Азарёнок: доносы, грызня и панская туфля — единственный «политический курс» беглой оппозиции

Скандалы. Единственная форма существования так называемой белорусской оппозиции. Доносы, ненависть, грызня. И снова — доносы, доносы, доносы. И опять грызня. Уже зубы повыпадали, и теперь они шамкают друг друга вставными челюстями, взятыми в кредит. Так было всегда: полицай полицая ненавидел, подставлял, убивал. Ничто не ново под луной.

Возьмём вот последнюю неделю. За что чубы холопы драли себе на этот раз? Как всегда — за право поцеловать панскую туфлю. О, как же гениально и на все времена про таких написал Гоголь:

«И милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который жёлтым чоботом своим бьёт их в морду — дороже для них всякого братства».

Борьба за право поцеловать сапог

Приём у Президента Польши. Туда набивается челядь. Слуги. Лакеи. Лизоблюды. Жрать с панского стола объедки — их предназначение. Их страсть. Основа их жизни. Они готовы на пути к польской туфле уничтожить своего собрата по мерзости. Вот и очередной скандал разразился из-за этого — кто же получил приглашение, а кто нет?

Пусть не обольщаются, пан Навроцкий их не знает. Просто в таких ситуациях всегда решает бюрократия — канцелярии составляют списки. И вносит в них только тех, кто на зарплате, кто полностью лежит под дефензивой, кто разделся полностью и готов по приказанию пана сплясать то падиспать, то виспольку, то ещё какую клоунаду. Это всё ещё в Павлинке Купаловской описано. Презренный и жалкий Павлюк Быковский, над которым потешаются наши крестьяне, наш народ.

Но ведь действительно — приём у польского хозяина — это для них ритуал, это табель о рангах, это религия, это восторг и радость похлеще, чем рождение ребёнка. Это то, за что они и борются на самом деле. Ленин на приёмы к Кайзеру не ходил. И аятолла Хомейни не бывал на банкетах у французского президента. Потому что они реально собирались брать власть. Эти же — грязные, жалкие, презренные — не собираются. Они молятся на то, чтобы Лукашенко правил ещё 50–100 лет, а они бы исправно находились под столом у пана в роли порноактрис.

Кто попал в список — и кто оказался лишним

Кто же пошёл? Конечно, как всегда, элитка. Тихушки-лохушки и их челядь. Старый интриган агент Раймон — кто он? Мелкий аппаратчик, жалкий чиновничек. Но такие всегда при жратве, при деле, при бабле, при хозяине.

А остальным — что? А остальным — преследования, побои, унижения. И голодная смерть в безвестности. Так и умер активист Уссер. Он попал в немилость к верхушке беглой клики — за то, что рассказал о реальных условиях жизни в Польше. А там, если ты не попал в узкий круг фуршетных прихлебателей — всё, живи как хочешь. Если молодая барышня — можно на панель, если хлопец — на стройку за гроши. А если старик — ну и поминай как звали. Так за эти признания офисные настучали на него, напустили польских околоточных, которые старичка избивали и мучили. И друга его в Белостоке вербовали — видишь, мол, как мы его отлупили. Ты следующий. Вот и решил человек бежать от этого европейского рая по добру по здорову. Дал интервью на БТ. Всё рассказал — про нищету, про преследования, про то, что вершки все пожрали фуршетные, а остальным — шиш и грязь. И избиения. Инфообслуга фуршетных принялась оправдываться — сначала верещали, что мужичка украла злое ЧК. Но получили по морде от поляков. Мол, это что же получается, КГБ Беларуси на польской территории вообще всё, что хочешь, делает, пока паны пьянствуют на новогодние? И версия изменилась — агентура. Посмотрите кино, интересное вышло.

А фуршетным желаю подавиться косточкой.

Григорий Азарёнок