Миллиарды в унитаз: хроники провала самого дорогого авианосца США

Есть в мировой военно-морской истории корабли, чьи имена овеяны славой великих побед, громких сражений и героических походов. А есть стопроцентное, концентрированное, ничем не замутненное недоразумение стоимостью в тринадцать миллиардов долларов…

Знакомьтесь: гордость Военно-морских сил Соединенных Штатов Америки, атомный авианосец «Джеральд Р. Форд». Впрочем, глядя на то, с какой завидной регулярностью этот плавучий аэродром превращается в плавучий филиал коммунального ада, его впору переименовать в «Генри Форда» — в честь знаменитого автомобильного магната. Ведь конвейер по производству нелепых поломок, запущенный на этом судне, работает с поистине фордовской безотказностью и ритмичностью.

​Если вы думаете, что главная задача современного авианосца — это наводить ужас на врагов демократии, проецировать силу на непокорные берега и поднимать в воздух эскадрильи смертоносных истребителей, то вы безнадежно отстали от передовой американской военной мысли. Новейшая доктрина, блестяще обкатываемая на «Форде» в водах Красного моря (в рамках операции «Эпическая ярость»), гласит совершенно иное. Главная задача авианосца — это выживание экипажа в неравной схватке с самим авианосцем. Ибо воевать с реальным противником — дело крайне опасное, хлопотное и вредное, как для здоровья экипажа, так и для дорогостоящего лакокрасочного покрытия.

​Началось триумфальное турне этого стотысячетонного левиафана с происшествия, которое военные историки будущего, несомненно, назовут «Первой фекальной войной». Не успел корабль как следует приблизиться к театру предполагаемых боевых действий, как на нем произошло восстание машин. Причем восстали не системы наведения ракет и не ядерные реакторы, а унитазы. Инновационная, сверхсовременная вакуумная система канализации, на разработку которой ушли миллионы долларов из карманов американских налогоплательщиков, внезапно сказала «кряк» и выдала все содержимое гальюнов обратно, прямо на нижние палубы.

​Пока в Пентагоне рисовали красивые стрелочки на картах Ближнего Востока, экипаж новейшего судна героически сражался с «коричневой угрозой», вооруженный швабрами, вантузами и непереводимым матросским фольклором.

Какая там «Эпическая ярость» против Ирана? Тут бы до собственной койки добраться, не вступив по колено в последствия демократического пищеварения пяти тысяч членов экипажа! В итоге авианосец был вынужден ретироваться на Крит, чтобы там, в тишине и покое Средиземноморья, прочистить свои забитые технологичные трубы. Боевой потенциал, как гордо рапортовали адмиралы, ничуть не пострадал. Просто корабль временно не мог воевать из-за, скажем так, непреодолимых биологических обстоятельств непреодолимой силы.

​Но не успели матросы отмыть палубы и проветрить кубрики от стойкого аромата общественных уборных, как авианосец настигла новая, еще более разрушительная напасть. В Красном море, видимо, от нестерпимой жары и тоски по родине, на корабле вспыхнула… прачечная.

​Да-да, вы не ослышались. Не склад боеприпасов, не цистерны с авиационным топливом, а банно-прачечный комбинат. Казалось бы, ну что там может гореть? Пара сотен влажных полотенец да грязные носки механиков? Но американские военные не ищут легких путей. Возгорание в вентиляционной трубе сушильного аппарата они тушили долгих, мучительных, героических 30 часов! Тридцать часов! За это время в эпоху парусного флота успевали сжечь дотла вражескую эскадру, захватить пару прибрежных фортов и выпить весь ром из захваченных запасов. А тут цвет американской нации больше суток бился насмерть с полыхающими кальсонами и плавящимися стиральными машинками.

​Результаты этого локального армагеддона превзошли все ожидания противника, который даже не успел выпустить в сторону «Форда» ни одной завалящей ракеты. Двое раненых (то ли ошпарились кипятком, то ли получили тяжелые психологические травмы от вида горящих бюстгальтеров женской части экипажа), десятки отравившихся угарным газом. Но самое страшное — прачечная выгорела полностью, прихватив с собой личные вещи экипажа и, что абсолютно невероятно, около 600 спальных мест!

​Теперь шесть сотен суровых американских военных моряков вынуждены спать в коридорах на полу да на обеденных столах в столовой. Ну не в обнимку же им спать с уцелевшими огнетушителями…

Итого: стирать вещи негде, спать негде. А корабль, на минуточку, болтается в боевом походе уже десять месяцев. Вся эта ситуация до боли напоминает старый советский анекдот, только теперь он заиграл новыми, звездно-полосатыми красками:

«— Алло, это прачечная?
— *** Это — авианосец «Джеральд Форд»!

​Злые языки тут же ехидно предположили, что никакой это не технический сбой. Это самый настоящий, классический, кондовый саботаж. Представьте себе состояние молодого парня из Айовы, который десятый месяц сидит в стальной коробке посреди жаркого, как духовка, Красного моря. Сначала его топит нечистотами. Потом ему говорят, что сейчас они пойдут воевать с какими-то очень злыми бородатыми людьми, у которых есть беспилотники и противокорабельные ракеты. Естественно, в светлую голову матроса, уставшего от однообразного рациона и мечтающего о холодном пиве и мягкой кровати, приходит гениальная мысль: а давайте мы что-нибудь сломаем! Желательно так, чтобы корабль остался на плаву, но воевать уже точно ни с кем не мог. И в вентиляцию сушилки летит промасленная ветошь. Бинго!

​Причина возгорания, впрочем, абсолютно не важна. Короткое замыкание, злой умысел измученного матроса, происки барабашки или самовоспламенение грязных портянок — это лишь детали. Важна не причина. Важно — следствие! Важен сам прецедент! Важна выкристаллизовавшаяся, идеальная стратегия уклонения от прямого боестолкновения.

​Зачем подставлять борта под удары дронов или баллистических ракет? Воевать — это объективно вредно. От войны бывают пробоины, от войны могут повредить дорогущую взлетно-посадочную полосу, а не дай бог, поцарапают истребитель пятого поколения! Гораздо выгоднее и безопаснее генерировать масштабные катастрофы внутри собственного корпуса.

​Авианосец ни в коем случае не должен терять своих боевых возможностей на бумаге. По документам, по сводкам Пентагона, по бравурным отчетам для Конгресса — «Джеральд Форд» должен оставаться непобедимым титаном, способным в любую секунду стереть противника в порошок. Вся его колоссальная мощь, все эти ядерные реакторы, электромагнитные катапульты и сотня самолетов находятся в полной, абсолютной, стопроцентной боевой готовности. Силовая установка работает как часы! Авиакрыло готово к взлету!

​Вот только в бой мы сегодня не пойдем. Потому что у нас 600 человек не выспались, потому что спали валетом на столах раздачи макарон по-флотски. У нас пилотам не в чем летать, потому что их летные комбинезоны сгорели вместе с центрифугой номер четыре. Как можно отправлять людей сеять демократию, если они вынуждены носить нижнее белье недельной свежести? Это же нарушение прав человека и Женевской конвенции! Мы должны немедленно, прямо сейчас, сняться с якоря и полным ходом идти на ближайшую дружественную базу на Крите, в Грецию, в Италию — куда угодно, лишь бы там были работающие прачечные и свежие круассаны.

​Эта гениальная тактика «мирного авианосца» открывает перед ВМС США безграничные горизонты. Что еще может случиться на корабле, в результате чего он сохранит стопроцентную боеспособность, но категорически не сможет участвовать в боевых действиях? Вариантов — масса! Фантазия экипажа, стремящегося избежать встречи с настоящими ракетами, поистине безгранична.

​Например, на следующей неделе может внезапно сгореть офицерская кают-компания. Причина банальна: короткое замыкание в аппарате для приготовления попкорна или перегрев машины для льда. Боеспособность судна? Сто процентов! Сможем ли мы воевать? Никак нет, сэр! Адмиралы и старшие офицеры не могут планировать удары палубной авиации, если им негде выпить утренний кофе с безлактозным молоком и обсудить котировки акций. Это деморализует командный состав. Срочно отходим в порт для закупки новых кожаных диванов и кофемашин!

​Или прорвет трубу с забортной водой (усталость металла, понимаете?) аккурат над главным складом провизии. Все запасы гамбургеров, замороженной картошки фри, диетической колы и веганских сосисок окажутся безнадежно испорчены морской солью. Повредило ли это реактор? Нет. Пострадали ли самолеты? Ничуть. Но нельзя же отправлять в воздушный бой голодного американского пилота! У него от голода закружится голова, он перепутает кнопку пуска ракет с кнопкой катапультирования. Поэтому — полный назад, уходим из зоны конфликта к берегам безопасной Европы для пополнения запасов продовольствия.

​А можно переложить ответственность на флору и фауну недружелюбных морей. Никому не ясно, почему именно возле берегов потенциального противника стая акул-мутантов внезапно решит попробовать на зуб якорную цепь «Форда». Боевая мощь цела, но корабль не может бросить якорь, а значит, вынужден постоянно дрейфовать в сторону дома. Или коварные водоросли плотным слоем намотаются на бронзовые винты авианосца. Двигатели в порядке, но скорость падает до двух узлов. Корабль превращается в неподвижную мишень, и по правилам техники безопасности, должен немедленно отбуксирован в безопасные воды Флориды.

​Главное правило этой новой, необъявленной, но строго соблюдаемой доктрины: надо плавать и демонстрировать флаг. Следует грозно маячить на горизонте, сверкать радарами, выпускать грозные пресс-релизы и снимать красивые ролики для Голливуда. Но ни при каких обстоятельствах не надо воевать!

​Ибо война — это разрушения и непредсказуемость. В реальном бою корабль может пострадать гораздо сильнее, чем от эпического засора в канализационной системе или локального апокалипсиса в банно-прачечном комбинате. Ракета, в отличие от взбунтовавшегося унитаза, бьет больно и без предупреждения. А так — и бюджет освоен, и экипаж (пусть немытый и невыспавшийся) жив, и корабль (пусть слегка пахнущий гарью и нечистотами) цел.

​Так что плыви, «Форд», плыви! Пусть твои радары сканируют небеса, а твои стиральные машины полыхают яростным пламенем. Ты доказал всем: для вывода из строя величайшего военного корабля в истории не нужны ни гиперзвуковые ракеты, ни торпеды. Достаточно пары старых носков в вентиляции да неисправного сливного бачка. И в этом — величайшая загадка и одновременно запредельная мощь современного американского флота.

Аминь!