Свой среди звезд. Как музыкант с ДЦП из Борисова спел с «Эпидемией» и попал в мировой чарт

Он пел Scorpions в четыре года, окончил школу с золотой медалью, сочинил несколько десятков авторских песен, спел на японском и попал в мировой топ-10. И все это — с диагнозом ДЦП, тремя операциями и прогрессирующей глаукомой. Как? Мы встретились с Владом Шпаковским у него дома через несколько недель после очередной сложной операции. И знаете, что поразило больше всего? Ни тени усталости, ни грамма жалости к себе. Только планы на будущее, новые треки и шутки. Как ему удаётся сохранять этот внутренний свет — узнали у самого Влада и его мамы, которая всегда с ним рядом.

Когда Влад выходит на сцену, ты забываешь, что можно кого-то жалеть. Помню, как впервые увидела этого талантливого парня на инклюзивном конкурсе «Снежаньскі карагод» в Борисове. Это было несколько лет назад. Пока другие участники заметно нервничали на сцене, этот парень в джинсах и свободной кофте держался увереннее многих здоровых артистов. Он спокойно шутил со зрителем, его чувство юмора резало правду-матку, а когда он запел, в зале повисла тишина. Это был не просто номер. Это был разговор на равных.

И спустя несколько лет я вновь попала на его выступление. А после — подошла и честно призналась: «Влад, о таких, как ты, нужно рассказывать. Давай встретимся и поговорим откровенно — без купюр и глянца?» Он улыбнулся и согласился. С одним условием: никакой жалости. «Говорить будем только о жизни и творчестве, — предупредил он. — Болезнь — это не главное».

И вот я в гостях у Владислава Шпаковского. Первое, что бросается в глаза в комнате Владислава — это даже не обилие грамот и дипломов на стенах. Это техника. Компьютер, студийные мониторы, микрофон. Здесь пахнет не лекарствами, а творчеством.

— Заходи, — улыбается Влад. — Тут сейчас творческий беспорядок, но в этом и есть магия.

Сам Влад только что перенес сложную операцию и восстанавливается дома. Рядом — его мама Зоя Николаевна, та самая «Николаевна», как в шутку называет её Влад, та самая, что когда-то тянула удлинители к больничной койке, чтобы сын мог петь, лёжа в гипсе. Она заваривает чай и с материнской гордостью поглядывает на сына.

«Scorpions» в четыре года и золотая медаль

— Я, кстати, снова хочу попросить, — предупреждает он еще до того, как я включаю диктофон. — Про болезнь давай поменьше. Ну есть она и есть. Я стараюсь жить так, будто никаких ограничений не существует. Жалость — она выключает свет, а мне нужен полный вперёд.

И это не бравада. Это образ жизни. Сегодня Владу 32 года. Но, как он признается, пел с самого детства. В четыре года его первой осознанной песней была Lonely Nights группы Scorpions. Он вырос на западном роке и кантри, которые тогда крутили далеко не на каждом углу.

В 12 лет, когда организм дал сбой и подколенные связки перестали расти, жизнь разделилась на «до» и «после». Три операции в РНПЦ травматологии и ортопедии, больничные коридоры и гипс почти до пояса.

— А знаете, что он делал в больнице? — мама хитро смотрит на сына. — Мы выкатывали кровать в коридор, цепляли удлинители, и он пел. Лёжа, в гипсе, но пел. Соседи по палате тащили телефоны, перекидывали друг другу музыку… Это было наше маленькое сопротивление обстоятельствам.

— Да, — кивает Влад. — Институт ортопедии реально повлиял на моё становление. Если бы не тот период, половины сегодняшних успехов не было бы.

Но главное потрясение ждало впереди. Когда Влад решил, что несмотря на операции и реабилитацию, получит образование.

— Он школу с золотой медалью закончил! — голос мамы звучит гордо, но без пафоса, как о чем-то само собой разумеющемся. — Я помню, как мы решали задачи по математике в больнице. Я уже не знала, как подступиться, а он говорит: «Так, Николаевна, наливай валерьянки, сейчас дербанём, а потом дальше будем решать». И ведь решили.

После школы Влад поступил в БГПУ имени Танка на специальность «социальный педагог — практический психолог», учился заочно, сдавал экзамены досрочно, потому что «со всем потоком было тяжеловато физически сдавать».

— Почему выбрал именно этот факультет? — отвечает на мой вопрос Влад. — Всё просто: мне хотелось сделать мир немножечко лучше и помогать людям.

— Вера Васильевна Мартынова, преподаватель, всегда говорила: «Если бы нам ещё десяток таких студентов, как Шпаковский, — улыбается мама. — Он всегда был прекрасно подготовлен. Я один раз напросилась на экзамен к Владу. Он вытягивал билет, видел, что знает, и улыбался. А речь у него поставлена так, что заслушаешься. Студенты рядом трясутся, а он спокоен. Потому что готов. Все потому что у него было огромное желание учиться и развиваться.

— Время в университете было лучшим, я получил много знаний и навыков, меня окружали прекрасные люди — как студенты, так и преподаватели, — добавляет Влад. — Отучившись, я три года работал практическим психологом в Центре коррекционно-развивающего обучения и реабилитации, однако был вынужден уволиться из-за начавшейся пандемии.

Сейчас Влад, среди прочего, пишет музыку и даже слова песен. Уже вышло порядка 40 его авторских песен. Правда, ни на каком инструменте не играет, все мелодии созданы на компьютере. Музыке он каждый день уделяет несколько часов. Находит время и на другие занятия: кроме физических упражнений, очень важных для его здоровья, это просмотр любимых передач по телевизору, общение с друзьями.

Как борисовчанин покорил «Славянку»

Творческий путь Влада начался в 2011 году. Парень с хорошими вокальными данными давал сольный концерт, участвовал в мероприятиях своего региона, выступал на областном инклюзивном фестивале «Вместе мы сможем больше!» и международном конкурсе-фестивале «Мы вместе».

В 2014 году случилось то, что до сих пор звучит как городская легенда. Владислав приехал на фестиваль «Славянский базар» в Витебск и спел песню на японском языке.

— На японском? — переспрашиваю я.

— Ну да, — пожимает плечами Влад, будто речь идет о походе в магазин. — Я через английский перевод смотрел, в чём там смысл, и старался передать эмоции. Победил тогда.

В том же году он написал участникам российской пауэр-метал-группы «Эпидемия» и предложил спеть вместе. И они согласились. Просто потому, что написал фанат, который горит. Так вместе они исполнили песню «Нити судьбы».

А в 2017-м на сцену вместе с Владом вышел Георгий Колдун.

— Мы исполнили «Стереорай». Это было очень круто, — Влад оживляется. — Во-первых, я вырос на его телепередачах. А во-вторых… ну, был прикол: это был любимый артист моей бывшей девушки. Ирония судьбы. И мы спели так, будто сто лет знакомы. Страха сцены у меня нет и не было. Было небольшое волнение. Ведь не волнуются только покойники, но паники — ноль. Это моё. На моём пути повстречалось немало известных людей. И я благодарен судьбе за это.

Всё это лишь малая толика в списке достижений парня. В его жизни, говорит Влад, было 7 самых ярких и запоминающихся концертов, которые имеют статус международных.

Фёдор Боровой, Игорь Лученок и «Доктора»

В Витебске произошла еще одна судьбоносная встреча. Поэт-песенник Фёдор Боровой (тот самый, что работал с Инной Афанасьевой и Русланом Алехно) услышал Влада и сказал: «Беру под крыло».

— Федор Иванович — это человек, который вселил в меня веру, — говорит Влад. — Он старше 70-ти, но энергии — дай Бог каждому. Та встреча стала огромным толчком вперёд. Федор Иванович был в жюри Международного фестиваля творчества инвалидов, который в дни «Славянского базара» ежегодно проходит в Витебске. После фестиваля он позвонил мне и предложил выступать в инклюзивном театре «RАZАМ». Я согласился. С его же подачи я начал писать свои композиции. Мне нравилась песня «I Know You Feel Loved», а Фёдор Иванович скинул мне текст «Танца под дождем». Мне показалось, что получится интересно, если совместить эти две вещи. Так увидела мир моя первая песня на стихи Борового.

Так появились «Айчына», «Радзіма», «Лета». А потом случилась мистика.

— Была песня «Дактары». Её когда-то начинал писать сам Игорь Михайлович Лученок, народный артист СССР. Не успел закончить. А Фёдор Иванович отдал наброски мне. Я доделал. Это как раз был период начала эпидемии: медики, не жалея сил, сражались за здоровье и жизни людей, стремились сделать так, чтобы нация была здорова. Их работа вдохновляет и заслуживает уважения.

Влад посвятил эту песню медикам. В ней — и также история его бабушки с дедушкой, которые были врачами, и память о тех, кто сражался за жизни в пандемию.

— Мы как-то были в больнице, — вспоминает мама. — Женщина увидела Влада, попросила что-нибудь поставить. Я включила «Докторов». Она послушала и заплакала: «Этот парень в своем состоянии — и такие вещи делает…».

Лос-Анджелес и топ-100 планеты

Сейчас комната Влада связана не только с Борисовом и Минском. Через наушники и провода она тянется ко многим странам мира.

— Смог выйти на лейбл Existent Sound, продюсер которого 12 раз выводил меня в топ-100 самого престижного электронного магазина Beatport. Я обгонял Армина ван Бюрена и Пола ван Дайка, — с гордостью говорит музыкант.

Влад показывает скриншоты. Его рекорд — 10-е место с песней My Dear City — посвященное родному Борисову.

Скоро у Владислава выходит первый самостоятельный альбом. Он записывал его полгода в «треугольнике» Борисов — Минск — Великий Устюг. Вместе с сокурсницей Настей Дьяченко и слабовидящей певицей Лидой из России.

«Это у него кровное»: музыкальная династия

Пока Влад колдует над настройками микрофона, Зоя Николаевна присаживается на край дивана. Она вообще держится в тени, всё время норовит перевести разговор на сына, но сегодня я настроена решительно. Потому что без неё этой истории просто бы не было.

— Зоя Николаевна, признавайтесь: откуда у Влада этот талант? С неба же не падает.

Она смущённо улыбается, поправляет прическу и сдается.

— Я сама с детства бредила музыкой, — рассказывает она, и глаза ее загораются совсем по-молодому. — Классе в четвёртом-пятом старший брат подарил мне гитару. Ленинградская, 15 рублей стоила. Она до сих пор у меня на даче на стеночке висит. Я тогда пальцы в кровь стирала, потому что очень хотелось играть. Прихожу из школы — и сразу к гитаре. Подбирала аккорды, пела. Очень мне это нравилось.

А потом был школьный урок пения.

— Помню, сидим мы в классе, маленькие такие, несмышлёные. Учительница спрашивает, кто хочет спеть. Я встала и запела: «То берёзка, то рябина…» И она сразу поняла, что у меня есть талант. Глаза у неё так и загорелись. Я потом и в школьной самодеятельности пела, и танцевала — у нас белорусские народные очень любили.

Казалось бы, после школы дорога лежала прямиком на сцену. Но судьба распорядилась иначе.

— Я вообще хотела быть артисткой, очень хотела, — вздыхает Зоя Николаевна. — Но так сложилось, что пошла другим путем. Стала настройщиком пианино на нашем борисовском предприятии «Пианинка». Слышали про такое? Вот. А потом доросла до руководящей должности. И уже там, на работе, меня иногда приглашали выступать — пела дуэты на корпоративах. Это было здорово, очень запомнилось.

Но гены, как говорится, не задушишь. Спустя годы Зоя Николаевна вернулась к тому, что любила с детства, — к организации праздников.

— Сейчас я как организатор выступаю. У меня это от прошлого осталось. Я же одно время директором Дома культуры работала — не в Борисове, в районе. Мне так нравилось придумывать эти праздники, сюрпризы, лотерейки разыгрывать… У меня до сих пор платье длинное хранится, в котором я вела концерты.

— И вот теперь Влад, — я киваю в сторону хозяина комнаты, который уже вовсю колдует над компьютером.

— Да, — улыбается мама.

Влад оборачивается и добавляет:

— Поэтому я никогда не спорил, что талант — это генетика. Значит, мне просто повезло с наследственностью. И с мамой, конечно.

Зоя Николаевна отмахивается, но по глазам видно — приятно.

— Да ладно тебе, — говорит она сыну. — Я просто всегда рядом была. А пел ты бы всё равно. Это у тебя в крови.

И добавляет:

— Мои родители мне говорили: «Хочешь оставить след? Не топчись на месте». Я это Владу с детства твержу. Упал — поднялся. Мы же не руки опускаем! Надо двигаться.

Недавно Владу сделали ещё одну операцию, которая тоже далась непросто. Но, пока мы разговариваем, он то и дело поглядывает на компьютер.

— Сейчас самое важное — реабилитация и альбом, — говорит он. — А вообще, знаете… Живя в Беларуси, я понимаю, как нам повезло. У нас свобода для творчества. Мои друзья из других стран жалуются на блокировки в интернете, а я спокойно пишу, выпускаюсь, общаюсь с миром. Это всё благодаря мудрой политике нашего Президента.

— И никто не спрашивает, какой у тебя диагноз, — добавляет мама. — В Интернете нет инвалидности. Там есть голос. А голос у него — золотой.

Вместо послесловия

Уходя, я замечаю на стене фотографию: Влад с Фёдором Боровым и Игорем Лученком. Три поколения, три человека, для которых музыка была и есть важнее воздуха.

Влад провожает меня до двери. Ему трудно стоять долго, но он не подает вида.

— Приходите на концерт, — говорит он на прощание. — Как только восстановлюсь, обязательно что-нибудь устроим. Я люблю живые выступления.

Я выхожу на улицу. Февральский Борисов заметает снегом тротуары. А в голове крутится строчка из его песни, которую он написал сам, без поэтов: «Не спеши в края, где не был, посмотри, как светит небо…» Смотрит. Ещё как смотрит.

P.S. Владислав Шпаковский — редкий пример того, как человек не позволяет обстоятельствам стать его визитной карточкой. Если вы увидите его на улице или услышите по радио, не спрашивайте, как у него дела со здоровьем. Спросите, что он поет сейчас. Это будет лучшим комплиментом для артиста.