«Думал, что умный и меня не поймают». Откровенная история Вани, вернувшегося из колонии
В кабинете плакали мамы. Плакали не от жалости, а от страха: на месте этого парня мог оказаться их собственный сын. Ваня не просил скрывать его лицо. Он пришел, чтобы рассказать о том, о чём молчат в сводках новостей: о цене «легких» денег и одиночестве по ту сторону решётки. Четыре года назад он был «этапом», номером на нарах, парнем в чёрном костюме, который обязан здороваться первым. Сегодня Ваня в своей родной борисовской гимназии №3. За спиной — срок по «наркотической» статье. Впереди — разговор с теми, кто сейчас сидит за партами, где когда-то сидел он сам. Он пришёл не хвастаться и не плакаться. Он пришел, чтобы предупредить…
Почти два года назад мы рассказывали вам историю, которая тронула многих читателей. Педагог из гимназии №3 Борисова Любовь Шерстень получила письмо от своего бывшего ученика Вани из колонии, который заработал серьёзный срок за наркотики. Парень благодарил за поддержку и каялся в ошибках. Эта простая история переписки переросла в большой проект по профилактике наркомании. И сегодня случилось продолжение. Ваня вышел на свободу и пришёл в гимназию откровенно рассказать не страшную сказку, а правду.
Когда проект стал живым
Один из кабинетов гимназии в этот день было не узнать. Строгие ряды стульев расставили кругом — так теснее и честнее. На доске — плакаты, которые делали педагоги и старшеклассники. «Жизнь дороже», «Выбери своё будущее», «Скажи наркотикам нет». Но выглядело это не казенно, а по-домашнему, современно и стильно, из отдельных фраз.
Встречу решили провести в формате живого разговора. «К доске» выходили и сами ребята. Старшеклассники разыграли сценку: романтическая история, где парню предлагают попробовать «просто расслабиться», а он уходит. Сыграли так, что в зале зааплодировали. Потом был конкурс для родителей и детей — вопросы на карточках, на которые надо отвечать одновременно. Родители краснели, дети ёрзали, но игра разрядила обстановку.
… Ваня вошел в кабинет с букетом цветов. Высокий, подтянутый парень, стильно одетый. Он не прятал глаза и не просил закрывать лицо на фотографиях. Короткая стрижка — единственное, что напоминало о четырёх годах, проведённых за решёткой.
— Я принял свою жизнь с чистого листа, — просто объяснил он мне перед началом встречи. — Если мой опыт заставит хоть одного парня задуматься, значит, я здесь не зря. Маски мне больше не нужны. Тем более, что Любовь Петровна столько лет в меня верила — неудобно перед ней прятаться.
«Раза с третьего до меня дошло, что я перевожу. Но было поздно, втянулся»
Ваня сел на стул перед старшеклассниками и их родителями. Рядом — Любовь Шерстень, тот самый педагог. В кабинете тишина, слышно, как скрипят парты.
— Зовут меня Ваня. Летом 2022 года меня осудили по статье 328, — голос парня звучит твёрдо, но в нём чувствуется боль. — Незаконный оборот особо опасных психотропов в крупном размере. Срок — 6,5 лет усиленного режима.
Он рассказывает о том, как обычный парень, победитель олимпиад и участник всех школьных мероприятий, оказался по ту сторону закона.
— Я учился в политехникуме, куда поступил после 9 классов нашей гимназии. По вечерам работал в такси — машину брал в аренду. Крутил молодёжные дискотеки в «Золотом слоне» и в других местах. У меня было всё: друзья, тусовки, девочки, — Ваня горько усмехается. — А потом денег на аренду машины перестало хватать. Гулять-то хочется. И тут случайно знакомлюсь с человеком, который занимался наркотиками. Сначала просто возил их за деньги. «Отвези в Минск» — сто долларов за дорогу. Почему бы нет?
Ваня признается: он не сразу понял, во что ввязался.
— Раза с третьего до меня дошло, зачем я их вожу. Но было поздно. Лёгкие деньги затягивают. Начал возить крупные партии — пакеты по 500 грамм, по килограмму. Машина есть, музыка играет, деньги капают. Иллюзия, что всё под контролем.
Продержался три месяца.
— Сколько заработал? — переспрашивает он. — Ноль. Магазин обманул. Такая система: кормят обещаниями, платят копейки. А вот мои родственники за весь срок отдали порядка 50–60 тысяч белорусских рублей. На передачки, адвокатов, штрафы. Это же целая машина! Я мог бы её купить, но отдал просто в пустоту, чтобы выжить в тюрьме.
«Лучший друг детства из дома напротив не написал ни разу»
Задерживали Ваню сотрудники наркоконтроля. Задерживали жёстко, с преступниками не церемонятся. Полгода он провел в СИЗО в Жодино.
— Самое страшное — это не арест. Это когда ты сидишь и не знаешь, сколько тебе дадут. Срок по этой статье от 6 до 15 лет. Мне 18. Я сижу и думаю: дадут 15 — и что тогда? Я ведь столько не прожил ещё. Мама плачет в письмах: «Зачем ты так, сынок?». Это давило морально. Я не знал, чем это кончится.
Он замолкает на секунду, смотрит в зал.
— Поговорка «Друг познается в беде» — это абсолютная правда. У меня была куча подписчиков в соцсетях, знакомые толпами ходили. А когда я сел, никого не осталось. Ни одного письма. Людям сложно купить конверт и написать пару строк. Только один парень продержался почти до конца. Остальные исчезли. У меня был друг, 17 лет дружили, в одном доме жили. И ему я стал безразличен. Ноль вестей, ни одного привета. И это, наверное, был второй по силе удар после приговора.
«Прости, я был неправ. Я тоже теперь первым делом поеду на кладбище… к своей матери»
Отбывал наказание Ваня в Могилёве. Говорит, тюрьма оказалась не такой, как в кино: нет там чёрных досок и серых стен. Но это не делает наказание легче.
— Вы думаете, наказание — это только режим? Нет. Это чёрный костюм, в котором ты обязан ходить каждый день. Летом, в жару, стоишь на проверке в чёрном, потеешь, а снять нельзя. Забыл поздороваться с сотрудником — нарушение. Не представился — нарушение. Но это ерунда. Главное — ты не можешь обнять маму.
Главный страх, который жил с ним все четыре года, был не внутри колонии, а снаружи.
— В месяц дают 5 звонков по 8 минут. Это даже не успеть спросить «как дела?». И вот ты звонишь, а мама расстроена. И ты не знаешь, что случилось. Потом неделю ходишь и думаешь: лишь бы никто не умер, лишь бы с ней ничего не случилось. Самый большой страх заключенного — ехать на кладбище к тому, кто не дождался.
Он рассказал историю, от которой в зале повисла тишина.
— За два месяца до освобождения стояли мы с такими же молодыми ребятами, лет по 25–30. Спрашивают: «Ты куда в первый день после освобождения пойдешь?» Я говорю: «На кладбище. У меня родственник умер, пока я сидел». Один пацан засмеялся: «Ты дурак? В первый день? На кладбище? Есть же дела поважнее». Я ему ничего не ответил. А через две недели он идет на звонок, звонит маме, а она ему: «Сынок, у меня рак, я умираю». Он вернулся, подошел ко мне, сел напротив, взял мои руки в свои и говорит: «Прости, я был неправ. Я тоже теперь первым делом поеду на кладбище… к своей матери». Ценности быстро меняются, когда теряешь родных.
Переписка, которая стала спасительным кругом
Ваня не скрывает: выжить морально ему помогла не только переписка с родными, а и связь с учителем.
— Любовь Петровна поддерживала меня ещё на следствии. Через маму передавала слова, что верит в меня. В школе мы с ней много мероприятий делали вместе, она всегда была человеком, которому не все равно. А в колонии, когда я уже пришёл в себя после всего этого кошмара, я просто сел и написал ей письмо. Не знаю зачем. Просто хотел сказать спасибо, что не бросила.
Переписка длилась весь срок. Нечастые письма — раз в месяц, раз в два месяца. Но они были.
— Когда человек пишет тебе просто так, не потому что должен, а потому что верит, — это греет. Знаете, что самое важное было в её письмах? Не советы, не нотации. Она просто писала: «Мы в тебя верим. Ты справишься». Для человека, который сидит, эти слова — как глоток воздуха.
Именно эти письма позже легли в основу проекта, с которым Любовь Петровна выступала на конкурсах. История одного ученика, который упал, но нашёл в себе силы подняться.
— Я, если честно, вообще не хотел, чтобы обо мне знали. Я думал, что выйду и буду ходить в маске, прятаться от людей. Потому что стыдно. Поступок нехороший, давайте честно. А она сказала: «Не надо прятаться. Надо держать планку. Это не клеймо на всю жизнь, это урок. И ты можешь помочь другим». Я с этой точки зрения даже не думал. Она перевернула мое сознание.
— Мы с Ваней вели переписку, — вспоминает социальный педагог гимназии №3 Борисова Любовь Шерстень. — За эти годы он повзрослел, принял реальность. Всегда очень надеялся на досрочное освобождение и всё получилось. Он очень переживал, как примет его общество. И после моего предложения предать огласке его историю, согласился. Понимает, что нужно рассказывать нашим подросткам о наркомании, чтобы они не оступились и не повторили его историю. Мы очень хотели организовать встречу с ним в гимназии. Очень рада, что он согласился поделиться своей историей. Вся наша с ним переписка стала частью моего опыта педагогической деятельности «Предотвращение противоправного поведения учащихся подросткового возраста через внедрение модели партнерских отношений».
«Моё освобождение стало самым лучшим подарком маме к Новому году»
В декабре 2025 года Ваня вышел на свободу. Условно-досрочно, за примерное поведение.
— Это был лучший подарок для моей мамы. Я всё обещал ей, что вырвусь пораньше, и вот — перед самым Новым годом. Мы сели за стол, просто посидели, поговорили, встретили праздник. Знаете, когда мама улыбается — это дороже всего.
Первое время было тяжело. Выйти в люди, сесть в маршрутку, зайти в магазин — казалось, что все смотрят и знают, где ты был.
— Стрижка тогда еще была совсем короткая, «зоновская». Думал, по мне всё видно. Но Любовь Петровна позвонила, поддержала. Мама помогла. Работу нашли — на «БЕЛДЖИ» устроился. С девятью классами образования, без опыта, но с огромным желанием работать и жить нормально — и получаю хорошие деньги. Коллектив отличный, дружный, никто пальцем не тычет. Если ты сам ведёшь себя по-человечески, то и к тебе так же.
Сейчас Ваня работает, отбывает оставшийся срок «на домашней химии» — так называют ограничение свободы. Планов много: хочет открыть свое дело, получить образование заочно.
— Пока возможности нет даже из дома лишний раз выйти — режим. Но как только закончится наказание, я заживу по-настоящему. У меня есть для чего и для кого, — с уверенностью в голосе говорит парень.
«Проверяйте телефоны детей — не бойтесь показаться тиранами!»
— Я обращаюсь к родителям. Не бойтесь показаться тиранами, — говорит Ваня жёстко, без скидок на возраст аудитории. — Проверяйте телефоны детей. Я понимаю, у каждого там личное — девочки, фотки, переписки. Но если бы моя мама залезла в мой телефон тогда, когда я начинал возить этих людей, она бы увидела то, что видеть нельзя. А она мне доверяла. И вот результат — мы вместе страдали четыре года.
Школьникам, которые сидели в зале и слушали, раскрыв рты, он сказал просто:
— Я не буду читать морали. Просто запомните: у наркомана три пути — тюрьма, больница, смерть. Это не шутки и не страшилки. Я видел пацанов, которым дали по 10–12 лет за два грамма. А у них жёны, дети. Видел сломанные судьбы. И самое удивительное — среди тех, кто сидит, немало из благополучных семей, где есть деньги.
Он помолчал.
— Я тоже из благополучной семьи с хорошим достатком. Думал, что я умный, что меня не поймают. Что у меня куча друзей, и они меня прикроют. А когда меня арестовали, не осталось никого. И вы, когда оступитесь — а оступиться сейчас проще простого, — не ждите, что друзья придут. Они не придут. Вы будете нужны только родителям. И, может быть, одному учителю, который в вас верит…
Старшеклассники, которые еще пять минут назад строили глазки в телефонах, сидели притихшие.
— Вы правда думаете, что это сработает? — спросила я у Любови Петровны, пока Ваня отвечал на вопросы.
— Это уже сработало, — кивнула она на парня, который четыре года назад писал ей письма из-за решетки, а сегодня строит планы, дарит цветы и обещает жить честно.
«Девочка из шестого класса не может уснуть без алкоголя»
Приехал на встречу и психолог психоневрологического диспансера Борисовской ЦРБ Максим Скрипинский. Он начал не с теорий, а с фактов, от которых в зале стало еще тише.
— Сейчас у меня на терапии девочка из шестого класса. Она говорит: «Я без «бухла» не могу уснуть». И это не про неблагополучную семью. Это про обычного ребенка, — он обвел взглядом притихших школьников.
«Мы погрязли в лудомании»
Максим Скрипинский обратил внимание на плакаты с традиционной атрибутикой наркомании.
— Шприц, цепь, череп. Никто из вас не ассоциирует себя с этим, конечно. Но зависимость — не в шприце, а в голове. Сегодня многие погрязли не столько в наркотиках, сколько в игромании. Европейские исследования дают страшную цифру: из-за лудомании в 16 раз увеличивается количество самоубийств. Билборды букмекерских контор — красиво, ярко, молодёжно. Они говорят: «Мы просто про сферу азарта, остальное — ваше». Но механизм тот же, что с сигаретами в 60-х. Помните Мэрилин Монро? Она первой сделала женскую сигарету модной. До неё курящая женщина была позором. Маркетологи просто открыли «окно Овертона» — и понеслось. Сейчас то же самое с игроманией.
«Три шага в пропасть»
Психолог объяснил, как распознать зависимость по методике ВОЗ.
— Первый признак — толерантность. Раньше хватало 0,5 пива, теперь нужно 1,5. Потому что старый объём уже «не тот фасон». Второй — потеря ориентира. Человек живёт от пятницы до пятницы. Ждёт только одного — момента «расслабиться». Третий, самый простой тест: можешь отказаться или нет? Если внутри натягивается струна, если мысль «а как без этого?» пугает — это зависимость. Хорошая фраза: «Я не знал, что зависим, пока не попробовал бросить».
«Про вейпы и чужие цели»
Отдельно Максим Скрипинский остановился на том, с чем сталкиваются подростки каждый день.
— Сейчас вейпы продаются через чаты, перекупы, «найденки». По 50 копеек за тягу. Передаются из рук в руки, как фантики. И если раньше это казалось безобидным, в этом году пошли реальные последствия: неконтролируемые кровотечения, постоянные головные боли даже у тех, кто уже бросил «парить». Запомните главное, — обратился он к школьникам. — Если у вас нет своих целей, вы всегда будете выполнять чужие. Те, кто продает наркотики, делает ставки, впаривает вейпы, — у них цели есть. Они хотят ваши деньги, вашу жизнь. А что хотите вы? Я работаю с зависимыми. Первый вопрос им: «Какие у тебя были цели?». Потому что без своих целей вы попадаете в чужую игру. А в чужой игре выигрывают только те, кто её придумал. Остальные платят — здоровьем, судьбой, жизнью.
«Никто на наркотиках не заработал»
На встрече присутствовал также заместитель начальника отдела по наркоконтролю и противодействию торговле людьми Борисовского РУВД Сергей Щеглов. Говорил он без бумажки, цифрами и историями из личной практики.
— Такие встречи необходимы. Потому что сухая статистика достучаться не может, а живая история — может, — начал он. — Смотрите сами: в 2025 году мы возбудили около 170 уголовных дел по наркотикам. В этом году пока 30. Снижение есть, но это не наша заслуга, а скорее смена тактики. Преступники не глупеют: они маскируются, используют VPN, даркнет, меняют схемы. Но и мы не стоим на месте.
Сергей Щеглов ответил на главный вопрос родителей: почему ловят только курьеров, а владельцы наркошопов остаются в тени.
— Все интернет-магазины, которые работают на территории Беларуси, мы закрываем. Полностью. Но есть площадки в даркнете, зарегистрированные в Европе. Туда у нас нет доступа — и командировку в Испанию мне не дадут, и законодательство там другое. Недавно наш представитель выступал в ООН, просил коллег о содействии. Но для них это бизнес, большие деньги. Это проблема мирового уровня.
Дед с коноплей и бывший семинарист-закладчик
Самые запоминающиеся истории из практики Сергея Щеглова заставили зал замереть.
— В прошлом году нашли 10 подпольных теплиц. Один дед, 65 лет, выращивал коноплю под видом помидоров. Продавал наркотики… собственному внуку. Считал, что натуральное — не вредно. Задержали, — удивляет сотрудник милиции. — Другая история: парень окончил духовную семинарию, готовился принять сан. А потом сорвался, уехал из Минска и устроился закладчиком в Борисове. Раскладывал наркотики прямо возле здания РУВД. Там его и задержали. Получил 10 лет. Никто бы не подумал, глядя на него.
«Мама, спроси, откуда у ребенка деньги»
Отдельно он обратился к родителям — жёстко и без прикрас:
— Девочка, 15 лет. Ходит в Adidas за 200 долларов, приносит домой микроволновку. Мама молчит, не спрашивает. Потом девочку задерживают за распространение. И у мамы не возникало вопросов, откуда у дочки такие деньги. Ещё история. Парень, 15 лет, сказал маме, что работает аниматором, ездит по городам, выступает клоуном. А сам привязал её карту к наркошопу. По 300–400 рублей приходило регулярно. Мама молчала. Когда его задержали, он был под кайфом: подошел к охраннику одной из организаций и спрашивал, как проехать к метро «Молодежная». Хотя был в Борисове.
«Никаких голых фото и осторожнее с Telegram»
Сергей Щеглов дал несколько простых, но жизненно важных советов подросткам:
— Никогда не отправляйте никому интимные фото. Ни под каким предлогом. В прошлом году у нас было 10 дел по взрослым: люди развелись, и мужчина шантажировал женщину её же снимками. Что говорить о детях? Две 11-летние девочки пересылали друг другу порнографию. Просто так. Родители в шоке, мы возбуждаем дела. И ещё: я не рекомендую детям пользоваться Telegram. Там слишком много опасного контента, мошенников и провокаций. Если видите что-то подозрительное — сразу говорите родителям или звоните 102.
Закончил он просто:
— Работы у нас много. Но если после сегодняшней встречи хоть один родитель проверит телефон ребенка, а хоть один подросток откажется от «лёгких» денег — значит, мы общались не зря.
Рекомендуем
