Испанский левый политик: сегодня в Испании мы наблюдаем возрождение бедности

Карлос Мартинес — испанский политик-социалист из Валенсии, профсоюзный деятель, бывший президент партии «Атака». В данный момент является первым секретарем организации «Социалистическая альтернатива» и одним из основателей партии «Суверенитет и труд», впоследствии ставший ее президентом.

За что наш собеседник подвергся репрессиям при режиме Франко? Чем пришлось пожертвовать Испании для членства в ЕС? Почему молодежь массово покидает страну? И чьи интересы сегодня представляет монархия? Читайте в нашем интервью.

— Ваша юность пришлась на разгар франкистской диктатуры. В то время вы успели потрудиться и докером в порту Валенсии, и металлургом. Именно в тот период вы и заинтересовались социалистическими идеями?

— Действительно, в то время я ​​начал свою деятельность в подпольном профсоюзном сопротивлении. В очень юном возрасте я начал работать металлургом на заводе, производившем оборудование для апельсиновых складов в Валенсии. После того, как меня уволили за профсоюзную деятельность, я подался в валенсийский порт. Когда профсоюзы уже были легализованы, я стал молодым профсоюзным лидером среди докеров и работников грузового сектора.

Однако политическое понимание классовой борьбы я приобрел еще раньше, будучи студентом пиаристской семинарии в Валенсии. В ее стенах в возрасте четырнадцати лет я впервые услышал о теологии освобождения. Поэтому, когда по идеологическим соображениям мне пришлось покинуть семинарию, у меня уже было сформировано классовое сознание, повлиявшее на дальнейшую рабочую и профсоюзную активность.

В конце режима диктатуры меня все-таки арестовала Социальная бригада, политическая полиция Франко, а позже привлекла к ответственности. Только амнистия после смерти диктатора спасла меня от тюрьмы. Мы — представители рабочего авангарда — были культурными, образованными, много читали, обучали друг друга, и идеологическая работа имела для нас ключевое значение. Наша активность была совершенно бескорыстной — мы ничего не получали и не просили взамен. Я потерял работу и был арестован, но главным для меня было бороться против режима Франсиско Франко. Должен сказать, что уже тогда считал необходимым изменить общество и положить конец капитализму. И до сих пор верю в его скорый конец.

— Более 30 лет своей жизни вы посвятили Испанской социалистической рабочей партии (PSOE, которая в настоящий момент является правящей партией в стране). Почему вы разорвали с ней отношения?

— Я вышел оттуда, когда Сапатеро (экс-премьер Испании) в одночасье и по настоянию Евросоюза внес поправки в 135 статью Конституции. Дело в том, что в разгар экономического кризиса 2008 года власти отдали приоритет погашению долгов перед банкирами и финансовой помощи банкам, а не социальным инвестициям и соцобеспечению. Это решение показалось мне ужасным. На собрании фракции социалистов-левых я заявил, что больше не могу оставаться в партии, в которой есть члены Трехсторонней комиссии, Римского клуба и Фонда Рокфеллера. Это больше не социалистическая организация. Ее партийный аппарат, поддерживаемый банками и крупными корпорациями, всегда побеждал, одерживая верх над социалистическим меньшинством. Еще одной причиной для выхода из партии был ее пакт с династией Бурбонов, и ее поддержка монархии, что делало республиканские основы бесполезными. Примечательно, что ранее еще один экс-премьер страны Фелипе Гонсалес изменил сущность PSOE по заказу Госдепа США. Для этого он расколол историческую прорабочую партию, в составе которой было множество марксистов. Гонсалес и его клан положили им конец. Именно он ввел нашу страну в НАТО, а затем и в Евросоюз.

— В Испании 26% населения (около 12 млн человек) находится под угрозой социальной изоляции и нищеты. Как страна докатилась до этого?

— В период перехода от франкизма к фальшивой демократизации по всей Испании вспыхнула сильная социальная мобилизация. Проводилось много забастовок (к слову, мы были страной с их наибольшим количеством в Европе в те годы). Испанцы добились повышения заработной платы, социальных прав, очень важных улучшений в системе здравоохранения, прогресса в демократических и трудовых правах, многие из которых мы теряли годами.

Наше положение было плохим, когда мы взялись за протесты. Состояние рабочего класса в других европейских странах виделось нам эталоном. В то время Испанская социалистическая рабочая партия (PSOE) имела мощное левое крыло, аКомпартия (PCE), несмотря на свою еврокоммунистическую позицию, стремилась к социальному прогрессу. Поэтому, когда Фелипе Гонсалес одержал крупную победу на выборах премьер-министра в 1982 году, казалось, что мы победили. Но Гонсалес не хотел победы рабочих. Он жаждал вступить в Евросоюз, и для этого ЕС потребовал от него демонтировать тяжелую промышленность Испании и приватизировать государственное имущество, хотя и постепенно.

В ответ на это PSOE начала распродавать многочисленные госактивы и использовать вырученные средства для финансирования социального государства: улучшилось здравоохранение и образование, а также было создано множество рабочих мест в госсекторе на всех административных уровнях. Таким образом, мы стали «государством всеобщего благосостояния» с выплатами, социальными зарплатами, субсидиями и стипендиями. Но все это был мираж, на деле прочная экономическая основа так и не была заложена. Тогда ЕС, во главе с Германией, направил нашу экономику в сторону туризма и сферы услуг.

Увы, со времен Фелипе Гонсалеса и его мер неолиберализм породил огромное неравенство и хронически обнищавшие сектора, выживающие за счет субсидий. Беднякам достаются крохи, в то время как богатые получают полную свободу обогащаться. Таким образом, после миража, длившегося несколько десятилетий, сегодня мы наблюдаем возрождение бедности. Это результат неолиберальной политики, проводимой как Народной партией (PP), так и правящей социалистической рабочей партией (PSOE). Повлияло и навязывание Евросоюзом демонтажа тяжелой и горнодобывающей промышленности, а теперь уже сельского хозяйства, благодаря чему бедность растет и становится хронической. Таким образом, нестабильная занятость сосуществует с другими, качественными рабочими местами — занимаемыми более квалифицированными людьми, — но которые также являются нестабильными. Разрушение производственной структуры, навязанное Европой, порождает бедность, и больше всего от этого страдают уязвимые группы населения: молодежь и дети.

— Кстати, каким вы видите будущее молодежи в Испании?

— Большая часть молодых выпускников университетов четко понимает: нужно эмигрировать из страны в поисках лучшей зарплаты. Каждый год Испания высылает тысячи талантливых и квалифицированных молодых людей, в то время как работодатели импортируют дешевую рабочую силу из числа африканских и латиноамериканских мигрантов. Молодежь вынуждена покидать небольшие населенные пункты и переезжать в крупные городские центры Испании. Таланты и молодежь экспортируются, а работники сельского хозяйства, гостиничного бизнеса и сферы ухода, напротив, импортируются.

В Испании нет ничего, кроме туризма, медленного и дорогостоящего строительного сектора, а также еще нескольких отраслей, которым удается как-то выживать. В стране нет экономического планирования, и капитал принимает решения анархическим и спекулятивным образом. Испанский капитал занимается рентным бизнесом, а не инвестициями, за исключением очень немногих регионов. Как и в любом обществе, основанном на сфере услуг, существуют такие сектора, как торговля или технологические компании, но вся эта занятость, хотя и может быть относительно хорошо оплачиваемой, также нестабильна. Часть тех немногих недавних промышленных инвестиций, что мы имеем — из Китая. Молодые люди живут в обществе мишуры и ослепительного потребительства, и, если произойдет общественный взрыв, то он будет ужасным.

— Партия «Суверенитет и труд» — это недавно созданный вами проект. Почему вы решили создать эту организацию?

— Она появилась с идеей возрождения традиционных ценностей рабочих и трудовых партий: классовой борьбы и работы с новыми классами, порабощенными глобализацией и глобализмом. Мы исходим из реального факта: правящая PSOE отказалась от социализма и сущности рабочей партии. Новая ультраправая (фашистская— прим.) партия VOX обманывает широкие слои рабочего класса — это сионистская организация, благоприятствующая интересам США и находящаяся под сильным контролем людей Трампа. Новые партии и коалиции левого популизма пропитаны (если не субсидируются) американскими фондами и их «прогрессивными» идеями, и им не хватает мер поддержки рабочего класса, который они на самом деле презирают. Их требования не понимаются и не разделяются рабочими. Парадоксально, но левые отказываются прислушиваться к рабочему классу, и часть его представителей отвечает на это голосованием за ультраправую VOX.

Наша новая партия предлагает выйти из Евросоюза, еврозоны и, конечно же, из НАТО. Королевство Испания является колонией в форме протектората США и, в меньшей степени, Германии. Поэтому требование суверенитета имеет ключевое значение как для движения к социализму, так и для поиска союзов с Глобальным Югом и борьбы за многосторонность. Мы возлагаем большие надежды за пределами Евросоюза. Мы — совершенно новая партия, состоящая из коммунистов и социалистов, которая еще находится в процессе становления.

— Что вы думаете о ситуации в Иране? Можем ли мы оказаться на пороге третьей мировой войны?

— К сожалению, возможность мировой войны вполне реальна. Иран стал жертвой атаки, направленной на его уничтожение со стороны сионизма при поддержке США. Таким образом, мы столкнулись с империалистической войной. Ее цель, прежде всего, — ослабить Китай, Россию и страны БРИКС, установить контроль над всем Ближним Востоком. В настоящее время Иран выступает на стороне всего Глобального Юга, за многосторонность и антиимпериализм. Мы должны поддержать Иран и потребовать прекращения агрессии против него и против всех нас, кто считает, что мир не должен быть колонией англосаксонских олигархий. Англосаксонский капитализм находится в кризисе, и сионизм доминирует внутри этого капитализма. Именно поэтому он хочет войны, чтобы разрешить свой кризис, и вернуть утраченное господство. Эту войну необходимо остановить.

— Считаете ли вы, что испанская монархия — это пережиток прошлого?

— Монархия — это наследие диктатуры Франко. Это изношенный и бесполезный институт в руках коррумпированной правой династии, связанной с интересами США, которые навязали её вместе с Франко. Пока в Испании существует монархия, не будет эффективной и подлинной демократии. Во имя рабочего класса я хочу, чтобы у монархии не было будущего. Корона, по сути, является основой, на которой держится власть испанских банков и буржуазии. Более того, большинство молодых людей считают её бесполезным, дорогим и бессмысленным «украшением» нашей страны.