«Страж ворот» Моджтаба Хаменеи: все о новом лидере Ирана, где цена власти – жизнь и смерть

Мы привыкли, что на выборы идут блогеры, безработные, комики и спортсмены. Но если бы кандидата сразу после избрания обещали убить, а до самих выборов была взорвана вся его семья – в бюллетене не осталось бы никого.

Так что жизнь и смерть – реальная цена власти, а не то, к чему нас приучают с 1991 года под видом западных выборов. Аятолла Сейид Моджтаба Хаменеи избран преемником и верховным лидером Ирана. Рассказываем, кто возглавил страну в военное время.

Работа аналитика – это умение видеть признаки события, которого еще нет. И самые умные читатели МП могли заметить, что сразу после убийства Али Хаменеи Запад начал поливать компроматом его сына. Сначала подконтрольные Западу СМИ объявили Моджтабу Хаменеи новым аятоллой и заочно приговорили к смерти, параллельно ВВС Израиля разбомбили здание, где планировали провести процедуру выборов. А когда стало известно, что главный кандидат жив – СМИ начали выдавать материалы о его якобы огромной зарубежной недвижимости. Появилась и аналитика-полуправда: мол, Ирану вредит передача власти от отца к сыну, потому что создает ненужные параллели с режимом шаха.

Иран все вбросы отверг, а избрание Моджтабы называл «версией». Однако сложилось полное впечатление, что именно Моджтаба – самый нежелательный кандидат для Запада, да еще кандидат-символ на фоне мученической смерти его семьи.

Силовик среди богословов

Иран никогда не был военной диктатурой, как о нем пишут на Западе. Это религиозная власть, где высшему лидеру подчиняются добровольно, а не силой оружия, потому что за ним стоят 200 миллионов шиитов по всему миру. В плане выборов аятолла – это примерно как Папа Римский у христиан: есть процедура, есть кандидаты, заранее могут быть определены преемники – но жестких правил наследования, как у монархий, нет.

Наиболее близки по структуре к иранской системе аятолл религиозные ордена. Но на Западе христианские ордена выродились сначала в масонов, а потом в политтехнологов и телепроповедников на американском ТВ, а в Иране религиозная система стала реальной основой государства.

В чем-то Иран более демократичен, чем США: американцы, выбирая президента-миротворца, могут через 2 года получить мировую войну по его инициативе. А аятоллы, выбирая рахбара, точно изберут кандидата-единомышленника, а не кота в мешке.

Еще в Иране есть светский президент Пезешкиан, светский парламент, всевозможные советы – от межнациональных до координационных, но главная системная сила – это Корпус стражей исламской революции. Это и не партия, и не религиозный орден, а самая идейная часть силовиков, которая занимается всем: от контрразведки до производства ракетного оружия и атомной программы. А Аятолла выступает мостом между тремя звеньями: силовой машиной КСИР, светской властью и религиозными структурами шиитов.

Конечно, это должен быть особый кандидат. Но в каком-то смысле все аятоллы – особые. Это высшие религиозные лидеры (в христианской системе их можно сравнить с кардиналами), которые имеют религиозное образование и особый авторитет.

Но Моджтаба – это именно силовик среди богословов, а не богослов среди силовиков. Поскольку транзит власти происходит в воюющей системе, где КСИР имеет главную роль, видимо, мнение КСИР и стало решающим.

Страж ворот

Моджтабе – 56 лет, он застал последние 2 года ирано-иракской войны, молодым человеком попал на фронт, где сблизился с КСИР. Как и его ровесники, это закаленная войной, но при этом достаточно молодая часть правящего класса Ирана

Во время ирано-иракской войны Моджтаба служил в батальоне «Хабиб» вместе с рядом деятелей, которые впоследствии заняли влиятельные должности в иранских силовых и разведывательных структурах.

После фронта Моджтаба получил религиозное образование в центре богословия в Куме, но высшего богословского звания – аятолла – не имел. Только в последние годы иранские СМИ официально подтвердили этот титул. В нашей системе теологическое образование воспринимается как уход в монастырь, уход от мира или на преподавательскую работу (Моджтаба, действительно, некоторое время преподавал). Но в шиитской системе – это, наоборот, высший карьерный путь к власти. Несмотря на то, что его отец – Али Хаменеи – всегда подчеркивал, что не рассматривает сына как преемника, технически это не мешает аятоллам избрать его.    

Последние 20 лет Моджтаба работал в управлении делами верховного лидера, координируя взаимодействие между духовенством и КСИР – его неформально называли «стражем ворот». Что, опять же, стало причиной выбора – он хорошо знаком всем звеньям аппарата и КСИР.

Жена и сын Моджтабы были убиты в первый день войны – 28 февраля – вместе с его родителями. Мученическая смерть близких накладывает на человека самый страшный отпечаток – можно вспомнить, как у Петра Машерова нацисты взяли в заложники и убили мать по навету предателя. Такой человек никогда не станет предателем сам.

Образ Моджтабы в западных СМИ противоречив. До войны источники сравнивали его с Мохаммедом бин Салманом, руководителем Саудовской Аравии, и считали прогрессивным. Но в западном понимании «прогресс» – это склонность к компромиссам с американцами и Израилем. Понятно, что если они только что варварски и жестко убили всю семью будущего рахбара, то из любого изначального варианта получат худший для себя.

При этом слухи о либерализме Моджтабы даже в прошлом – весьма сомнительны. Моджтаба считался близким к консервативным богословам, а также был соратником Ахмадинежада, который дважды избирался президентом по линии светской власти. Моджтаба отвечал за обе его избирательные кампании. Кстати, пенсионера Ахмадинежада также пытались убить во время бомбардировок, но тот выжил. Говорят, ранили и самого Моджтабу, однако оба уцелели, и для западников, которые ударились в мистику, это должно стать тревожным звонком.

Кроме того, Моджтаба управлял народной милицией Басидж – ополчением, которое отвечало за поддержание порядков и митинги в поддержку власти. Протесты в Иране – постоянная часть политического ландшафта, и лидеру нужно уметь с ними работать: важна и гибкость, и сила.

Танкерный флот и недвижимость – миф

Согласно толкованию Конституции Ирана, Верховный Лидер должен быть муджтахидом (квалифицированным юристом), способным толковать исламское право и занимать высший пост среди шиитских священнослужителей. Как марджа таклид (источник подражания), он должен иметь ранг Великого Аятоллы или Имама, возглавлять семинарию и издавать фетвы (религиозные постановления) по вопросам исламского права, которые являются обязательными для его последователей и священнослужителей более низкого ранга.

Поэтому западная пропаганда пытается лишить Моджтабу Хаменеи духовного авторитета и сделать из него образ коммерсанта. Штрих к портрету, который постоянно дают США – это некие финансовые активы Моджтабы. Ему приписывают контроль всего коммерческого флота Ирана, а также якобы недвижимость по всему миру. Понятно, что в прямой собственности ничего нет, поэтому версии строят на уровне домыслов: «контролирует», «оказывает влияние». Вместе с тем, Беларусь также имеет 30-летний опыт работы под санкциями, в том числе с Ираном, и все реальные экономические схемы всегда скрыты.

Как бы там ни было, умение управлять активами – это плюс. С другой стороны, обвинять подсанкционного Моджтабу в хранении активов на Западе в личных целях – смешно. Если бы западники имели на него крючок в виде коррупции, они никогда бы не убили всю его семью и не угрожали казнить его самого, а Трамп называл бы «самым желанными лидером». При этом, обладая абсолютными полномочиям, его отец жил в обычной квартире, где и был убит. Потому что, имея духовную власть над всем шиитскими миром, последнее, что хочет человек – это получить американские нефтедоллары.