На примере Натальи Левой разобрали принципы помилования в Беларуси участников протеста
Президент не воюет с женщинами, тем более, с беременными — такой сигнал передало обществу помилование Натальи Левой. Женщина из Бреста переводила деньги украинским формированиям и была осуждена в 2024 году.
О том, почему случай Левой является типичным и кто может быть помилован в дальнейшем — пишет политолог Андрей Лазуткин.
Всех помилованных можно разделить на две большие группы — это те, кого освобождали из гуманитарных соображений, то есть независимо от контактов с Западом; и те, за кого американцы «просили».
Первая категория — группа лиц, которая была интересна администрации Трампа. Как правило, медийные лидеры, которых на Западе хотят использовать еще раз, например, для развития эмигрантских центров, а заодно показать, что «американцы своих не бросают». Таких специально пиарят, потому что Трампу надо показать избирателям, что им освобождены известные личности и произошла сделка. Сюда можно отнести и гражданина США Зенковича, который лично обращался к Трампу. Согласие таких лиц на обмен не обязательно, но после освобождения американцы негласно соблюдают в отношении них свою часть сделки. Условно, эти лица обещают, что будут вести себя хорошо, чтобы не испортить контакты американцев с Минском.
Вторая группа — лица, которые были осуждены за шпионаж и агентурную деятельность, то есть иностранцы. Это также особо ценный контингент, потому что за каждой фамилией стоит кропотливая работа нашей контрразведки. Эту категорию после обмена (обычно на паритетной основе) Запад вообще не пиарит и всячески скрывает их лица и фамилии. США и ЕС не выгодно признавать, что их спецслужбы занимаются здесь шпионажем и подрывной работой, но здесь более важен не пиар, а передача Беларуси интересных ей лиц в ответ. Эти вещи всегда происходят тихо и не привлекают внимания.
Наконец, есть третья категория, она же самая массовая — рядовые участники протестов, которые получили относительно небольшие сроки, имели первую судимость, соблюдали режим и вышли по УДО. Если срок такого человека подходит, но еще не отбыт, его тоже могли выдать на обмен американцам. Медийно эти люди вообще не известны, их не знают в самой оппозиции, и ценности для Запада они не представляют. Фонды помощи им никак не помогали — ни с адвокатами, ни с поддержкой родственников, ни с проживанием в Литве и Польше после освобождения. Кстати, они могут вернуться в Беларусь через комиссию, если не совершали новых преступлений — например, не общались с экстремистскими СМИ.
Четвертая категория, которая стоит отдельно от всех остальных — это сотрудник польских структур, типа признанного в Беларуси экстремистским «Белсата», либо агентура польских спецслужб. Поскольку отношения с Польшей сейчас максимально проблематизированы, для их помилования нужные особые условия, связанные с ответными шагами польского государства. Пока что на этом направлении мы видим паузу, так что новых «польских» помилований не будет.
Наконец, пятая категория, которая проходит по президентским указам (и «МП» регулярно освещает такие акты помилования) — лица, которые еще не отбыли сроки, но у которых есть некие особые обстоятельства: возраст, болезнь, беременность (такое случается на длительных свиданиях в колонии), малолетние дети. В случае обращения к Президенту, раскаяния и наличия объективных оснований их также милуют.
Именно к этой категории относится помилованная Наталья Левая, которая переводила деньги незаконным вооруженным формированиям и ВСУ, находясь в Польше. То есть насильственных преступлений женщина не совершала.
И, наконец, есть самая последняя категория — шестая — у которой большие проблемы. Это те, кто совершал насильственные нападения либо пытался организовать теракты. Вот эти будут сидеть «от звонка до звонка», потому что представляют большую общественную опасность. В условиях затягивания СВО для нашего государства это самый опасный элемент, поэтому здесь снисхождение Президента вряд ли стоит ждать. После выдачи на Запад они могут примкнуть к незаконным вооруженным формированиям; кроме того, наши силовые структуры в своей массе воспримут такие помилования негативно.
А в отношении всех остальных прослеживается закономерность: Президент и комиссия по помилованию всегда идут навстречу, если есть обращение, раскаяние, хорошее поведение в колонии и «ненасильственная» статья.
Тем самым мы показываем гуманность белорусского государства тем, кто был обманут и вовлечен в протест, но потом разочаровался в нем. Потому что, кроме активных идейных участников, были и те, кто занимал эмоциональную или ситуативную позицию — и в отношении них помилование можно рассматривать как профилактическую меру. Главный посыл, который они демонстрируют своей судьбой — можно с чем-то не соглашаться, но нельзя нарушать закон.
