Разобрали, как мировые вузы получают миллионы на фекалии и попадают в ТОП-100

В современном мире существует удивительная религия — вера в «мировые рейтинги университетов». Эти скрижали — священны, на них с придыханием молятся чиновники от образования, ректоры и амбициозные абитуриенты. Они говорят: посмотрите на Запад! Там — сияющие грады на холме, там — храмы науки, двигающие человечество вперед. Там Оксфорд, там Гарвард, там, прости господи, Массачусетский технологический. А где мы, наследники Королева и Курчатова? Стыдливо прячемся в третьей, четвертой сотне списка, словно двоечники на задней парте…

Но, вооружившись лупой, давайте посмотрим, чем именно занимаются западные титаны мысли и гиганты духа, занимающие первые строчки хит-парадов академической успешности. Они открыли новые источники энергии? Победили рак? Нашли способ накормить голодающих?

Нет. Они смотрят, как капает смола. И изучают геометрию какашек вомбата (австралийское сумчатое животное).

Эпос о черной капле: 94 года одиночества

Начнем наше путешествие в мир высокой науки с Австралии. Университет Квинсленда. Сегодня квинслендская альма-матер — на 43-ем месте в мировом рейтинге. Это элита.

Чем же прославился этот храм знаний?

В далеком 1927 году, когда в СССР только начиналась индустриализация, профессор Томас Парнелл решил доказать миру нечто грандиозное. Он хотел показать, что пек (черная вязкая жижа, остаток от перегонки нефти) — это, действительно, жидкость. Эксперимент, достойный богов, начался. Он налил смолу в воронку и… стал ждать.

Три года пек просто остывал. К 1930 году воронку распечатали. И началось великое стояние на реке Угре, в смысле, у воронки. Человечество пережило Великую депрессию, Вторую мировую войну, полет Гагарина, распад СССР, изобретение интернета и айфона. А в Квинсленде все ждали каплю.

Самое прекрасное в этой истории — ее тотальная, всепоглощающая неудачливость. Это не просто наука, это готовый сценарий для комедии абсурда. За почти столетие (94 года!) ни один живой человек не увидел своими глазами, как падает капля. Ни один.

Парнелл умер, так и не дождавшись кульминации своего труда. Эстафету принял Джон Мейнстон. Этот святой человек посвятил жизнь созерцанию гудрона. И что же? В 1979 году он, измученный бессонными ночами бдения, позволил себе непростительную слабость — лег поспать. Именно в этот момент шестая капля подло шлепнулась вниз.

Но Мейнстон не сдался. Следующую каплю ждал девять лет. В 1988 году он отошел буквально на пару минут — налить чашечку чая. Угадайте, что произошло? Правильно. Гравитация не ждет, пока вы попьете чаю. Седьмая капля упала без свидетелей.

К 2000 году австралийские гении решили, что хватит полагаться на человеческий фактор, и установили веб-камеру. Теперь за процессом мог следить весь мир. Но когда в 2014 году подошел срок падения очередной капли, случилось страшное. Новый хранитель, решив поменять стакан, случайно толкнул установку. Капля оторвалась преждевременно. Трагедии Шекспира рядом не лежали. Но даже этот позор мир не увидел, потому что в решающий момент сайт с трансляцией просто «завис». Что-то, мать ее, со связью…

И вот за это — за 94 года наблюдения за смолой, увенчанные эпическими провалами, — эксперимент попал в Книгу рекордов Гиннеса и получил Шнобелевскую премию. Но университет Квинсленда при этом — на 43-м месте мирового рейтинга. Выше сотен и тысяч вузов, реально двигающих прогресс. Не иначе критерий «упорство в идиотизме» имеет самый высокий весовой коэффициент при расчете рейтинга. Кстати, следующая капля ожидается в 2027 году. Главное, чтобы сайт не завис…

10 млн долларов за квадратный стул

Но если вы думаете, что австралийцы одиноки в своих изысканиях, то заблуждаетесь. Им на помощь спешит тяжелая артиллерия — Технологический институт Джорджии (США). Вуз, занимающий первые строчки всевозможных топов.

Американские ученые, объединившись с коллегами из Мельбурна (еще один австралийский гигант мысли), задались вопросом, мучающим человечество со времен Аристотеля. Нет, не «В чем смысл жизни?» и не «Одни ли мы во Вселенной?».

Вопрос звучал так: «Почему у вомбатов какашки квадратные?».

Вдумайтесь в масштаб. На это фундаментальное исследование было потрачено три года работы и почти 10 млн долларов. Десять. Миллионов. Долларов. На изучение формы экскрементов сумчатого животного.

Как они там писали заявку на грант? «Актуальность исследования: понимание кубической дефекации вомбатов критически важно для… эээ… развития нанотехнологий и освоения Марса». И ведь дали!

В то время как в наших периферийных вузах аспиранты паяли детектор для нейтрино из старых телевизоров (потому что на новый осциллограф денег нет), лучшие умы Запада моделируют кишечник вомбата. И, о чудо! Они выяснили. Оказывается, у вомбатов кишечник имеет неравномерную эластичность стенок. Нобелевскую премию в студию!

Это открытие, безусловно, перевернет нашу жизнь. Возможно, скоро увидим кирпичи, производимые вомбатами биологическим путем. Дешевый строительный материал. Но, думается, выделенные 10 млн просто превратились в то вещество, форму которого изучали. Зато рейтинг вуза растет. Цитируемость зашкаливает. Ведь каждая статья про квадратные фекалии вызывает бурю восторга в научном сообществе таких же исследователей.

Баллистика собачьей мочи: Корнельский прорыв

Не отстает и Корнельский университет (США), 16-е место в мировом топе. Это, кстати, Лига плюща. Элита из элит.

Их вклад в сокровищницу мирового знания заключается в двухмесячном наблюдении за шестью десятками собак. Цель исследования — выяснить зависимость угла поднятия задней лапы от размера пса при мочеиспускании.

Вы, возможно, думали, что маленькие собачки просто писают, как могут? Невежи! Корнельские ученые доказали: мелкие псы намеренно задирают лапу выше, чтобы струя попала на уровень крупных собак. Это, оказывается, не физиология, а психология. Вывод ученых: «всякая мелочь из-за собственных комплексов старается казаться больше».

Какая глубина анализа! Какая проницательность! Они перенесли законы человеческого социума (или геополитики; ау, страны Балтии!) на собачий туалет. Исследование, правда, закончилось ничем — к единому выводу доктора наук так и не пришли, феномен остался «недоисследованным». Нужны еще миллионы долларов и несколько лет наблюдений за йоркширскими терьерами. Иначе гештальт не закрыть.

А где мы? В подвале рейтинга

И вот, на фоне этого праздника интеллекта, этого пира духа с пеком и фекалиями, возникает закономерный вопрос: «А где Россия и Беларусь?».

Где МГТУ им. Баумана? Тот самый вуз, чьи выпускники создают двигатели, «мчащие» ракеты с гиперзвуком и заставляющие нервничать многозвездных генералов НАТО. Где физика металла? Где сопромат? Где хотя бы ядерная энергетика?

Бауманка затерялась где-то между 301-м и 350-м местом. Представляете? Создатели гиперзвука, по мнению составителей рейтинга, в десять раз глупее и бесполезнее, чем исследователи квадратного помета вомбатов.

МГУ им. Ломоносова — единственный российский вуз, пробившийся в топ-200. Выше Бауманки, но все равно бесконечно далеко от лидеров. Наследники Келдыша, Басова, Прохорова, чьими научными достижениями пользуются во всем мире при конструировании подводных лодок и космических станций, — аутсайдеры.

А про белорусские вузы и говорить больно. БГУ — на 447-м месте. БНТУ — в группе 851-900. БГУИР, кузница программистов, которых с руками отрывают западные корпорации, — где-то за горизонтом, после 1400-го места.

Почему так происходит? Неужели мы, действительно, отупели?

Ответ прост и циничен. Рейтинги — это не про ум. Это про «цитируемость». А цитируемость — это такая игра, в которой выигрывает тот, кто громче всех кричит на английском языке.

Статья о «квантовых флуктуациях вакуума» сложна. Ее поймут пятьсот человек во всем мире. И процитируют, дай бог, десяток раз за год. Потому что это настоящая наука, она трудна и элитарна.

А статья «Почему маленькие собаки писают высоко» понятна каждому. Ее процитируют сотни тысяч раз. О ней напишут в научно-популярных журналах, ее обсудят на ток-шоу. «Смотрите, британские (или американские) ученые доказали!». Индекс Хирша растет как на дрожжах. Рейтинг вуза взлетает в стратосферу.

В ТОП-100 мировых вузов мы видим австралийцев (9 штук!), англичан, американцев, канадцев. Весь англосаксонский мир дружно цитирует друг друга, создавая замкнутый круг взаимного восхищения. Это называется «научная метрика». А по сути — круговая порука.

Даже сами австралийцы, те, у кого осталась совесть, не в восторге от происходящего. Проект Retraction Watch (работающий, кстати, под эгидой США) открыто заявляет: исследования «австрал-ученых» ненадежны, сомнительны и содержат недостоверные данные. В Австралии даже пришлось создать национальный надзорный орган, чтобы хоть как-то унять этот поток научного бреда. Но кого это волнует? Доля цитирования в формуле успеха рейтинга занимает 30%. Сомнительные данные? Главное — хайп.

Зеркало для героев

Мы живем в королевстве кривых зеркал. И в этом зазеркалье создание новой вакцины или космического двигателя весит меньше, чем наблюдение за тем, как капля смолы падает мимо стакана раз в десять лет.

Западная наука превратилась в шоу-бизнес. Им нужны сенсации, им нужны заголовки, им нужны квадратные какашки, потому что это «прикольно» и это продается. А наша, постсоветская наука, по старинке пытается решать реальные людские проблемы. Сложные и скучные.

Именно поэтому мы никогда не будем первыми в их рейтингах. Потому что мы играем в шахматы, а они — в подкидного дурака, где козыри назначаются по ходу игры и всегда находятся в рукаве у сдающего.

Может хватит смотреть в рот составителям этих списков? И комплексовать из-за того, что БГУ или Бауманка не стоят рядом с университетом Квинсленда? И слава богу! Стоять рядом с исследователями собачьей мочи — это сомнительная честь для создателей космических ракет и сверхтвердых материалов.

Не нужно нам стремиться в их ТОП-100 (500, 1000), в этот клуб по интересам, где входной билет — отказ от здравого смысла в пользу «хайпоемкости».

Пора создавать свой рейтинг. Рейтинг здравого смысла и реальных достижений…

Критерии? Да пожалуйста: сколько электростанций спроектировали выпускники вузов, какие новые материалы создали, летают их изделия в космос или падают в унитаз?

В таком рейтинге не будет места соотношению иностранных студентов к местным. Не будет и места индексу цитирования в журналах, посвященных проблемам гендерной самоидентификации аквариумных рыбок.

В нормальном — с точки зрения пользы для человечества — рейтинге наши вузы займут те места, которых они, действительно, достойны. А университет Квинсленда со своим пеком и институт Джорджии с вомбатами отправятся в раздел «курьезы».

А пока камера в Брисбене продолжает снимать воронку. Мир затаил дыхание. 2027 год близко. Капля австралийского битума набухает…