Расстрелы в школах: виноваты СМИ, окружение, психиатрия или иностранные спецслужбы?
Стрелка из Анапы спровоцировал одноклассник — он убеждал друга совершить массовый расстрел и подталкивал к «славе». Подстрекателя арестовали, но охраннику колледжа не вернешь жизнь, а четверым жертвам — здоровье.
Рассказываем, почему школьные нападения мелькают в сводках и какие выводы надо сделать белорусским родителям.
Любые СМИ работают на охваты, а больше всего просмотров приносит смакование трупов и катастроф. Например, в США много лет анализировали феномен «Колумбайна» и пришли к выводу, что его раскрутили и создали два центральных американских СМИ: CNN и Fox News. Все последующие школьные убийцы узнавали информацию о «колумбайне» из СМИ и подражали стрелкам.
Примерно так же палку перегнули с «синими китами» в России — потому что со времен легенды о крысолове и дудочке люди охотно верят во что-то зловещее, тайное и мрачное. Так что если совсем кратко: материалы о суицидах провоцируют суициды, а материалы о массовых расстрелах провоцируют массовые расстрелы. Интернет дает психам и ущемленным личностям возможность прославиться, на несколько суток заявить о себе на всю страну и даже мир. Поэтому убийцы пишут целые манифесты, как Брейвик, оставляют записки, придают особое значение внешнему виду, копируют стиль друг друга.
Что с этим делать?
В обществе принято считать, что психа не нужно провоцировать, и тогда все будет хорошо. Каждому знакома ситуация, когда неадекват стоит на остановке или в автобусе, и от него все стараются отойти и прячут глаза. Это ошибка — хулигану надо видеть, что он под контролем более сильного и что за ним внимательно наблюдают. Иногда нужно пресечь нападение и ударить самому. Все прочее воспринимается как слабость.
Поэтому общим сдерживающим фактором является социальный контроль — не важно, родителей, врачей, психолога или даже одноклассников. Коллектив должен знать, что происходит, публично осудить такого человека, даже высмеять, а если он планирует убийства и хочет смерти другим, передать такого человека под наблюдение. Проблему надо публично обсуждать, потому что сила психов-стрелков в их закрытости, малом круге общения, в котором они прячут и возвышают свои намерения, либо, как в случае с Анапой, их мотивами можно легко манипулировать из-за недостатка критики.
Следующий сдерживающий фактор — это охрана в школе и недоступность оружия. Например, в РФ школы и техникумы охраняют ЧОПы, это конторы, которые в моменте никому не подчиняются и состояние которых неизвестно от проверки до проверки. ЧОП-овец — не равно милиционер, поэтому ЧОП никогда не воспринимается преступником как что-то серьезное. Для сравнения, в Беларуси школы и вузы охраняет МВД. Можете обратить внимание, что в любом торговом центре или на массовом мероприятии могут быть сотрудники по форме и по гражданке одновременно — иногда серой формы МВД достаточно, чтобы трусоватый подросток отказался от замысла.
Смертная казнь: защитит или нет?
На взгляд автора, главный сдерживающий фактор — высшая мера наказания. В Беларуси, в отличие от России, за терроризм и убийство с отягчающими можно получить расстрел. Другой вопрос, что если нападавшему нет 16, то срок может составить всего 10-13 лет. Например, 13 лет получил Вадим Милошевский, который совершил смертельное нападение на учительницу и 11-классника, а также ранил двух школьников в Столбцах. Тогда события квалифицировали как особо злостное хулиганство, а также покушение на убийство двух и более лиц.
В случае Милошевского речь шла о хулиганском мотиве. Обычно это мотив бытовых драк и немотивированного, спонтанного насилия, часто пьяного. Однако в случае со школьными расстрелами имеет место длительное навязчивое состояние, месть, одержимость. Такие преступления планируют, долго ищут оружие, подбирают внешний вид. Как правило, есть некая идея возмездия за бытовые обиды, хотя убивают в основном случайным образом, до кого могут дотянуться.
Понятно, что есть психи, которые сознательно идут на суицид. Но практика показывает, что страх расстрела не работает только тогда, если умысел возник спонтанно, например, ударить человека ножом в ссоре. Во всех других случаях объект много раз обдумает, что с ним будет после. Вообще, страх смерти — самый сильный страх человека.
Психи или нет?
Абсолютное большинство нападающих — вменяемые. Но вменяемый — не значит здоровый. Например, шизофрения считается выгребной ямой психиатрии; психиатров учат: если не знаешь точный диагноз — ставь «шизофрению». При этом шизофрения может появляться как раз в возрасте гормональной перестройки, например, в виде вспышек ненависти, насилия, скрытых состояний.
Так что больных вокруг нас полно, да не у всех стоит диагноз. Если вы видите такого человека — обратите на него внимание. Навязчивые идеи и бред надо выносить из избы, как сор, обсуждать и опровергать в коллективе и семье. А уже что это за идеи: нацизм, гитлеризм, «колумбайн», «зона 51», марсиане — дело десятое. Это лишь обертка для социофобии, а мальчик может быть агрессивен, потому что ничем не занят, имеет низкий статус, не имеет девушки, денег. На все это нужно указывать (примерно так работают американские психоаналитики или наше «кодирование» — когда спецы ищут причину и унижают этим человека, чтобы он взялся за ум).
Другой вопрос, почему расстрелов стало так много больше, и одна из версий: психам сейчас могут «помогать» иностранные спецслужбы. Группы ненависти на русском языке, посвященные расстрелам, содержащие азы изготовления ВВ, тактики, стрельбы, приемы изготовления оружия — это питательная среда, куда подросток приходит за поиском информации. А дальше опытный вербовщик под видом «друга-единомышленника» может дистанционно подталкивать его к массовому убийству. Поэтому постоянный контроль темы «колумбайна» и групп ненависти в соцсетях — это уже сфера интересов не только МВД, но и контрразведки.
Рекомендуем
