Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content

Прославил деревню Ореховку Стародорожского района. 179 боевых вылетов штурмовика Ивана Непочеловича

Прославил деревню Ореховку Стародорожского района. 179 боевых вылетов штурмовика Ивана Непочеловича

В годы Великой Отечественной фронтовая профессия летчика-штурмовика считалась одной из самых опасных — по статистике, потери «илов» были вдвое выше, чем у истребителей. Последние вступали в воздушный бой лишь в одном вылете из четырех; фактически любая штурмовка проводилась под ожесточенным огнем противника. Став главной ударной силой советской авиации, штурмовые полки расплачивались за победы большой кровью — летчиков и воздушных стрелков Ил-2, каждый их боевой вылет превращался в «русскую рулетку» и «чертово колесо», с той лишь разницей, что они не спускались, а взлетали в ад…
2271 авиатор был удостоен высокого звания Героя Советского Союза и больше всего среди них именно представителей штурмовой авиации — 860 человек, затем истребители — 836, бомбардировщики — 203, разведчики — 86, транспортники — 23, воздушные стрелки — 18 и комиссары, политические работники — 16.
Из 65 советских авиаторов, награжденных двумя медалями «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, штурмовиков снова больше всех — 27, следом идут истребители — 26 и представители бомбардировочной авиации — 10 человек.
Фронтовые воздушные пути летчика-штурмовика Непочеловича
Свою личную строку в славную боевую историю штурмовой авиации вписал уроженец Минской области Иван Борисович Непочелович, участвуя в боях с немецко-фашистскими захватчиками с конца 1943 года по победный май 1945 года.

О его летном мастерстве, мужестве и героизме говорят боевые награды, которых наш земляк удостоился за уничтожение танков, автомашин, другой техники противника, зенитных и артиллерийских батарей, живой силы врага и его железнодорожных составов:
* в декабре 1943 года — орден Красной Звезды: за 10 успешных боевых вылетов. Так, 21.12.1943 года, выполняя боевое задание по штурмовке скопления вражеской техники и живой силы, несмотря на сильное противодействие зенитной артиллерии противника, летчик, снижаясь до бреющего полета, смелой штурмовкой уничтожил 2 автомашины с грузом, 1 огневую точку зенитной артиллерии, 7 повозок и до 10 вражеских солдат.
* в мае 1944 года — орден Отечественной войны 1-й степени: за 21 последующий успешный боевой вылет (а всего 31). 25.4.1944 года работая над целью, проявил высокое воинское умение, уничтожив 2 автомобиля, подавив 3 точки зенитной артиллерии и поджег 3 повозки с военным грузом.
27.4.1944 года отличной стрельбой и бомбометанием подавил огонь артиллерийской батареи противника и поджег 3 автомашины с боеприпасами. Получил благодарность от наземных войск.
* в сентябре 1944 года — орден Красного Знамени: за 20 последующих успешных боевых вылетов (а всего 51). 20.8.1944 года уничтожил огневую точку зенитной артиллерии и последующими атаками 2 автомобиля и до 10 гитлеровцев. 25.8.1944 года действовал в составе группы штурмовиков, которой было уничтожено до 30 автомобилей и более 100 живой силы противника.
* в феврале 1945 года — орден Красного Знамени: за 33 последующих успешных боевых вылета (а всего 84). При прорыве сильно укрепленной обороны противника проявил высокое воинское мастерство, напористость, мужество и отвагу, действуя на малых высотах над полем боя. уничтожил 1 танк, 1 бронетранспортер и более 20 вражеских солдат. А будучи атакованным немецким истребителем, умело провел воздушный бой, сбив Ме-109.
* за 106 успешных боевых вылетов младший лейтенант Иван Непочелович был представлен к званию Героя Советского Союза. Вот строки из наградного листа:
«Выполняя боевые задания проявил высокое воинское умение, мужество, отвагу и героизм. Отлично владеет техникой пилотирования самолетом и взаимодействием в группе, всегда добивался отличного выполнения боевых задач, за что 17 раз получал Благодарности от наземных войск и командования Воздушной Армии. Выполнил 106 боевых вылетов, 43 из них в сложных метеорологических условиях».
Завершил же Великую Отечественную войну Иван, имея на своем боевом счету уже 179 успешных боевых вылетов на штурмовку немецко-фашистских войск. Его фронтовые воздушные пути-дороги пролегли в небе Донбасса, Украинской и Молдавской Советских Социалистических Республик, над территорией ряда европейских стран, в частности Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии.
Звание Героя Советского Союза Ивану Непочеловичу было присвоено Указом Президиума Верховного Совета СССР в июне 1945 года.
Из фронтовых воспоминаний экипажа «Ил-2» Непочеловича
В какой-то мере осознать, прочувствовать, что значит воевать на «горбатом» (фронтовое прозвище «ила»), каково это — день за днем лезть в самое пекло, в непролазную чащу зенитных трасс и бурелом заградительного огня, какие шансы выжить после атаки немецких истребителей и  каково возвращаться с задания «на честном слове и на одном крыле, или гореть в подбитом «иле», как недолго жили и страшно умирали наши летчики-штурмовики – и какую цену они платили за право стать для врага «Черной Смертью» можно из воспоминаний воздушного стрелка в экипаже Ивана Непочеловича — старшины Ивана Подопригоры, ибо 120 совместных боевых вылетов — это значительно больше, нежели «пуд соли съесть»…

В таком состоянии часто возвращались штурмовики с боевых заданий
«В 955-й штурмовой авиационный полк я прибыл в ходе боев за мою родную Украину, —рассказывал Подопригора, и на следующий же день увидел и понял, что такое война и какая судьба уготована летчикам и воздушным стрелкам штурмовика Ил-2, когда из кабины израненной машины, вернувшейся с боевого задания, вытаскивали раненных летчика и стрелка. Меня включили в экипаж младшего лейтенанта Непочеловича. Познакомившись со мной, Иван Борисович, то жестикулируя руками, то чертя на земле, ввел в курс боевой работы штурмовиков и как должен действовать экипаж, чтобы и успешно выполнить поставленную задачу по штурмовке вражеских войск и самим уцелеть. Напряжение боевой работы у нас было колоссальным: еще темно, а у нас уже сбор, вылетали как правило не позже 4 утра. Поначалу мне и завтракать не хотелось, а в обед достаточно было выпить компот.
Мой командир, Иван Непочелович, несмотря на молодой возраст, был очень опытным летчиком и отменно пилотировал «ил», подчас создавая при маневрировании такую перегрузку, что я боялся быть выброшенным из кабины. Помню, пошли мы группой на цель, встали «в круг» (боевой прием советских штурмовиков. — Прим.), немцы как начали палить (выражение сохранено. — Прим.), я даже мысленно с жизнью попрощался, а мой командир пока не сделал 5(!) заходов на цель, из боя не вышел. В другой раз немецкие зенитчики здорово «рассадили» нашу машину, оторвали консоль, было несколько попаданий в фюзеляж, но Непочелович дотянул машину до аэродрома. В воздухе было не до субординации, моя жизнь зависела от командира, его — от меня».
Из личных воспоминаний Ивана Непочеловича. Рассказ первый
«Под нами Каменец-Подольский — большой город со старой крепостью. Заработали зенитные батареи противника. Заградительный огонь был настолько плотным, разрывов снарядов было так много, что казалось, нам не пройти, всех перебьют. Ведущий с левого разворота зашел на цель. Пока все было благополучно. Хорошо видно, как внизу по черному полю ползут в боевом порядке бронированные коробки — немецкие танки и на ходу стреляют по нашим войскам. Мы пикируем на них одновременно ведя огонь реактивными снарядами и из пушек. Вот загорелся один, второй, третий танк. С малой высоты сбросили ПТАБы. Сбросив бомбы, вывожу штурмовик из пикирования и вижу, что параллельно оси самолета проносится трассирующая очередь снарядов. «Мессер»?! Он! Воздушный стрелок Иван Подопригора кричит: «Командир, «шмит» в хвосте!». Я слышу, как застучал его пулемет и одновременно почувствовал удары вражеских снарядов по самолету. Видел, что «мессер» задымил от меткого огня стрелка и, словно споткнувшись о невидимое препятствие, пошел вниз, к земле, а мой штурмовик начало сильно трясти.
Как выяснилось уже на земле, снарядом отбило кусок лопасти винта, а в центроплане зияли дыры. Кроме того, в киль попал один снаряд, оба колеса были пробиты, трубки прибора скорости и выпуска шасси перебило. К тому же оказалась сорвана часть обшивки крыла. Самолет потерял скорость и маневренность, поэтому я сразу отстал от группы.

Обратный полет на свой аэродром в течение примерно шести минут должен был проходить над территорией окруженного противника, то есть при вероятном обстреле зенитной артиллерией и возможности повторного нападения немецких истребителей. Набрал высоту — спрятался в облаках. Вышел из них над своей территорией, самолет был сильно поврежден и плохо слушался рулей управления. Напрягая последние силы, выпускаю шасси аварийной лебедкой. Захожу на посадку. Перед выравниванием, во избежание при посадке случайного пожара, выключаю мотор. Самолет задевает землю и вновь идет вверх, второй раз касается земли уже жестче и вновь «козлит». Потом плюхается еще раз, глубоко пропахивает мокрую землю и останавливается. Вижу, бегут к самолету все летчики и техники полка. Подходит командир эскадрильи, обнимает и говорит: «А тебя уже похоронили. Летчики доложили, что твой «Ил» сбит над целью истребителем противника. Ну, молодец, что прилетел!»
Из личных воспоминаний Ивана Непочеловича. Рассказ второй
«Вылетел на воздушную разведку в район города Яссы, прошли реку Прут, снизился, включил фотоаппараты, радуясь, что молчат немецкие зенитки. И вдруг слышу, как задрожала за моей спиной бронеплита и заговорил пулемет стрелка. Только засобирался спросить Подопригору, что случилось, как увидел на параллельном курсе, совсем рядом, метрах в 7 вражеский истребитель.
Врезались на всю жизнь не только фашистский крест на самолете, но и ухмыляющееся лицо немца, пилотировавшего истребитель. Тот поднял вверх руку в печатке и вскинул сначала один, затем два пальца. Самодовольный немец, как я догадался, как бы издевательски спрашивал, тебя сбить с первой атаки или поиграем? Я решительно показал ему один палец, и мы со стрелком приготовились отбиваться от «мессера», но из-за облаков вынырнули пара наших истребителей прикрытия, и немец поспешно ретировался.
Но тут заговорили вражеские зенитки, а мне надо завершить фотографирование позиций противника, продолжаю полет. Боковым зрением вижу, как «эрликоны» поразили плоскость моего «ила», перед глазами завертелась перебитая антенна, машина стала плохо слушаться рулей. И все же дотянул до своего аэродрома, доставил разведданные. Но, когда выбрался из кабины, то увидел, что стабилизатор практически полностью разрушен. Механик самолета Глеб Разнарядцев, покрутив головой, только и сказал: «Вы, товарищ младший лейтенант, не иначе как под самолетом родились…».
Летное мастерство и благосклонность военной судьбы уберегли нашего земляка Ивана Непочеловича, он совершил 179 боевых вылетов, побывал во многих сложнейших ситуациях, но ни разу не был сбит и каждый раз выходил из боя победителем!
О жизненном пути Ивана Непочеловича
Родился наш герой 19 января 1922 в маленькой белорусской деревушке с красивым названием Ореховка Стародорожного района Минской области. Детство его не было легким, но рос Ваня Непочелович любознательным и настойчивым в достижении поставленных перед собой целями. В школу приходилось Ване добираться пешком, сначала в начальную в Минковичи, а затем и в Пастовичскую семилетку. Его друг детства, впоследствии известный белорусский писатель Михаил Парахневич, своими воспоминаниями о Ване Непочиловиче подтверждает его цельный и волевой характер. Так, вспоминал Парахневич, однажды Ваня из-за проблем в семье с обувью прибежал в школу… босиком по снегу. В классе топилась печка, и Ваня, присев возле нее, укутал свои холодные и красно-синие ноги ватником, но готовый заниматься. Пришедший на занятия учитель, узнав о ситуации, принес из дому поношенные, но еще крепкие солдатские ботинки, которые еще долго верно служили Непочеловичу.
Авиацией Ваня Непочелович «заболел» еще в школе. «Он всегда с замиранием сердца всматривался в синеву неба, когда над его родной деревней Ореховка пролетал самолет. Уже не слышно звуков мотора, уже скрылась из виду черная точка, а он все стоял неподвижно и долго смотрел вслед самолету…», — так писал Михаил Парахневич в своем рассказе «Сказание о трех Иванах».
Мечта стать летчиком с годами стала для Ивана еще более желанной. Успешно окончив в 1939 году семилетнюю школу, Непочелович начал заведовать Новодорожским домом-читальней, организовав при нем кружок друзей Осоавиахима (предшественника ДОСААФ. — Прим.) По путевке комсомола поступил в Минский аэроклуб, затем в Тамбовскую военно-авиационную школу пилотов, которую окончил в 1943 году.
После Великой Отечественной войны Непочелович окончил Военно-воздушную академию, было у него еще много полетов в мирном небе, свой боевой опыт передавал поколениям молодых советских летчиков.

Непочелович с сокурсниками (крайний справа)
Ивана можно было часто видеть в школах, в рабочих и студенческих коллективах. Приезжал он и в родную Пастовичскую школу. Встречался с учениками, делился воспоминаниями. «У него была красавица-жена Надежда из Украины, — вспоминает бывшая учительница Нина Бухалова. — Когда они шли вместе, на них заглядывались и говорили: «Какая прекрасная пара!» У них родились и выросли двое детей: дочь Алла и сын Валентин».
Умер Иван Непочелович в феврале 1990 года. Похоронен со всеми воинскими почестями там же, где и его родители, — на Минковичском сельском кладбище. Это было его желание.

Память о славном сыне белорусского народа Иване Непочеловиче бережно хранится на Стародорожчине.
«Чествование памяти Героя, изучение ярких страниц его биографии — одна из главных задач нашей школы, школы, которая с гордостью носит имя нашего земляка, летчика-штурмовика, Героя Советского Союза Ивана Борисовича Непочеловича», — говорит учительница Пастовичской школы, руководитель школьного музея Ирина Коврей. — На экскурсиях в нашем школьном музее можно заметить, с каким интересом слушают рассказы о том, как Иван Борисович пешком ходил в школу за 10 километров, как, живя в небольшой деревушке, совершил свою мечту стать летчиком, как воевал и прославил наш район, Минщину, и всю Беларусь.
Имя Героя Советского Союза Ивана Непочеловича занесено в районную книгу народной Славы, его портрет размещен на центральной площади Старых Дорог на стеле в ряду других героев Советского Союза и героев Социалистического Труда, прославивших Стародорожчину.
Рассказы летчиков-штурмовиков, которые собрал в своей книге «Мы взлетали в ад» руководитель интернет-проекта «Я помню» Артем Драбкин
«Цель определена, маршрут проложен. Вылет может быть по установленному времени или звонку с КП полка. И здесь нервное напряжение достигает предела. Курящие начинали одну за одной смолить сигареты, многим начинали лезть в голову самые черные мысли. Вспоминает Юрий Хухриков: «Каждый переживал эти минуты по-своему. Один читает газету, но я-то вижу — он ее не читает. Он в нее уперся и даже не переворачивает. Кто-то специально ввязывается в разговор или спор… Не было таких, кто безразлично относился к предстоящему вылету, но, несмотря на такую нервную обстановку, я не помню, чтобы кто-то отказывался от вылета».
Наконец команда! Лётчики разбегаются по самолетам. Механик уже держит парашют, рядом стоит остальной наземный экипаж — оружейник, приборист. А стрелок, как правило, уже сидит в своей кабине. За ручку подтянулся на крыло и — в кабину. Ноги на педали. Пристегнулся поясными и плечевыми ремнями. Вилку шлемофона воткнул в гнездо радиостанции и барашками зажал. Проверил стоят ли гашетки на предохранителе, закрыты ли кнопки сброса бомб, давление в тормозной системе. Включил аккумулятор, установил порядок сброса бомб в соответствии с заданием. Ракета! Летчик запустил двигатель. Доложил командиру, что к вылету готов, выруливает на старт.
Самолеты группы собрались на кругу над аэродромом и строем вылетали на цель. Уже в полете к штурмовикам присоединялись истребители прикрытия. Во время полета летчикам было некогда думать об опасности, от них требовалось сконцентрироваться на том, чтобы сохранить место в строю: 50 метров интервал, 30 — дистанция. До цели штурмовики шли на высоте 1200–1400 м, если позволяла погода, а если нет, то на бреющем полете.

Основными задачами штурмовиков в ходе наступления было уничтожение вражеских штабов и узлов связи во время артподготовки, а в период атаки наземных войск — уничтожение артиллерии, минометов и огневых точек противника непосредственно перед боевыми порядками своих наступающих войск. 

Вспоминает Павел Анкудинов: «Над целью становится страшно, когда тебя встречает море огня. Тут все летчики в напряжении. Хочется скорее пойти в атаку». 
Бомбоштурмовые удары по наземным целям «илы» наносили, используя боевой порядок «круг». При этом атака цели производилась с пикирования под углами 25-30° со средних высот группами не менее 6-8 Ил-2. Вспоминает Юрий Хухриков: «Перед заходом главное — сохранить свое место и не пропустить начало атаки ведущим. Если ты не успеешь за ним нырнуть, то отстанешь безнадежно. Пошли в атаку — все, пилот в работе, ищет цель, PC (реактивные снаряды. — Прим.), пушки, пулеметы, «сидор» (так называли летчики рычаг аварийного сброса авиабомб, Прим.) дергает. В эфире мат-перемат. Маленькие (истребители. — Прим.) прикрывают. Наводчике пункта наведения все время корректирует наши заходы на цель, подсказывает, куда ударить, предупреждает о появлении истребителей».

Сборка Ил-2 на заводе женской бригадой 
Бомбометание осуществлялось с горизонтального полета и с пикирования. Для прицеливания на Ил-2 была специальная разметка бронекозырька и капота.
Вспоминает Павел Анкудинов: «При подходе засекали ориентир в стороне от цели. На капоте были дугообразные полосы, и когда нос самолета закрывал цель, а ориентир оказывался в створе дуг, производили сброс бомб. Фугасные бомбы бросали с горизонтального полета примерно с 900-1000 метров, а ПТАБ (противотанковые авиабомбы. — Прим.) с пикирования на 50-100 метров».
Вспоминает Василий Емельяненко: «Бомбили на глазок, по чутью, или, как мы выражались, «по сапогу». Шутники придумали даже шифр несуществующему прицелу — КС-42, что означало: кирзовый сапог сорок второго года».
Иногда огонь зениток был настолько плотным, что штурмовики сразу вместе с бомбами выпускали и реактивные снаряды, и стреляли из пушки. Вспоминаю Юрий Хухриков: «Противодействие бывает такое — не приведи господь! Тогда только один заход делали. Все сразу выкладываешь — PC, пушки, бомбы. Если противодействие несильное, можно и несколько заходов сделать».
Наибольшей опасности быть сбитым зениткой или вражеским истребителем штурмовик подвергался на выходе из атаки, поскольку идущий следом за ним летчик в это время был занят атакой цели и не мог эффективно противодействовать огню противника. Иногда для подавления огневых точек в боевой группе выделялись отдельные самолеты Ил-2. В этих случаях потери от зениток уменьшались в два раза.
Вспоминает Григорий Черкашин: «Самая опасная вещь, особенно в конце войны, — зенитная артиллерия. Было ее у немцев очень много, хорошо организована была, хорошие установки, радары… В полку специально готовили группы подавления ЗА (зенитная артиллерия противника, — Прим.), да и вообще — все следили за землей. Как начнет откуда бить — сразу ближайшие на зенитку бросаются и затыкают».
Но вот штурмовики выполнили задачу. Подавлен передний край обороны противника, либо подорван эшелон, либо взорван мост.
Ведущий на бреющем полете начинает отходить от цели и командует остальной группе: «Ребята, сбор!» Головной самолет делает «змейку», остальные подстраиваются за ним. Истребители открытым текстом хвалят штурмовиков: «Молодцы «горбатые»! (так прозвали штурмовики Ил-2. — Прим.) Хорошо поработали!» Но расслабляться нельзя, до возвращения на аэродром в любой момент могут атаковать истребители противника.
При этом значительная нагрузка ложилась не только на пилотов «илов», но и на их стрелков.
Вспоминает Владимир Местер: «Самая большая нагрузка, если группа идет в пеленге, ложилась на крайних стрелков. Именно они начинают отсекать истребителей, поскольку стрелкам с головных машин сложно стрелять — можно по своим попасть. Поэтому если в эскадрилье мало стрелков, то старались стрелка сажать в последнюю машину. Ведь бывало, что на шестерку был только один стрелок».
И вот посадка на своем аэродроме. Летчики сбрасывают парашюты. После вылета все они оживленные, спорят друг с другом, стараются что-то рассказать командиру группы, так что ему даже приходилось иногда их одергивать: «Да помолчите вы!» Командиру нужно спешить докладывать на КП полка. Хотя после тяжелого вылета, особенно если этот вылет был не первым за день, командир нередко оказывался настолько измотан, что с трудом доходил до КП.
Вспоминает Павел Анкудинов: «Бывало и так, что после сложного вылета, особенно если были потери, от усталости и напряжения я просто падал под плоскость. Надо идти докладывать, а я валяюсь под крылом, как пьяный».

Рекомендуем

Информационное агентство «Минская правда»
ул. Б. Хмельницкого, д. 10А Минск Республика Беларусь 220013
Phone: +375 (44) 551-02-59 Phone: +375 (17) 311-16-59