От киномеханика до Героя Советского Союза: боевой путь лётчика Павла Бабайлова

Средняя школа городского поселка Шерешево Пружанского района на Брестчине с 1 сентября 2024 носит имя славного земляка, Героя Советского Союза, полковника Михаила Хотимского. О нем, героическом комбриге Великой Отечественной войны, можно прочитать в публикации за 14 февраля 2023 года, озаглавленной «Выжил в «Долине смерти и брал Берлин — вспоминаем Героя Советского Союза Хотимского».

И сделаю ударение на том, что именно эта публикация на сайте «Минской правды» придала импульс в стремлении педагогического коллектива Шерешевской школы увековечить имя земляка-героя в названии учебного учреждения. Отмечу также, что основную работу по подготовке необходимых документов для присвоения школе имени Героя Михаила Хотимского выполнила ветеран педагогического труда, учитель истории и на то время руководитель по военно-патриотическому воспитанию Тереса Пономарь, ставшая инициатором, душой и движителем этого трудоемкого процесса. Свою лепту в увековечении памяти Героя Советского Союза Михаила Хотимского внесли и ветераны-авиаторы города Березы, которые по своим горизонтальным ветеранским связям разыскали внука Героя, проживающего ныне в Российской Федерации, так как требовалось письменное согласие наследников Михаила Васильевича Хотимского на присвоение учебному учреждению его имени.

И внук Героя — Сергей Борисович Хотимский, не просто откликнулся, но и вместе с супругой приехал на торжественное мероприятие, передав в школьный «Зал Славы» ряд документов из личного архива Михаила Хотимского, а еще и очень ценный экспонат — портрет Михаила Васильевича Хотимского, написанный маслом школьниками Пружанщины в 50-е годы, когда тот, после Великой Победы, несколько раз приезжал на свою малую родину.

А общаясь в очередной раз в Шерешевской школе имени Героя Советского Союза Михаила Хотимского с ее учениками о примерах мужества и героизма советских воинов, в том числе и их дедов и прадедов, стало известно, что пионерская дружина школы тоже именная, но ей присвоено имя другого Героя Советского Союза, летчика — истребителя Павла Бабайлова.

И появился здоровый интерес узнать: кто же он, этот Герой? каким образом имя летчика, да еще уроженца далекого Ирбитского района Свердловской области Российской Федерации, стала носить пионерия школы в глубинке Республики Беларуси?

А понимая, что потребуется время на, в некотором роде журналистское расследование по второму поднятому вопросу, предлагаю читателям рассказ о человеке, чье имя с гордостью произносят в Шерешевской СШ, в чем автор убедился, разговаривая со школьниками, — летчике Великой Отечественной войны, Герое Советского Союза Павле Константиновиче Бабайлове.

Тем более, что он прославил свое имя и в боях за освобождение нашей Беларуси летом 1944 -го года.

Патриот и воин, прошедший боевое крещение в советско-финской войне

В январе 1940 года, когда шла советско- финская война, 20-летний киномеханик Паша Бабайлов, выросший в деревушке Неустроева, что в Ирбитском районе Свердловской области, добровольцем встал в ряды Красной Армии. И написал рапорт об отправке его на фронт, мотивируя тем, что он хорошо подготовленный лыжник и умеет метко стрелять. Просьба Павла Бабайлова была удовлетворена, молодой уралец успел повоевать в лыжном разведывательном батальоне, и как писала тогда местная пресса, он не раз ходил в тыл врага, участвуя в разведывательных вылазках и захватах «языков».

Но мечтал Павел Бабайлов, как и многие тогда советские парни и девушки, о небе, полетах и непременно быть военным летчиком, да еще и истребителем.

И боевое крещение в небе Кавказа, первые успехи

В 1941 году Бабайлов поступил в Руставскую военную авиационную школу летчиков, успешно окончил ее в начале 1942 -го и уже видел себя в кабине истребителя в горячем небе Великой Отечественной, но его, как лучшего выпускника школы, оставили в ней летчиком-инструктором. И только в конце июля 1942 года лётчик 790-го истребительного авиационного полка 219-й смешанной авиационной дивизии Южного фронта старший сержант Павел Бабайлов на самолёте ЛаГГ-3 (бортовой № 3) вылетел на отражение налёта на аэродром в районе города Грозного. В воздушном бою сбил истребитель противника Me-109, а израсходовав все боеприпасы, винтом отрубил хвостовое оперение другого самолёта противника. Свой повреждённый самолёт посадил на аэродроме. За ночь наземные специалисты восстановили повреждённый ЛаГГ-3, на котором был погнут винт и повреждён капот двигателя.

О начале боевого пути летчика Павла Бабайлова поведаем читателям воспоминаниями его однополчан.
 ** командир полка Юрий Рыкачев:

 «В середине лета 1942 года истребительский авиаполк, которым я командовал, перелетел в Кизляр. Приказано: прикрывать надежно железнодорожную магистраль Кизляр — Астрахань, единственную дорогу, связывающую Закавказский фронт с войсками других фронтов и с тылом страны. Мы непрерывно несли патрульную службу в воздухе, часто ходили на разведку. Однажды ко мне в землянку вошел старший сержант, доложил:

— Товарищ майор! Летчик-инструктор Бабайлов прибыл к вам на боевую стажировку.

— Очень хорошо… летчики нам нужны, — отвечаю ему. — Надолго?

— Если понравлюсь, — улыбнулся Бабайлов, — оставьте навсегда. Рад буду.

— Посмотрим в деле — решим…

Он быстро вошел в строй. Отлично летал. А двадцать восьмого июля впервые пошел на боевое задание. Тяжелое, рискованное. Четверке «ЛАГГ-3» было поручено проштурмовать на бреющем полете аэродром противника. Летели над степью низко, в строю держались плотно. Над целью группа сделала «горку», потом, пикируя, ударила по стоянкам самолетов. Поднялась стрельба из пулеметов, автоматов. Наши краснозвездные самолеты, разбив восемь вражеских машин, благополучно прибыли домой. В первый вылет Павел Бабайлов уничтожил два самолета врага… Молодец!»

 ** механик самолета Бабайлова — Николай Макласов:

«Однажды в районе Терека на наш аэродром налетели истребители противника. Началась штурмовка. Бой поднялся такой, что оглохнуть можно. Я удивился, когда увидел, что на стоянке нет моей «тройки». Значит, Павел взлетел! В общей кутерьме боя я, конечно, не мог уследить за своей машиной, как это обычно мы делали, и потерял ее из вида. И вдруг она пронеслась над моей головой. Гляжу: впереди её — «мессер»! Павел мчался прямо на вражеский самолет. Погибнет, подумал я, ведь высота-то очень мала… Мой «ЛАГГ-3» догнал «мессершмитта» и тюкнул его сзади… Тот куцым обрубком упал недалеко от летного поля. Пыль, дым, грохот… Но, смотрю, закачалась из стороны в сторону и «тройка». Гул мотора оборвался. Теряя скорость, она резко пошла на снижение и приземлилась на «живот» … Добрался я к ней на «стартере», вижу: Павел осматривает изуродованный винт и горько усмехается:

— Ну и влип… Патроны кончились… Думал только лопастью рубануть по хвосту, а в азарте но рассчитал, залез по самые уши… Прости, браток…

— Ничего, — успокоил я, — восстановим. Завтра будет как новенький!

Он обнял меня, прижал к себе и сказал:

— Спасибо… Обрадовал!»

Осенью 1942 года Павел Бабайлов писал на свою родину:

«Дорогие, родные! Мы бьем нещадно врага. Обо мне не беспокойтесь. Я уже сбил несколько вражеских самолетов. Так, в воздушном бою 31.10 уничтожил в предгорьях Северного Кавказа один «мессершмитт». А накануне 25-й годовщины Великого Октября был еще один бой. Наша группа встретила над целью четверку «мессеров» и разогнала их. Вдруг из-за облаков вынырнули еще два пирата. Мы их сразу же взяли в клещи, и одного я срезал пулеметной очередью… Знайте, дорогие мои, что мы зорко бережем Родину, скоро погоним врага и разобьем его…»

Поскромничал наш герой: на груди летчика истребителя Павла Бабайлова уже сверкала боевая награда — орден Красного Знамени!

Росло мастерство Бабайлова, добавились награды, он стал командиром звена

Из рассказа друга Павла Бабайлова — летчика Александра Журавлева:

 «Было замечено, что в районе станицы Озерская через Терек враг наводит на плавной мост для переправы своих войск. В воздух поднялись бомбардировщики, сопровождаемые истребителями. Подойдя к цели, наши летчики увидели «мессершмиттов». Они ходили вдоль русла реки, караулили переправу. Летчики Трофим Матвиенко и Павел Бабайлов пошли в атаку на «мессершмиттов», а тем временем бомбардировщики сбросили бомбы по цели. Полузатопленная переправа взлетела в воздух… «Мессеры», обозленные потерей переправы, приняли боевой порядок и вступили в схватку. Голубое небо просверлилось огненными сверлами трассирующих пуль и снарядов. Бабайлов заметил, как один «месс», выходя из атаки боевым разворотом, на мгновение завис на верхней точке набора высоты, и сразу же нажал на гашетку пушки. Заухала, зачавкала пушка, выбрасывая из ствола снаряды. Несколько вспышек прошили фюзеляж и центроплан вражеского самолета. Медленно сваливаясь на правое крыло, блеснув на солнце голубой эмалью, самолет опустил нос и, войдя в крутой штопор, помчался к земле. 

На следующий день Бабайлов опять поднялся в синее небо Кавказа. В составе двенадцати «ЛАГГ-3» он сопровождал штурмовиков в район города Гизель. Наши «Ильюшины» метко ударили по скоплению вражеской пехоты, вспыхнули два пожара… При втором заходе на «Илов» напали 19 «мессершмиттов». Завертелась огненная карусель. «Ильюшины» встали в круг самообороны, «ястребки» схватились с врагом на вертикальном маневре.

Бой происходил на разных высотах — от земли до пяти тысяч. И наши победили: было сбито пять вражеских машин! Одного «Ме-109» свалил Бабайлов. Во втором вылете он еще сбил одного «мессершмитта».

Одиннадцатого февраля навстречу врагу отправились сразу несколько групп бомбардировщиков. И тут из-за облаков вынырнули два желтохвостых «мессершмитта». Они понеслись на «Туполевых-2». Павел Бабайлов первым увидел «тонкотелых».

— Соколы! «Мессеры»! Иду в атаку! — громко передал он и пошел на отсечение. В это мгновение самолет Бабайлова осветился огнем, вырвавшимся из жерла пушки и пулеметного ствола… «Мессершмитт», на мгновение остановившись, резко клюнул мотором вниз и понесся к земле…»

На следующий день наши бомбардировщики вновь подвергли аэродром врага удару, а в схватке с истребителями врага Павел Бабайлов сбил еще одного «Ме-109», и на груди у Павла засиял орден Отечественной войны 1-й степени. Павла Бабайлова назначили командиром звена, и он стал водить в бой группы самолетов-истребителей, а слава о нем разлетелась по всему фронту. 
 В первых числах ноября 1943 года наши войска высадились и закрепились на Керченском полуострове. Небольшой клочок земли горел и стонал от тысяч рвущихся снарядов и бомб. Бои шли днем и ночью. Шестерка «ЛАГГ-3» под командованием Павла Бабайлова охраняла боевые действия наших войск. Находясь на высоте тысячи метров, Бабайлов видел линию фронта, оранжевые вспышки орудийных залпов, прерывающиеся трассы пуль и снарядов. Черно-серый дым плавал над землей. Вражеских самолетов не было, зенитки молчали. Вдруг наша наземная станция наведения передала:

— Появились «юнкерсы» … Бейте бомбардировщиков!

Развернув свою группу в сторону Керчи, Павел увидел ниже облаков серые точки: шли «юнкерсы-87». Пикирующие бомбардировщики, выпятив вперед шасси-лапти, шли в кильватерной колонне по три самолета в группе. Павел подсчитал, передал по радио:

— Двадцать пять «лаптежников» … Атакуем все вместе!

И его самолет нырнул в сторону врага. Удар Бабайлова был молниеносным. Ведущий «юнкерс-87» беспорядочно закувыркался врезался на окраине города в землю. Вскоре еще появились четыре черно-серых столба дыма от падающих и горящих машин. Так воевал Павел Бабайлов!

И снова предоставим слово Николаю Макласову, механику самолета нашего героя:

«В отдельные дни Павел Бабайлов совершал до 9–10 боевых вылетов. Но даже и этого ему казалось мало. Он спешил в воздух, не хотел лишнее время находиться на земле.

Осенью 1943 года в воздушном бою над Керченским полуостровом он был ранен, но вернулся на аэродром, хорошо посадил машину, зарулил ее на стоянку, а вот выйти из кабины уже не мог.

— Товарищ лейтенант! Что с вами? — испугался я, взглянув на бледное лицо летчика.

— Не кричи! — предупредил он. — А то могут за мелкую царапину в госпиталь отправить.

Но «царапина» оказалась серьезной. Единственное, чему был рад Бабайлов, — ему удалось добиться отправки не в тыловой госпиталь, а в расположенный рядом с аэродромом санбат. Там пробыл меньше двух недель. Туда я несколько раз приносил ему письма. Все они были с Урала. Очень любил он читать их товарищам вслух, подробно делился своими воспоминаниями о детстве, проведенном в родном краю».

В часть не вернулся … был сбит, попал в плен. Сбежал и продолжил бить врага

Читаем лаконичные строки в наградном листе: 

 «21 ноября 1943 года лейтенант П. К. Бабайлов при выполнении боевого задания по разведке войск противника в районе Керченского полуострова таранил бомбардировщика над вражеской территорией… В часть не вернулся…»

Из повествования о Павле Бабайлове военного журналиста А. Абрамова:

«В семь часов восемнадцать минут, оставляя за собой веера серой пыли, перемешанной со снегом, в воздух поднялись лейтенант Павел Бабайлов и младший лейтенант Николай Степуров. Набрали высоту две тысячи метров и встали на курс. Вот уже проплыл внизу дымящий порт, справа поблескивало Азовское, а слева, за небольшой волнистой грядкой холмов, — Черное море, синее, со стальным блеском.

Внизу дымил паровоз, тащил восемь вагонов в сторону Керчи. На шоссейной дороге около десятка танков, до десятка автомашин. По Азовскому морю вдоль берега шли плоские, как камбала, две самоходные баржи. Все, что видел Павел, передавалось сразу же по эфиру в полк.

Впереди показался вражеский аэродром. Павел инстинктивно устремился вперед, его лицо приблизилось к прицелу, пальцы правой руки легли на ружейную кнопку. Из хвостовой кабины «юнкерса» потянулись светящиеся шарики пуль, проносились справа и слова, потом гасли. Стрелок бил мимо, нервничал. Павел подошел на дистанцию в сто метров и стеганул очередью по кабине стрелка. Спаренный пулемет взметнул вверх стволы и замер. 

Теперь очередь по кабине летчика. Но «юнкерс» резко рванулся влево и нырнул вниз… «Маневрирует… Не улизнешь… Догоню», — зло цедил сквозь зубы Павел, преследуя врага. И вот опять крылья «юнкерса» вписались в оптический прицел, блеснул стеклянный колпак кабины летчика… Огонь! Павел нажал на гашетку, но выстрелов не услышал: боеприпасы израсходованы…

Что делать? Идти на таран! Взревел мотор. «ЛАГГ-3» рванулся и, оставляя за хвостом черный шлейф дыма, быстро приблизился к хвосту вражеской машины. Раздались скрежет, шипение, свист ветра. Бабайлова прижало к левому борту и завертело, он попытался выровнять самолет, но не смог. Земля приближалась. И выпрыгивать на парашюте уже не было высоты. Павел усилием рук и воли перед самой землей выровнял самолет и, ударившись обо что-то твердое, потерял сознание…

Придя в себя, летчик услышал чужую речь. Он хотел было протянуть руку к кобуре и вскочить, но смог лишь слегка пошевелиться, издав глухой стон: «Плен!»

Павел лежал на сыром полу полутемной землянки. Сквозь туманную пелену он различал злобно глядевших на него мордастых солдат. «Конец, — пронеслось в голове. — Это — конец…”. Невольно вспомнился друг Тарас Стецько и вырезанная на его груди кровоточащая пятиконечная звезда…

Бабайлова подняли и поставили на ноги. За грязным столом, развалившись, сидел щеголеватый обер-лейтенант с бесцветными выпуклыми глазами. Офицер что-то громко прокричал, и переводчица перевела:

— Господин Ранке интересуется, действительно ли вы сбили восемнадцать немецких самолетов?

Лётчик устало усмехнулся:

— Уже девятнадцать… И жалею, что не успел больше».
 Павел Бабайлов не сдался, искал возможность, и с помощью крымских партизан вырвался из плена.

Вернувшись в родной полк, Павел Бабайлов несколько дней приходил в себя, подлечился в медсанбате, общался с однополчанами. Его награди еще одним орденом Красного Знамени, назначили на должность командира эскадрильи, с присвоением звания старшего лейтенанта. И вскоре под его командованием в воздух поднялась четверка «ЛАГГ-3»: летчики увидели на высоте трех тысяч пятисот метров одиннадцать бомбардировщиков «хейнкель-111». Их прикрывала шестерка «мессершмиттов-109». 

— Сергей и Николай! — передал командир летчикам Коростелеву и Егоровичу, — свяжите «мессеров»! Я атакую бомбардировщиков!

 И Бабайлов со своим напарником Сергеем Бесединым, скрываясь в лучах солнца, подошли к врагу и понеслись на бомбардировщиков. Павел устремился на ведущего первой тройки. Вражеские стрелки заметили «ястребков», открыли пулеметный огонь, но Бабайлов упорно шел на сближение. Потом раздался залп из пушки и пулеметов его самолета, и «Хейнколь-111» завалился в крутой крон и пошел к земле… Проскочив дымящийся клубок огня, Павел ушел вверх. Когда развернулся для повторной атаки, «хойнкели» были далеко. Они уходили на запад, дымя натруженными моторами.

— Молодцы, «соколы»! — передали со станции наведения. — Следуйте домой.

Яркий белорусский след в боевой биографии героя

К лету 1944 года истребительный авиационный полк Павла Бабайлова был переброшен на 2-й Белорусский фронт, и с началом операции «Багратион» гвардии старший лейтенант Бабайлов во главе группы истребителей прикрывал наши штурмовики «ИЛ-2», шедшую на штурмовку вражеские переправы через Днепр.

«Ильюшины» метко положили бомбы по переправе, пронеслись над скоплением войск, сбросили реактивные снаряды и начали разворачиваться для второго захода. В это время появились четыре «мессершмитта». Они сразу же пошли в атаку не «ильюшиных». Летчик Тарасов передал:

— Справа «худые» …

— Молодец, Саша… — спокойно поблагодарил Павел. — Идём на отсечение!

И четверка «лавочкиных» нырнула к штурмовикам, чтобы перехватить вражескую атаку. «Мессеры» атаковали несмотря на то, что летчик Стрельцов послал упредительную очередь. И тогда Павел Бабайлов догнал ведущего «мессеров» и меткой очередью завалил его.

— Нашел себе могилу… Могилева, — пошутил Бабайлов.

Из воспоминаний бывшего командира истребительного авиационного полка, в котором воевал Павел Харламов — Героя Советского Союза Семена Ильича Харламова:

«Я вместе с Пашей Бабайловым летал на разведку, штурмовку и прикрытие войск. Толковый, грамотный, смелый, геройский летчик, всегда выручал товарищей, попавших в беду, да и его выручали… Помню, это было двадцать второго июля 1944 года. Павел повел четверку «ЛА-5» на разведку войск противника. Летели спокойно, передавали на КП данные визуальной разведки. Вдруг на встречных курсах появились четыре «лапотника». Павел крикнул по радио: «Атакую!» – и спикировал на врага. Сразу же первой очередью прошил «юнкерса». В это время из-за облаков выскочили два истребителя — «фоккера» и помчались на самолет Бабайлова. Павел не видел врага… Но его ведомый гвардии старший лейтенант Польшин был бдителен, он заметил атаку, вовремя ударил по «фокке-вульфу» и сбил… Спас от гибели своего командира. И опять продолжался полот на разведку. И опять догорали на земле вражеские машины».

Справка читателям: предлагаю прочесть публикацию за 20 мая 2023 года, под названием: «Летчики Харламов и Попова. Как сложилась судьба прототипов героев «В бой идут одни старики». Не пожалеете.

Но вернемся к повествованию о Павле Бабайлове, которому за победные вылеты в небе Советской Беларуси, мужество и героизм было присвоено воинское звание капитана и, как ведущий больших групп самолетов, он был награжден орденом для поощрения командного состава — орденом Александра Невского. Таким образом, мы частично ответили на вопрос: почему пионерская дружина Шерешевской средней школы имени Героя Советского Союза Михаила Хотимского носит имя летчика Павла Бабайлова, тоже удостоенного звания Героя, но посмертно…