Фундамент процветания капитала: почему Запад не поддержал резолюцию против работорговли?

25 марта 2026 года Генеральная Ассамблея ООН приняла важную резолюцию, признающую трансатлантическую работорговлю тягчайшим преступлением против человечности и требующую выплаты компенсаций ее жертвам. Инициатором документа выступила Гана, отметившая социально-экономические последствия и структурное насилие, вызванные принудительной торговлей людьми и систематической эксплуатацией, на протяжении столетий определявшие историю Африки.

Нелепые отговорки США

Но по-настоящему значимым является не только факт признания резолюции, но и вопросы, которые она вновь поднимает. Неслучайно ее признание возникает в тот момент, когда Африка и её диаспора возобновили международную программу репараций и восстановления исторической справедливости. Многие африканские страны требуют от колониальных держав возвращения их исторического и культурного наследия, которое сегодня хранится в витринах важнейших музеев Европы. К тому же, Африканский союз объявил период 2026-2036 годов своим «Десятилетием компенсаций».

На фоне приятия этого документа, страны Африканского союза рассматривают возможность подачи исков в Международный суд ООН против ряда европейских государств (Британии, Испании, Португалии и Франции).

Ну и что же теперь? Резолюция носит символический характер, то есть ни одна страна не может быть юридически принуждена к выплате репараций. Однако документ получил сильную поддержку со стороны стран Карибского бассейна и Латинской Америки, и усиливает растущие призывы к западным странам предоставить репарации странам Глобального Юга.

123-мя голосами «за», 3-мя «против» и 52-мя воздержавшимися ООН приняла резолюцию, инициированную Ганой. Соединенные Штаты, Израиль и Аргентина проголосовали против, Великобритания и страны Евросоюза, среди прочих, воздержались. США оправдали свое решение тем, что рабство якобы «не было незаконным согласно международному праву» на момент его существования. Великобритания заявила, что страны не должны создавать «иерархию исторических зверств».

Печально известная торговля

Признание трансатлантической работорговли как тяжкого преступления против человечности подразумевает нечто большее, чем просто акт торжества справедливости. Оно заставляет нас переосмыслить не только черное прошлое западных стран, но и историческую легитимность глобального порядка, построенного на этом прошлом. Первоначальный рост капитализма, расширение европейских морских империй, развитие атлантических портов и современную финансовую систему невозможно понять без учета системы захвата и эксплуатации миллионов африканцев. Гана утверждала перед ООН, что по меньшей мере 12,5 миллионов человек были насильно вывезены с континента в период с XV по XIX века, и что последствия этого процесса сохраняются до сих пор в виде структурного неравенства.

Если рабство было одним из столпов, на которых строилась современность Запада, то нельзя ограничиваться обсуждениями одного лишь прошлого. Совершенно логично задуматься о богатстве, власти, историческом наследии и политической ответственности в настоящем. И, в конечном счете, о том, кто извлек выгоду из этой системы, и кто продолжает наживаться на ней даже сегодня.

C XV по XIX века, Атлантический океан был ареной одной из самых масштабных систем эксплуатации в истории человечества. Миллионы африканцев были насильно переправлены в Америку, и миллионы погибли в пути в ужасающих условиях. Рабство было ядром расширяющейся глобальной экономики. Европа отправляла оружие в Африку, оттуда людей захватывали и экспортировали в Америку, а из Америки такие продукты, как сахар, хлопок, табак и кофе, произведенные рабами, отправлялись обратно в Европу. Это была не просто очередная торговля, а организованная структура, превращающая людей в товары, а насилие — в накопленное богатство.

Эта система, называемая «золотым треугольником», представляла собой глубоко асимметричную архитектуру власти. Африка была территорией лишения людей собственности, Америка — территорией активной эксплуатации, а Европа — центром накопления финансового состояния. Рабство было не излишеством системы, а условием её существования. Первоначальный рост европейского капитализма, развитие атлантических портов, развитие кредитования, страхования и глобальных торговых сетей невозможно понять без этой цепочки. Без этой основы в виде систематического насилия не было бы и современной экспансии.

Рабство в Латинской Америке

На территории Латинской Америки рабство имело основополагающее значение. Бразилия приняла почти 40% всех порабощенных африканцев на континенте (более 5 миллионов человек), став основным пунктом назначения работорговли. Карибский бассейн функционировал как лаборатория для крайней эксплуатации. Уровень смертности был настолько высок, что система зависела от постоянного пополнения рабского труда, формируя экономику, основанную на вечном истощении человеческих ресурсов.

Случай Гаити наглядно демонстрирует насилие и его последствия. Революция, начавшаяся в 1791 году, не только отменила рабство, но и бросила вызов атлантическому колониальному порядку. Однако, вместо того чтобы быть признанной как эмансипаторный прорыв, она была наказана: Франция наложила долг, который превратил ее свободу в экономическую отсталость

В Африке демографические и социальные последствия были столь же разрушительными. Если учесть смерти, связанные с захватом, внутренними войнами, подпитываемыми самой логикой работорговли — общий ущерб превышает 20 миллионов человек. Но помимо цифр, осталось глубокое разрушение обществ, экономик и политических систем. Работорговля и колониализм не были отдельными процессами: это были фазы одной и той же системы подчинения, которая не осталась в прошлом, а, наоборот, до сих пор формирует формы зависимости и неравенства в современном мире. Африканцы по-прежнему сталкиваются с бедностью, голодом, повсеместной неграмотностью.

Нежелание нести ответственность

Резолюция вызывает тревогу у Запада. Она не просто вытаскивает наружу преступления прошлого. Она заставляет нас столкнуться с исторической архитектурой глобальной власти. И именно в неприятии и воздержании западных держав эта архитектура проявляется наиболее отчетливо. Напомню, Соединенные Штаты проголосовали против, Великобритания и страны Евросоюза воздержались. Формально их делегации говорили о юридических и прочих трудностях. Но основная проблема политическая: полное признание трансатлантической работорговли «серьезнейшим преступлением против человечности» открывает дискуссию об исторической ответственности, которую эти державы не желают брать на себя. Дискуссия начинает затрагивать материальную основу глобального порядка. Ведь становится ясно, что работорговля — это не второстепенный эпизод, а один из главных двигателей западного накопления капитала. Речь идет не просто о невольничьих кораблях, пересекающих Атлантику, а о растущих портах, расширяющихся торговых домах, кредитных и страховых сетях, приумножающихся семейных состояниях и государствах. Работорговля и рабство не были пятном на системе: они помогли ее построить.

В этом смысле отказ и воздержание западных стран показывают, что проблема заключается не в далеком прошлом рабства, а в его современном проявлении. Принятие формулировки, предложенной Ганой, подразумевало бы признание того, что богатство Атлантики было не только продуктом промышленной революции, но и результатом массовых похищений, принудительного труда и расовой экономики, которая отводила Америке роль эксплуататора, а Европе роль накопления и контроля.

Если трансатлантическая работорговля способствовала установлению современного экономического порядка, то это прямой вызов его исторической легитимности. В воздержании и голосовании против сохраняется не только нежелание полностью назвать преступление, но и стремление защитить материальные основы мира, в создании которого это преступление сыграло важную роль.

Почему именно Гана?

Неизбежно возникает вопрос: почему Гана стала катализатором этой инициативы?

Гана была одной из центральных территорий работорговли в Западной Африке — так называемым «Золотым Берегом» — и одновременно одной из первых стран, разорвавших европейский колониализм под руководством Кваме Нкрумы. Этот двойной статус — территория, отмеченная работорговлей, и символ панафриканизма — наделяет её особой легитимностью для продвижения этой повестки дня. Но он также наделяет её специфической политической позицией: позицией государства, которое не только требует памяти, но и стремится активно вмешиваться в борьбу за смысл глобального порядка.

Программа восстановления справедливости и выплаты репараций перестает быть абстрактным лозунгом и становится конкретным требованием, охватывающим множество аспектов: от официальных извинений и возвращения культурных ценностей до программ финансирования, передачи технологий, доступа к рынкам и пересмотра структурных условий обмена между Африкой и остальным миром. Речь идет не просто о компенсации за прошлое, а о перестройке основ настоящего.