Стертая память и выдранные ресницы: белоруски рассказали, чем аукнулась встреча с клещом

Об этих болезнях не принято говорить громко. Клещевой энцефалит и болезнь Лайма — диагнозы, которые пугают даже врачей, а для обычных людей и вовсе звучат как приговор из сибирской тайги. Кажется, что это где-то далеко, в глухих лесах, но никак не в ухоженных пригородах Минска. Найти тех, кто готов рассказывать об этом, оказалось непросто. Люди не хотят, чтобы их жалели. Не хотят, чтобы их считали «ненормальными» или «больными на голову». Помогли знакомые — сарафанное радио сработало там, где бессильны официальные запросы. Но даже с рекомендациями уговорить героев на откровенность было трудно. Обе женщины согласились на встречу только на условиях полной анонимности. Ни фамилий, ни фотографий, ни конкретных адресов. Только истории.

Мы встретились в одном из скверов Борисова. Две незнакомые друг с другом женщины приехали сюда, чтобы рассказать правду. Ту самую, о которой не пишут в памятках в поликлиниках.

Первая история — Елены — о том, как маленький коричневый клещ под коленкой перечеркнул карьеру и заставил забыть даже рецепт борща. Вторая история — Анастасии — о бессонных ночах и о том, как вовремя назначенный антибиотик спас ее 9-летнюю дочку, хотя все анализы кричали: «Болезни нет».

Обе попросили об одном: «Не называйте имен. Здесь все друг друга знают». Даже несмотря на то, что семья Анастасии давно живет в Минске. Добавляет, что родные в Борисове до сих пор не знают, через что пришлось пройти их семье.

История первая. Елена: «Я не могла вспомнить, как варить суп»

Апрель того злополучного года выдался теплым. Елена, педагог из Борисова, поехала в гости к родне в Свислочский район, что в Гродненской области. Там она с друзьями детства выбралась на шашлыки. Солнце, зеленая трава, плед — ничего не предвещало беды.

— Клеща я сняла только вечером, когда домой приехали. Маленький такой, коричневый. На ноге, под коленкой. Я даже испугаться не успела — просто, не думая, выкинула в унитаз, — Елена отводит взгляд. Она до сих пор корит себя за эту оплошность.

Через пару дней, уже по возвращению в Борисов, поднялась температура — 38,5. Голова болела так, будто сжимали тисками. Елена решила, что это ОРВИ, весенний авитаминоз. Выпила парацетамол и пошла на работу. Через три дня температура спала, и женщина выдохнула. Это было затишье перед бурей — та самая «двухволновая лихорадка», которая так характерна для клещевого энцефалита.

— Через неделю я проснулась и не могла встать. Буквально. Не то что голова болит — она будто чужая. Я смотрю на стену и не понимаю, где я. Пытаюсь сказать мужу: «Вызови врача», а язык не слушается.

Потом началась рвота, светобоязнь. Скорая увезла Елену в инфекционку. Диагноз подтвердили: клещевой вирусный энцефалит, менингеальная форма. Самый страшный момент, вспоминает женщина, — это осознание, что таблетки от этой болезни нет:

— Специфического лечения не существует. Тебе просто дают жаропонижающее, капельницы, чтобы снять интоксикацию, и надеются, что организм справится сам.

В острый период ей кололи иммуноглобулин, но это была лишь поддержка. Экстренная мера, которая работает только в первые 96 часов после укуса. Елена опоздала.

— Меня выписали через три недели. Сказали: «Хронической формы нет», — вспоминает Елена.

Домой она вернулась в конце мая. На улице цвели яблони, а она сидела на кухне и просто смотрела на кастрюлю.

— Я забыла рецепт борща. Понимаете? Я, которая варила его 20 лет, стояла и не могла вспомнить последовательность. Картошка, свёкла… А дальше? Я тогда заплакала. Впервые за всю болезнь.

Три месяца она боялась выходить на улицу. Боялась упасть, потеряться, забыть, зачем пошла в магазин. Как педагог она больше не могла работать — объяснять тему детям и через пять минут забывать, о чем говорила, было невозможно.

Елена до сих пор скрывает свой диагноз даже от подруг. Думают, что у нее была затяжная депрессия после развода.

— Знаете, у нас маленький город. Здесь все друг друга знают. Если узнают, что у меня был энцефалит — сразу ярлык: «ненормальная». Я сама слышала, как про одну женщину шептались: «У нее клещ был, теперь с головой не в порядке». Людям нужен штамп.

Дальше Елена потихоньку начала возвращаться к жизни. Но неизменным с того времени остались эти простые правила: она не пьет сырое молоко, не садится на траву без подстилки и каждый вечер осматривает себя и ребенка.

— Не будьте дурой, как я. Если укусил клещ — не выбрасывайте его. Везите в лабораторию. И не думайте, что энцефалит бывает только в Сибири. Мы живем в Беларуси, у нас те же леса.

История вторая. Анастасия: «Анализы были отрицательные, но пятно росло»

В отличие от Елены, Анастасия из Минска своего клеща на дочке не нашла. Ни в день пикника в Дзержинском районе, ни через неделю, ни через месяц. Семья отдыхала на природе, несколько раз снимали с себя ползущих паразитов, но на детей никто не присасывался. Во всяком случае, так казалось.

— В сентябре у дочки был день рождения. Ей исполнялось 9 лет. Мы пошли проходить плановую комиссию в поликлинику. Хирург обратил внимание на пятно на спине. Я и сама видела его раньше, но думала, что дочка ударилась об угол стола. Она как раз на это жаловалась, — вспоминает Анастасия.

Но пугало то, что пятно не проходило уже несколько недель. Оно не чесалось, не болело, просто не исчезало. Хирург, осмотрев девочку, сказал странную фразу: «Очень похоже на боррелиоз. Сдайте анализы».

Анастасия повезла дочку в кожно-венерологический диспансер. Дерматолог предположила лишай, но соскоб его не подтвердил. Тогда сдали кровь на антитела к боррелиозу. Результат был пограничным — 9 при норме до 10.

— Врач сказала: «Это не боррелиоз, просто наблюдайте». Но меня что-то грызло. Я смотрела на это пятно каждый день. И через неделю мне показалось, что оно стало чуть больше.

Анастасия поехала в инфекционную больницу. Там снова посмотрели анализы и снова не нашли оснований для госпитализации. Однако врач настоятельно рекомендовал пропить антибиотик 28 дней — на всякий случай.

— Я такая мать, которая лишний раз антибиотики детям не дает. Только по реальной необходимости. А 28 дней — это не шутки. Тем более когда все анализы говорят, что болезни нет, — делится Анастасия.

Женщина решила искать третье мнение. Знакомая посоветовала сходить к инфекционисту в их поликлинике. Оказалось, что там есть опытный врач, к которому очередь из благодарных пациентов.

— Она только посмотрела на пятно и сказала: «Это 100% боррелиоз. Я таких за жизнь видела сотни. Начинайте пить антибиотики. А через недельку пересдадите анализы — там будет уже за 10», — вспоминает мама.

Сомнений не осталось. Дочка начала пить антибиотики. Через две недели пятно стало бледнеть и пошло на убыль.

— Это было главным подтверждением, — с тревогой говорит Анастасия. — Если бы я послушала первых врачей и положилась на «отрицательные» анализы, не знаю, чем бы все кончилось. Неврологические последствия боррелиоза — не шутки.

На учете в клинике семья пробыла два года. Анализы приходилось сдавать регулярно, но, к счастью, серьезных последствий удалось избежать.

Правда, без психологической травмы не обошлось. Старшая дочка Анастасии однажды решила изучить тему клещей в интернете и наткнулась на «страшилку», что эти паразиты могут жить на ресницах. Младшая услышала разговор сестры, подошла к зеркалу, разглядела у себя на ресницах какие-то черные точечки и… выдернула себе все ресницы.

— Это был ужас. Ребенок без ресниц, я в панике, думаю — первые неврологические последствия. А она мне спокойно так объясняет: «Мам, там в видео сказали, что черные точечки на ресницах — это клещи». Пришлось долго объяснять, что это пыль или косметика, — вздыхает Анастасия.

Сейчас в сумочке у женщины всегда есть антибиотик. Если кого-то из детей кусает клещ — она звонит в скорую, уточняет дозировку по возрасту и дает лекарство, не дожидаясь анализов.

— Лучше один раз дать, если сомневаешься, чем потом лечить последствия. Мы это прочувствовали на своей шкуре.

Вместо послесловия

Обе женщины, с которыми мы говорили в Борисове, живут теперь по-новому. Они знают, что клещи просыпаются рано, что заразиться можно где угодно и что анализы — не всегда истина в последней инстанции.

Елена до сих пор не может работать с детьми. Анастасия после каждой прогулки «на природе» осматривает дочек.

— Я не хочу, чтобы меня жалели, — говорит Елена. — Я хочу, чтобы люди знали: это не стыдно. Это может случиться с каждым. И если укусил клещ — не молчите. Не надейтесь на «авось». Жизнь одна.