! Результаты раскопок и выводы — более чем любопытны!

Находки экспедиций

Исповедь участка № 22

Военно-исторический отряд Верхнедонской археологической экспедиции Государственного исторического музея во главе с Олегом Двуреченским сначала провел полноценную разведку местности в устье Дона и Непрядвы (где, согласно летописи, произошло сражение). И попутно вскрыл значительную часть археологических памятников, которые находились в данной местности до 1380 года. Но что самое важное, палеопочвенники провели реконструкцию и восстановили ландшафт той местности периода последней четверти XIV столетия. Он-то и стал ключом к ответу на вопрос, каким был вид окрестностей поля Куликовской битвы: самого-то поля, тем более «дикого» (как доносят летописи), тут и не было! К северу от места слияния Дона с Непрядвой, где размещали поле боя историки XIX–XX веков, росли, как показали наработки палеогеографии, сплошные смешанные леса. Таким образом, дискуссия о масштабах боя предшественников Олега Двуреченского была снята с повестки дня благодаря изысканиям палеопочвенников. Вывод прост: хоть сколь заметной по своим масштабам и значению битвы в лесной чащобе быть попросту не могло – там отсутствовала малейшая возможность для ориентации, к тому же конница — главная ударная сила Средневековья – в зарослях действовать не могла. Говорю, как реконструктор эпохи Средневековья с 12-летним стажем: по лесу в седле можно ездить лишь шагом, рысью и голопом – только в кино. В плохом кино!

Палеопочвенники ВИО ВДАЭ Государственного исторического музея за работой

А на расстоянии менее 10 км (около половины дневного конного перехода) южнее слияния Дона и Непрядвы в результате раскопок палеопочвенники нашли два плакора – ровных водораздельных участка бассейна равнинных рек, которые в дни Куликовой брани не были испещрены балками (сейчас их там масса). Оба подверглись раскопкам – и северный плакор (три километра на 800 метров – всего-то!) дал находки. Примерно в этом районе, кстати, крестьяне в XVIII–XIX веках часто находили элементы доспехов, оружия и конной сбруи, которые позже были включены в коллекцию известного историка и археолога Степана Нечаева. Этот кусок земли был разбит на планшетные участки, и один из них — № 22 — дал особенно много находок, около 100 единиц (Олег Двуреченский, «Каталог реликвий Донского побоища, найденных на Куликовом поле»). Но как эпохальная битва, в которой сошлись якобы до 80 — 100 тысяч русских и 100 — 150 тысяч татар (БСЭ, 1973 год), подданных им народов и союзников, уместилась на таком маленьком пятачке? И разве сотня найденных элементов защитного вооружения, наконечников стрел и так далее может быть названа достойным для археолога уловом? Где она — масса утерянных в ходе эпохальной битвы артефактов?

Ответ прост: исполинского военного столкновения попросту не было – Куликовская битва была намного скромнее по масштабам и, соответственно, вполне могла уместиться «в кубатуру» плакора.

Олег Двуреченский на Куликовом поле

Рукописи не горят, но железо не вечно

Сначала о количестве находок: их спустя более 600 лет после битвы и не могло быть много. Любые изделия из железа – конская сбруя, оружие, доспехи и так далее – в те далекие времена были крайне дороги. Стоимость одноручного меча равнялась годовому доходу десяти – пятнадцати крестьянских семей среднего достатка! И победившая сторона, простояв на поле брани несколько дней, собрала после сражения все мало-мальски ценные изделия. Уже в XVIII веке здесь активно велись сельскохозяйственные работы, позже в качестве удобрения применялась аммиачная селитра, имеющая свойство активно разрушать железо.

Олег Двуреченский с находками

Также огромной массы исковерканных кольчуг и расколотых шлемов не было потому, что количество участников с обеих сторон нужно уменьшить кратно: билось около трех тысяч человек с русской и до семи – с вражеской стороны. Раздробленная на феодальные княжества Русь тех времен имела очень небольшой мобилизационный ресурс – оторвать от пашен и ремесел сотню тысяч человек было просто невозможно. Даже два века спустя (!) в пиковый для своего царства момент Ливонской войны Иван IV Грозный напряг все силы и собрал в поход 1562 – 1563 годов исполинскую для XVI века армию – около 37 тысяч человек. Это достоверно известно благодаря полностью сохранившимся платежным документам того периода. Поэтому количество русского воинства в 1380‑м не могло быть огромным – число павших воинов (и потерянного вооружения) также далеко от ожидаемого.

Оранжевым цветом выделено предполагаемое место Куликовской битвы

Изделий найдено сравнительно немного еще и потому, что бой был конным, без большого участия пеших воинов. А он, как известно, не дает сплошной массы находок, усеивающих землю окрест. Конные сшибки Средневековья были спорадичны, так как кавалерия не имела выучки конницы более поздних времен, когда верховые бились стенка на стенку, действуя строем – стремя о стремя. Поэтому оружия и части доспеха, упряжи терялись локально, там и сям, потом по ним частым гребнем прошли поисковики былых времен, на плакоре трудилась сельхозтехника – и количество находок не так много, как ожидается от эпохального побоища.

Кстати, экспедиция Олега Двуреченского развенчала еще один миф, привнесенный «Задонщиной» и укоренившийся в сочинениях классических русских историков XVIII — XIX веков — о «диком поле», то есть о необжитости края, где велась битва. Это подбавляло трагизма: мол, ушли воины Руси биться с татарами в незнакомые глухие степи… Но по-настоящему археологи нашли к северу от плакора с находками следы ряда русских поселений, которые были заброшены ко времени боя. Почему? Из-за гражданской войны в Орде, или, как ее звали в русских летописях, «большой замятни». Поселяне не стали ждать установления твердой власти на троне татаро-монгольской империи — и бросили обжитые места. Поэтому район поля битвы пустовал – это правда, но он не был совершенной «терра инкогнита», как его рисуют историки прошлого… И доказывает это еще одна деталь: и на Руси, и в Золотой Орде знали о стратегическом значении Татинского и Устьинского бродов – о ключевом месте, вокруг которого и разгорелся бой. Раз знали, значит не такое уж незнакомое это было место!? В чем было значение бродов в устье Непрядвы и Дона?

Мамай начинает и проигрывает

Самое архиважное! Локализация места боя, найденного отрядом Олега Двуреченского, позволила ответить еще на несколько интересных вопросов, проясняющих обстоятельства битвы. Прежде всего Дмитрий Донской и его полководцы показали себя прекрасными военными топографами: они успели вывести свое войско в нужное время и в нужное, стратегически важное место до прихода татар. Пересекли Дон, оставив за собой Татинский и Устьинский броды — единственную в окрестностях удобную переправу на свою сторону, этакие русские Фермопилы. Тем самым Дмитрий Донской занял хорошую позицию, перекрыв свой тыл Доном и Непрядвой, «подперев» свои фланги с обеих сторон крутыми берегами речек Верхний Дубяк и Смолка. Излюбленную тактику татаро-монголов, по легенде, завещанную им еще наставлением «Яса» Чингисхана, – всегда охватывать противника с флангов и тыла, применить против него теперь было невозможно. Большая часть плакора была намеренно отдана противнику, только по нему и могло вестись наступление. Почему Мамаю была предоставлена инициатива?

Результаты изысканий ВИО ВДАЭ Государственного исторического музея на картах

Коридор в три километра на 800 метров полностью лишал золотоордынцев их преимущества — тактики «бей и беги». Легкая конница, вооруженная луками и стрелами, не могла нанести русским большие потери дальним (стрелковым) боем до съемного (рукопашного), не была способна выманить их под удар своих бронированных копьеносцев. На пятачке между берегами речек конным лучникам татар было не развернуться, Мамая вынуждали действовать предсказуемо – атаковать в лоб, не предваряя удар традиционными изматывающими набегами лучников. Но почему Дмитрий Донской был уверен, что противник нанесет удар первым, а не свяжет его силы частью татарской армии и пойдет с остальным войском на Русь через соседний, пускай и далекий, но незащищенный брод? Ответ неочевиден: сыграла внешнеполитическая ситуация.

Дело было в подоплеке похода беклярбека (своего рода современного премьер-министра) Мамая на Русь. Его поход был не просто наказанием за отказ выплаты выхода (налога) московским князем и его союзниками, за разгром его темника (читай — комдива) Бегича на реке Воже. Мамаю нужно было во что бы то ни стало получить деньги со своих самых богатых данников – русских князей, причем в увеличенном объеме, как при хане Джанибеке. К чему такая спешка? Чтобы скорее обратить средства в ресурс для войны против другого, более серьезного противника – Тохтамыша. Тот, поддержанный могучим Тамерланом, старался полностью завоевать управляемую Мамаем Золотую Орду. Тохтамыш уже шел по восточным владениям беклярбека – и тянуть с пополнением казны Мамаю было нельзя. Дмитрий Донской через купцов, священников, посещавших Орду, знал об этом и намеренно затягивал противостояние, строя свою тактику по схеме «от обороны». В этом князю помог плакор южнее слияния рек. Дмитрий Донской встретил торопившегося покончить с русским своевольством Мамая на заранее разведанной, выгодной князю местности, где татары не смогли проявить лучшие качества своего войска и реализовать численное превосходство.

Еще один интересный вопрос, касающийся Куликовской битвы, относится к легендарной зеленой дубраве, упомянутой в «Задонщине». Именно с ней и спрятавшимся тут засадным конным полком связан неожиданный удар русских сил по флангу и тылу скованных боем основных сил Мамая, что и предрешило победу. Судя по палеогеографической реконструкции местности, отдельно росший участок леса, этакий «осколок» дремучих зарослей по берегам Дона, здесь и вправду был. Причем исследование показало, что росли там именно дубы — найдены частицы их корней…

Палеогеография умеет не только опровергать, но и подтверждать: в этом великая сила науки!

Подписывайтесь на наш Telegram-канал Минская правда|MLYN.by, чтобы не пропустить самые актуальные новости!

Рекомендуем