Три золотые звезды в одной семье: история Рябовой и дважды Героя СССР Сивкова

Рассказывая о лётчице Великой Отечественной войны, Герое Советского Союза Екатерине Рябовой (публикация от 31 марта сего года «Подвиги на фронте и звание Героя: про лётчицу Екатерину Рябову»), было сказано, что на фронте у неё с Григорием Сивковым зародилась любовь, и после Победы они создали семью, родили и воспитали двух дочерей.

Вот перед нами несколько их совместных фото: на одном они с первой дочерью, а на втором — с одним из командиров Григория Сивкова. И приходит понимание, что в семье Екатерины Рябовой и Григория Сивкова — три Золотые Звезды высшего отличия Советского Союза.

В нынешнее время часто можно услышать выражения: «звёздный спортсмен», «звезда эстрады» (не поворачивается, извините, язык сказать «звезда шоу-бизнеса»), «звезда театра или кино» и так далее. И часто это просто эпитеты.

А перед нами на фотографиях действительно звёздная семья наших героев, чьи звёзды засверкали в боях Великой Отечественной войны.

И вспоминаются проникновенные слова Алексея Суркова о солдатах Великой Победы:

Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулемётов свирепо глядят,
В полный рост, над окопом переднего края,
Поднялся победитель-солдат.

Сердце билось о рёбра прерывисто, часто.
Тишина… Тишина… Не во сне — наяву.
И сказал пехотинец: — Отмаялись! Баста! —
И приметил подснежник во рву.

И в душе, тосковавшей по свету и ласке,
Ожил радости прежней певучий поток.
И нагнулся солдат и к простреленной каске
Осторожно приладил цветок.

Снова ожили в памяти были живые —
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребёнок, заплакал солдат.

Сегодняшнее повествование посвятим воздушному солдату Григорию Сивкову, лётчику-штурмовику, воевавшему на Су-2 и Ил-2, который за боевые достижения, мужество и героизм был дважды удостоен звания Героя Советского Союза.

Каким же был Григорий Сивков через призму памятных знаков в его честь

У здания Кыласовской школы в Пермском крае, где учился будущий дважды Герой Советского Союза, на постаменте из светло-розового камня стоит бронзовый бюст лётчика-штурмовика Григория Сивкова. Скульптор Николай Шильников работал с натуры сразу по окончании Великой Отечественной войны и поэтому запечатлел дважды Героя совсем молодым, с устремлённым в небо взглядом.

Действительно, Григорий Сивков ушёл на войну 20-летним, а к 24 годам у него было, помимо целого ряда боевых орденов, и две высшие награды Родины. Но, как многие фронтовики, о своих боевых наградах Григорий Флегонтович говорил весьма скромно:

«О наградах тогда мы как-то не задумывались. Это было заботой командования». И, немного помолчав, добавлял: «Самой большой наградой для нас было остаться живым…»

Выполнив почти 250 боевых вылетов, Григорий Сивков много раз смотрел смерти в глаза, пять раз его самолёт был подбит. А он возвращался и снова взлетал на боевые задания. Его спасали лётное мастерство, мужество, выдержка, железная воля, беззаветная искренняя любовь к Родине. А ещё — любовь к девушке, лётчице Кате Рябовой.

А в самой Перми, на территории школы № 55, в знак увековечения памяти дважды Героя Советского Союза Григория Сивкова уже в наше время, в 2015 году, установлен памятник. На его открытие в Пермь приезжала дочь Григория Сивкова и Екатерины Рябовой — Ирина Григорьевна. Выступая перед собравшимися, она сказала:

«Мне бы очень хотелось, чтобы жители Пермского края воспринимали моего отца не как бронзовый символ героизма, а как живого человека. Он был очень улыбчивым и добрым человеком. Не сосчитать то количество людей, которым он помог. А ещё у него была очень сильная воля и стремление к знаниям. Этот порыв у него сохранился до последних дней жизни. Отец написал книгу воспоминаний о войне. И с открытием этого памятника на земле останется ещё одно место, где будет храниться память о нём», — отметила Ирина Григорьевна.

 Как же зародилось стремление стать лётчиком

В небо Григория Сивкова привёл его товарищ по авиатехникуму, который пригласил друга в Пермский аэроклуб. Но чтобы взмыть в небо, Григорию Сивкову пришлось многое преодолеть. Чтобы попасть в аэроклуб, он целый год занимался физподготовкой. К тому же нелегко было совмещать занятия в техникуме и в аэроклубе, при этом ещё и подрабатывать — ведь небольшой стипендии на жизнь не хватало.

Но зато какие невероятные ощущения остались у него от первого полёта! Как вспоминал впоследствии сам Григорий Сивков:

«Невольно сливаешься с машиной, относишься к ней как к живому существу, как к послушному твоей руке и воле коню. А радость и удивление не покидают тебя».

Путь в боевую авиацию и кратко о фронтовом пути

В декабре 1939 года Сивков был призван на службу в Рабоче-Крестьянскую Красную армию и, учитывая полученные им первоначальные навыки лётного дела в аэроклубе, был направлен на учёбу в Молотовскую (Пермскую) военную авиационную школу лётчиков.

Справка: город Пермь до 1957 года носил название Молотов — в честь советского политического деятеля В. М. Молотова, после чего городу вернули историческое имя.

Успешно окончив школу в сентябре 1940 года, младший лейтенант Григорий Сивков был направлен для дальнейшего прохождения службы лётчиком во 2-ю корпусную авиационную эскадрилью Киевского военного округа. Перед началом Великой Отечественной войны эскадрилья была передислоцирована в Одесский военный округ с местом базирования у села Чадыр-Лунга Молдавской ССР.

Григорий Сивков, пройдя переподготовку, освоил штурмовик Су-2 и с декабря 1941 года начал свой боевой путь.

Между молдавским Чадыр-Лунгой и австрийским Гётцендорфом, где Григорий Сивков завершил свой славный боевой путь, пролегли почти четыре года штурмовок наземных войск противника и воздушных боёв.

Были у Сивкова тяжёлые месяцы отступления от границы через юг Украины, через Донбасс — до Сталинградских степей. Затем была героическая оборона Кавказа, разящие штурмовые удары по «Голубой линии», участие в освобождении будущих городов-героев Новороссийска, Керчи, Севастополя. А также — радость освобождения от фашистов Украинской и Молдавской Советских Социалистических Республик.

И снова штурмовки врага — теперь уже в Румынии, а затем без права на передышку в небе Болгарии, Югославии, Венгрии и Австрии.

Таковы были вехи боевого пути лётчика-штурмовика Григория Сивкова.

О первых боевых вылетах и первой награде

Вот как описывалось становление лётчика-штурмовика Григория Сивкова в сборнике «Люди бессмертного подвига», изданном в 1975 году:

«В один из дней 1942 года, когда в степи ещё лежал снег, с фронтового аэродрома, находившегося под Луганском, поднялась эскадрилья лёгких бомбардировщиков Су-2. Крайнем в боевом строю летел Григорий Сивков — молодой лётчик, сын колхозника из-под Перми. Он уже успел побывать в боях, и потому командир поставил его крайним ведомым — замыкать строй. Это одно из самых тяжёлых и ответственных поручений в боевом порядке группы.

У линии фронта бомбардировщиков встретила и стала сопровождать четвёрка наших истребителей. Внизу, под плоскостями, проплывала заснеженная донецкая земля. Вот и линия фронта. Заговорили фашистские зенитные пушки и пулемёты.

Эскадрилья смело вошла в зону зенитного огня и стала сбрасывать бомбы. Они ложились точно вдоль шоссейной дороги, по обочине которой растянулась колонна вражеских танков, тягачей с пушками, бронетранспортёров с пехотой. Чёрные клубы дыма окутали вражескую колонну, а самолёты вновь и вновь повторяли заходы на цель.

— Мессершмитты! — услышал Сивков голос своего штурмана Петра Землякова.

Вражеских истребителей было более двух десятков. Одна группа Me-109 сделала попытку связать боем наших истребителей, а вторая устремилась на бомбардировщиков. На стороне противника было трёхкратное численное превосходство.

Эскадрилья сомкнула строй, лётчики быстро приготовились к отражению атаки и, когда несколько “Мессеров” зашли в хвост, встретили их дружным огнём пулемётов. Отбиты вторая, третья и четвёртая вражеские атаки.

Тогда немецкие лётчики решили изменить тактику: они попытались отколоть от строя крайний самолёт и уничтожить его. Это был самолёт Сивкова. Несколько вражеских пулемётных очередей прошили фюзеляж и плоскости его машины. Рули стали тяжёлыми в управлении, но Сивков не нарушил строй. А его боевой друг штурман Земляков посылал в противника одну за другой короткие пулемётные очереди.

Так, отбиваясь от врага, эскадрилья возвратилась на свой аэродром».

Эпизоды боевого пути до второй Золотой Звезды Героя

— Молодец, Сивков, стойко замыкал строй! — похвалил лётчика командир.

А в наградном листе на лётчика-штурмовика Григория Сивкова к его первой боевой награде читаем:

«В действующей армии с 12.12.41 года. С первых дней своей боевой работы тов. Сивков проявил себя смелым и отважным лётчиком. Смелыми штурмовками, проявляя исключительную настойчивость, выбирая цель, штурмует до полного израсходования боеприпасов».

И тогда на гимнастерке молодого лётчика-штурмовика Григория Сивкова засверкал такой уважаемый и любимый боевой орден — орден Красного Знамени.

Эпизоды боевого пути до второй Золотой Звезды Героя

И в дальнейшем, уже опытный воздушный боец, Григорий Сивков за отличную боевую работу не раз удостаивался благодарностей командования и награждался государственными наградами.

24 июня 1942 года при выполнении очередной боевой задачи самолёт Сивкова был подбит, но лётчику, несмотря на ранение в голову, удалось дотянуть повреждённую машину до своей территории.

В апреле 1943 года восемь раз Григорий Сивков летал в районе Новороссийска ведущим групп от 8 до 32 самолётов, помогая защитникам «Малой земли» отражать атаки немецких войск.

17 сентября 1943 года в районе станицы Ахтанизовской Темрюкского района Краснодарского края самолёт Сивкова снова был подбит вражеским зенитным огнём. Лётчику удалось посадить боевую машину на вынужденную посадку на территории, занятой врагом; экипаж был спасён другим лётчиком.

Вот как это было (из воспоминаний):

«Сентябрь сорок третьего. “Голубая линия” немцев прорвана, и наши войска гонят фашистов к Керченскому проливу. 17 сентября. Не успели приземлиться в станице Славянской, как поступил приказ: четвёрке под командованием комэска Григория Сивкова вылететь на штурмовку вражеских эшелонов за линией фронта — на станции Джигинская. В составе группы экипажи Александра Маркова, Николая Калинина, Николая Антонова.

Миновали линию фронта. Ни истребителей, ни зениток. Вот и станция. Эшелоны на путях. Как и было условлено — стремительный удар с прямой. Бомбы, эрэсы с малой высоты. Разворот на 180 градусов и прицельные очереди из пушек. А зенитки молчат. Ещё один заход для повторной атаки.

И вдруг со всех сторон — осатанелые очереди “эрликонов” — 20-миллиметровых зенитных автоматических пушек. Красные пунктиры снарядов строчат воздух. Сбит Антонов. На выходе из атаки снаряд угодил и в самолёт Сивкова.

В кабину с вихревым потоком хлынула кипящая вода. Пробита система охлаждения? Но мотор всё ещё работает. Надолго ли его хватит? Сейчас перегреется, заклинит… А до линии фронта идти не менее полусотни километров. Не дотянуть…

Решил повернуть к Кубани и там, в пойме, поближе к камышам посадить раненую машину. Оглянулся: Калинин с Марковым идут следом за командиром, как в строю. Вот и подходящая площадка. Мотор еле тянет. Сбросил газ, выпустил посадочные щитки, шасси решил не выпускать. Машину жалеть нечего — на вражеской территории можно садиться на фюзеляж.

Все обошлось. Только искры из глаз, сухой металлический скрип да облако пыли над фонарём кабины.

— Жив, Степан Иванович? — крикнул воздушному стрелку Пластунову. — Быстро из машины и в камыши, пока фашисты не спохватились.

Над головами проносятся самолёты Маркова и Калинина. Калинин возвращается, а в стороне, где скрылся Марков, раздались пушечные выстрелы.

— Калинин идёт на посадку, — доложил Пластунов Григорию.

— Вижу, — отозвался тот.

И, повернув от камышей, оба припустились навстречу Калинину. Николай — лётчик отменный, но и ему не удаётся совершить посадку. Площадка очень мала. Уходит на второй круг. И ещё четырежды заходил лётчик на посадку. Наконец Николай удачно посадил свою машину».

Это была выдержка из сборника «Люди бессмертного подвига».

Дополним этот боевой эпизод словами самого Григория Сивкова из книги «Готовность номер один»:

«Лётчик Николай Калинин и воздушный стрелок Леонид Татаренко, рискуя собственной жизнью, садятся на вражескую территорию… По самолёту Калинина бьёт тяжёлый миномёт врага. Разрывы всё ближе и ближе… Калинин, Пластунов и подоспевший Татаренко быстро втискиваются в кабину стрелка. Я сажусь за управление. Начинаю взлёт…»

Главу, где описан этот эпизод войны, Григорий Сивков назвал «Подвиг Николая Калинина». В конце главы он отметил:

«4 февраля 1944 года за этот подвиг и за отличное выполнение боевых заданий Николаю Калинину было присвоено звание Героя Советского Союза».

И печально заключил:

«Но Коли тогда уже не было с нами…»

Самолёт Николая Калинина был сбит немцами при уничтожении переправы под Темрюком и, как писал Григорий Сивков: «…упал недалеко от батареи на склоне крутого берега Темрюкского залива… Погиб Николай Калинин вместе с воздушным стрелком Виталием Поповым. Перестало биться сердце отважного лётчика, редкой души парня, которому обязан я своей жизнью».

После войны Григорий Сивков побывал на месте гибели Николая Калинина, встретился с его семьёй.

По состоянию на 20 сентября 1943 года Григорий Сивков совершил 160 боевых вылетов, нанеся врагу большие потери в живой силе и боевой технике.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1944 года старший лейтенант Григорий Флегонтович Сивков был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

К 23 февраля 1945 года на боевом счету Григория Сивкова было уже 223 успешных боевых вылета. Он лично уничтожил 14 танков, 46 автомашин, 5 бронетранспортёров, 7 полевых и 13 зенитных орудий, 8 железнодорожных вагонов, 20 повозок с грузами, до 450 солдат и офицеров противника, а также потопил немецкую самоходную баржу.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 августа 1945 года майор Григорий Флегонтович Сивков вторично был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением второй медали «Золотая Звезда», став 76-м советским воином, дважды удостоенным этого звания.

Создание семьи — и оставаясь в летном строю

После окончания Великой Отечественной войны Григорий Сивков продолжал службу и летную работу.

Из его личных воспоминаний:

«Отгремели победные залпы орудий. Однополчане мои разъехались кто куда — в разные города и села страны, возвратились к родным очагам. Вместе со всем народом принялись залечивать раны, нанесенные войной, восстанавливать разрушенные фабрики, заводы и города, воскрешать плодородные земли. Многие ребята и девчата стали устраивать свои судьбы.

В июне поженились и мы с Катей. Она к тому времени уже демобилизовалась и готовилась продолжать учебу в МГУ. Свадьбы у нас как таковой не было — после загса устроили небольшой ужин. Гостей собралось немного: Катины родственники, пришел кое-кто из друзей. И наши пути опять разошлись, но ненадолго. Катя уехала с женской делегацией во Францию, а я улетел в Австрию, в свой полк.

Так состоялось наше «свадебное путешествие».

В июле 1952 года Сивков с отличием окончил Военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского, после чего более года был летчиком-испытателем в Государственном Краснознаменном научно-испытательном институте ВВС. Прославленный летчик занимался испытаниями самолетов МиГ-15, Ил-10, а также вертолета Ми-1.

В 1956 году Григорий Сивков окончил адъюнктуру при Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского, после чего остался там на преподавательской работе. Он преподавал на кафедре инженерно-авиационной службы, возглавлял лабораторию кафедры динамики полета, затем был старшим преподавателем, начальником кафедры безопасности полетов.

В 1957 году защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук, в 1968 году был утвержден в звании доцента. В январе 1986 года в звании генерал-майора авиации Григорий Сивков был уволен в запас, однако продолжал работать в академии в качестве старшего научного сотрудника — подготовил и опубликовал более 70 научных работ.

Также дважды Герой Советского Союза Григорий Флегонтович Сивков является автором книги «Готовность номер один». В ней он рассказывает о своей жизни, уделяя особое внимание военному периоду и боевому пути 210-го штурмового Севастопольского авиаполка, прошедшего путь от Кавказа до Вены.

С теплотой он пишет о своих боевых товарищах — летчиках, штурманах, мотористах, девушках-оружейницах, летчицах соседнего женского авиаполка, а также о своих командирах и политработниках.

Вот некоторые страницы книги.

Очередной вылет

Взлетаем и ложимся на курс. В воздухе густая дымка. Нашу группу из шести самолетов прикрывает четверка истребителей-«ишачков».

Подходим к линии фронта. Минут через пять — боевой курс. Слева впереди уже видна цель — эшелоны на железнодорожной станции Харцизск.

— Слева сверху истребители противника! — докладывает штурман Петя Земляков. — Восемь штук, — уточняет он.

«Вот тебе и настоящая война начинается», — думаю про себя.

— Открываю люки, пока есть время, — говорит Петя. — Смотри, уже заходят по четыре справа и слева!

— В клещи берут, стервятники!..

Нервы напряжены до предела. Все внимание — строю. Мы на боевом курсе. Ведущий штурман Маша Иванов уже прицеливается. Но в это время слышится дробный треск пулеметной очереди. Петя вместе с другими штурманами отбивается от атак «худых».

С самолета ведущего посыпались бомбы. Нажимаю боевую кнопку на ручке управления. Все! Дело сделано. Теперь, как говорится, дай бог ноги. А наш ведущий группы — капитан Васильев, командир первой эскадрильи, уже ведет нас со снижением и разворотом на курс 90 градусов — домой.

Тем временем огонь прекратили почти все штурманы наших самолетов. А Саша Иванов, штурман ведущего экипажа, при очередной атаке «мессера» высунулся по пояс из кабины и широкими взмахами рук подзывает его: «Сюда, сюда!»

Немец не понимает, в чем дело. Огня нет. Он приближается метров на пятьдесят. Тогда Саша выхватывает ракетницу и бьет прямо в лоб фашисту. Тот с перепугу взмывает вверх, а за ним и другие стервятники.

Вот уже и наша земля. Фашисты отстали.

Удар по станции Моздок

Однажды авиаразведка обнаружила на станции Моздок эшелоны противника.

— Поведете шестерку на Моздок, — приказывает майор Зуб. — Ударите по эшелонам. Будьте поосторожнее: на северной окраине вражеский аэродром. Могут быть истребители. Ясно?

— Ясно.

— Готовьтесь. Вылет в двенадцать ноль-ноль.

Задача не из простых. Зайти со стороны противника нельзя — истребители поднимутся раньше. Решаем заходить со стороны солнца: рискованно, но дает эффект внезапности.

Двенадцать часов. Группа взлетает. Небо чистое. Набираем высоту.

Вскоре показался Моздок. Вижу станцию, составы. Где-то севернее — «мессеры». Видят нас или нет?

Переходим в пикирование. Четыре эшелона как на ладони. Бомбы пошли. Снижаемся до бреющего полета, уходим вправо, избегая зениток.

И вдруг — беда.

Самолет Тимофеева дымит.

— Коля, прыгай, горишь! — кричу по радио. — Прыгай, это наша территория!

Ответа нет.

— Тимофеев, отвечайте!

Молчание. Самолет тянет за собой шлейф дыма.

Больно и обидно до слез. У тебя на глазах гибнет друг — и ты ничего не можешь сделать.

Прилет в заданный район

Прилетели в заданный район. Вижу танки — один от другого в 50–100 метрах. Цель обнаружил с опозданием, нужно делать новый заход.

Завожу четверки на второй заход. Не успел развернуться на 180 градусов, как воздушный стрелок докладывает:

— Справа большая группа самолетов!

Вижу: ходят кругом, стреляют из пушек по земле.

Пока их рассматриваю, стрелок снова сообщает:

— Чужие истребители, штук пятьдесят!

Отчетливо вижу самолеты противника: около тридцати «фокке-вульфов» и примерно двадцать «мессеров».

Покачиваю крыльями и сбрасываю бомбы по немецким танкам. За мной повторяют маневр ведомые.

Фашисты нас обнаружили. Их пятьдесят, а нас — восемнадцать штурмовиков и шесть истребителей прикрытия.

Деваться некуда — нас атакуют. Истребители прикрытия отвлекают на себя половину самолетов противника, остальные идут на нас.

Ведем оборонительный бой. Сбиваем четыре «мессера».

Победа

Вечером после очередного боевого задания поужинали и отправились на отдых в деревню Гетцендорф, неподалеку от аэродрома. Вдруг среди ночи — стрельба. По тревоге оделись, выскочили на улицу.

— Кто стреляет?

— Почему стрельба?

Наконец разобрались.

Победа!

Выхватываем пистолеты, палим в воздух. Деревушку оглашают залпы импровизированного салюта.

Состояние — удивительное и непривычное. Наступил долгожданный конец жестоким боям. Враг разгромлен в собственном логове. В Берлине, над рейхстагом, реет алое Знамя Победы.

Так трудно и долго шли мы к этому дню — и вот он наступил. На душе радость, но вокруг непривычная тишина. Не надо никуда лететь, не надо никого поливать свинцовым дождем, сбрасывать смертоносные грузы. Словно ты остался без дела, к которому уже привык, выполняя свой священный долг.

Наступил исторический день окончательного разгрома фашистской Германии — день Великой Победы.

Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой.

А несколько дней спустя командир полка подполковник Заблудовский приказал:

— Поедете в Москву для участия в Параде Победы.

Важно

Когда в 1943 году командиру авиаэскадрильи 210-го штурмового авиаполка Григорию Сивкову сообщили, что он представлен к званию Героя Советского Союза, он искренне удивился:

«За что? Я ничего особенного не сделал».

В его понимании это была просто боевая работа.