Первый испанский студент в Северной Корее развеял мифы о запрещенных там стрижках и велосипедах

Лоренцо Рамирес — YouTube-блогер и политический активист. Он отправился в КНДР, чтобы изучать корейский в Пхеньянском университете иностранных языков, и стал первым испанским студентом, обучающимся в Северной Корее. Что удивило за период жизни в стране? Где больше прав и свобод? И почему мифы о КНДР смешат нашего героя? Подробности в интервью.

— Северная Корея — страна, которую Запад классифицирует как жестокую коммунистическую диктатуру, однако эта пропаганда не повлияла на ваше решение посетить КНДР…

— Как человек, живущий на Западе, я всю жизнь подвергался той же пропагандистской атаке, что и все граждане ЕС. Однако с детства привык задавать вопрос, который сегодня многих раздражает: «Почему?». Всякий раз, когда я спрашивал, почему Северная Корея проводит так много военных учений, всегда отвечали одно и то же: «Потому что это коммунистическая диктатура». С детства меня интересовала Северо-Восточная Азия, а в подростковом возрасте увлекся политикой и попытками найти ответы на сложные вопросы. Постепенно это переросло в интерес к восточноазиатской культуре и языкам.

Я побывал в Корее в августе 2015 года, когда отмечается праздник Кванбокчоль (День освобождения), день окончательного изгнания японцев с Корейского полуострова. Мы посещали страну совместно с Корейской ассоциацией дружбы.

— Вы изучали корейский в Пхеньянском университете иностранных языков. Как выглядела ваша повседневная жизнь? Что удивило во время учебы в Корее?

— Во время поездки в КНДР в 2017 году я купил свой первый учебник по корейской грамматике. Через несколько месяцев после возвращения в Мадрид поступил в Высший центр современных языков при Мадридском университете Комплутенсе вместе с однокурсницей из Корейской ассоциации дружбы. Вместе мы прошли только один полный курс, поскольку в то время другие уровни корейского языка еще были недоступны к изучению. Помню, что наш преподаватель из Южной Кореи был крайне удивлен, что я уже дважды побывал в КНДР.

Тем не менее в 2018 году, после завершения курса, мы связались с Алехандро Као де Беносом (испанец, cпециальный делегат Комитета по культурным связям КНДР с зарубежными странами, президент Ассоциации дружбы с Кореей. — Прим.). Нам нужна была его помощь в организации учебы в Пхеньяне. После долгих усилий мы прибыли в Пхеньян летом 2019 года и заселились в студенческое общежитие в районе Тэсон на севере столицы. Тэсон является университетским городком Пхеньяна, поскольку там располагаются кампусы Университета Ким Ир Сена, Университета Ким Чхэка, Университета образования имени Ким Хён Джика и Пхеньянского университета иностранных языков, где мы проходили летний курс.

Наши занятия проходили шесть дней в неделю до полудня. После обеда немного спали, делали домашку, а затем шли гулять по окрестностям. После перерыва на ужин продолжали изучать город. Во время одной из таких прогулок обнаружили, что живем в пяти минутах от дворца Кымсусан —мавзолея вождей корейского народа Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

Мы загулялись и не успели заметить, как наступила ночь. Подойдя к воротам дворца, увидели двух мужчин, полицейских (возможно, из Народной службы безопасности), но те были в штатском. Когда мы отошли примерно на двадцать метров, они остановили нас и задали несколько вопросов на корейском. Мы объяснили, что являемся испанцами, изучающими корейский язык, и нас без проблем отпустили. Поинтересовались только, назначены ли у нас занятия на утро. Получив утвердительный ответ, они со всей вежливостью посоветовали нам ложиться спать. По словам сотрудника Народной службы безопасности, «студентам нужно хорошо высыпаться».

Второй момент: когда мы были в Пханмунджоме, у меня состоялся очень интересный разговор с солдатом Корейской народной армии. Он рассказывал о начале Корейской войны и о том, что демилитаризованную зону переходить было бы опасно, поскольку она была заминирована (северную часть демилитаризованной зоны к межкорейской границе мы проезжали на микроавтобусе).

Зачастую в СМИ против военных КНДР используют грубые уничижительные эпитеты, называя их грубыми и холодными. Однако, когда мне приходилось иметь дело с северокорейскими военными или сотрудниками служб безопасности, те были гораздо вежливее, чем многие полицейские в западных странах.

— В мировом информационном пространстве циркулирует множество мифов о Северной Корее. Какие из них самые нелепые?

— Я мог бы часами говорить на эту тему, поскольку многие из существующих мифов настолько нереалистичны, что попросту граничат с абсурдом. Есть несколько, которые мне особенно забавны: истории о велосипедах. Обычно в СМИ встречаются два фейка: либо велосипеды в стране запрещены, либо ими разрешено пользоваться только корейцам, живущим в КНДР.

Вторая «утка» о стрижках. Обычно я брею голову полностью и однажды, живя в Северной Корее, пошел в парикмахерскую, в которой висела знаменитая табличка со всеми разрешенными стрижками. Каково было мое удивление, что в ней не было бритой головы! Однако мне побрили голову без проблем. Более того, когда я рассказал парикмахерше о мифе с ограниченным количеством разрешенных стрижек, она расхохоталась и показала мне вторую табличку с уже расширенным количеством стрижек (а ведь салон был небольшой). Утверждать, что в КНДР существует определенное количество разрешенных причесок или стрижек, — это все равно что говорить, что в Испании разрешены только модные стрижки и укладки.

— Проникли ли в КНДР глобальные модные тенденции в одежде, музыке и кино?

— И да, и нет. Например, я видел детей в футболках «Барселоны» или «Реала». Что касается музыки, то в страну почти ничего не проникло, но они любят фламенко, особенно «канте хондо», потому что оно очень похоже на корейский вид пения под названием пхансори.

— Что вы думаете о тех, кто критикует Северную Корею, но никогда там не был?

— Отвечу словами Мао Цзэдуна: «Все выводы делаются после исследования, а не до него». Чтобы критиковать что-либо, нужно хотя бы погрузиться в тему и изучить ее. Это относится не только к КНДР, но и к России, Беларуси и остальному миру. Есть люди, многие из которых имеют высшее образование и докторские степени, полученные в разных странах, но они абсолютно ничего не знают о Северо-Восточной Азии, кроме того факта, что Пекин — столица Китая, Сеул — столица Южной Кореи, а Пхеньян — столица КНДР.

— Где больше прав и свобод: в Пхеньяне или Мадриде?

— В Испании оскорбление короля или любого члена его семьи является преступлением. Оно классифицируется как замаскированный акт унижения величества и определяется как «оскорбление короны» в статье 491 Уголовного кодекса Испании.

Я часто говорю, что абсолютной свободы, какой её понимают либералы, не существует — она всегда ограничена государством, а последнее всегда имеет социальный классовый компонент. Социальный класс, находящийся у власти в данный момент, определяет, сколько прав и свобод будет существовать.

Как Испания, так и Корейская Народная Республика обладают правами первого (основными правами) и второго поколения (жилье, образование и т. д.). Другое дело, как эти права регулируются.

В неоконфуцианской Корее (династия Чосон) был ряд должностных лиц, управляющих королевскими или придворными указами, но, по сути, прав там не существовало. В КНДР это переросло в идею о том, что «для существования права необходимо нечто, что делает его реальным». Например, право на жильё: если бы ни усилия военных, которые возводят дома, этого права не было бы. Аналогично права на образование (которое там совершенно бесплатно) не существовало бы, если бы ни Министерство образования, которое обеспечивает достаточное количество учителей, постоянное повышение их квалификации и внедрение инновационных методов обучения в университетах.

В то же время в Испании постоянно происходит конфронтация между политиками, центральным правительством и автономными сообществами. Например, чтобы подать заявку на стипендию, студент должен обратиться в Министерство образования и культуры, в то время как стипендию за выдающиеся достижения в Мадриде необходимо запросить у Мадридского сообщества, критерии которого отличаются от критериев Арагона, Каталонии, Страны Басков или Андалусии. Является ли это правом на равенство? Абсолютно нет.

Я возвращаюсь к теме прав первого поколения: неотъемлемому праву на свободу выражения мнений. В Испании оно не является абсолютным, но и в КНДР тоже. Однако ни одна версия Уголовного кодекса КНДР, с которыми я ознакомился, не включает преступление в виде клеветы в отношении высокопоставленных чиновников. Почему? Потому что у азиатов конфуцианский склад характера, если им есть что сказать, они скажут это вам в лицо и, как правило, будут говорить откровенно. В сфере политики они не любят сплетен. В Испании обычно происходит обратное и, кроме того, со стороны любой идеологии.

Что касается свободы передвижения: в Испании она существует лишь частично. Гражданское лицо не может попасть в военные казармы, тем более если это база НАТО. Там даже не разрешают фотографировать снаружи (точно так же и в КНДР). В КНДР нет определенной степени свободы передвижения, поскольку они все еще находятся в состоянии войны с Соединенными Штатами. Всегда напоминаю людям, поскольку мне кажется, что они забыли об этом: 27 июля 1953 года в Пханмунджоме между странами было подписано перемирие, но не мирный договор.

Что касается Испании, то стоит учитывать, что конституционно там закреплено три типа государства: режим повышенной готовности, чрезвычайного положения и осады. В 2020 году во время ковида в Испании мы несколько месяцев находились в режиме ЧС, и если сравнивать с моим пребыванием в Пхеньяне летом 2019 года, то в последнем было гораздо больше свобод.

Искренне рекомендую поездку в КНДР тем, кто хочет получить другое представление о том, как устроен мир.