Азарёнок об изобилии в белорусских магазинах: как страна превратила землю в оружие против голода
Зайдешь в магазин — в обморок падаешь от изобилия. Пройдешь мимо кафе в любое время дня и ночи — забито доверху, как трюм матросами. И даже в Макдональдсе, что имя «Мак.бай» носит — все свое: и картоха фри, и бургеры, и мороженое, и даже драники. Что ни месяц — то выставка колбас: вот тебе вяленые, копчёные, сырокопченые, полендвицы, докторские, сервелатики, вырезки, кумпяки, шеи, бедра — поэму колбасную написать можно. И все настолько натуральное, что кажется — вот-вот хрюкнет. И сыров — три сотни сортов. И молока какого хочешь тебе. И кефира. И йогуртов. И рыбы. И фруктов.
Эпоха Лукашенко — эпоха отъедания белорусов. Никогда наш народ так хорошо не жил. О чем вся белорусская литература? О голоде. Галеча. Земля ня родзiць. Откупные платежи. Все должны. Угля своего нет. Откуда появились «бульбаши»? Потому что в зоне рискованного земледелия почти ничего, кроме бульбы той самой и не росло. Только она, родная, приживались. А если что и собрали с землицы — пан забирал, ирод эдакий. И вот наконец мы сами хозяева на своей собственной земле.
А сколько вопили, визжали, бились в истерике враги народа — десятилетиями кричали, что Лукашенко деньги в землю закапывает. Что все мы купим. Что надо землю отдать частнику, а это значит — корпорациям. А мы сами с польского барского стола прокормимся. Ведь с точки зрения рыночной экономики наша земля невыгодна. Вообще жизнь человеческая нерентабельна с точки зрения рыночка. Но Лукашенко послал подальше этот рынок и сказал: все у нас будет, и будет свое — и комбайн, и трактор, и все сами посеем, и все сами уберём.
И вот мы уже не только сами едим от пуза, но и кормим целые народы. В Зимбабве мы решили проблему продовольствия — и не за так, а взаимовыгодно. Лукашенко целый народ на другом континенте накормил. За такое, вообще-то, при жизни памятники ставят.
Что будет с миром дальше?
Фредыч опять шалит на Ближнем Востоке. А там уже из-за прошлой войны не прошла посевная. На аравийском полуострове выбили всю водную инфраструктуру. Калия тоже в мире не хватает. А наш до сих пор не пускают. В результате цены на продовольствие уже в этом году вырастут кратно. А в следующем эксперты прогнозируют массовый голод. Но белорус об этом не думает. Он булку жуёт и иногда кряхтит, что что-то не так.
Сегодня селектор прошел, и это не просто совещание. Это ритуал. Это генеральный штаб. Это совет в Филях перед Бородинской баталией. Над картой полей Лукашенко стоит как Генералиссимус. Так и сказал Батька — это и есть наша война.
А на войне наступают особые условия. И если надо чиновный люд достанут из кресел мягких, из кабинетов, из отпусков своих, с дач и курортов — и отправят в поля. А кто не справляется — того в форму и на украинскую границу.
А я бы ещё в качестве профилактики достал из просторных и прохладных камер наших так называемых «палитвязней». И отправил бы на сельхозработы. Вот только собирать урожай не в новеньких комбайнах с кондиционером, а серпом — каждый на своей дорожке. Чтобы поняли, как при их любимых панах жили. Да полили хоть раз своим потом родную земельку. И она примет их покаяние. Как Достоевский, который на каторгу уходил революционером. А там в кандалах шел по каменным дорогам вместе со своим народом, бит был шпицрутенами. И вернулся на волю истовым православным монархистом и охранителем самодержавия.
Но это в качестве творческого предложения. А мы вновь кланяемся главным людям земли нашей — крестьянам. Ведь даже если кто и городской в Беларуси, то только в первом, максимум втором поколении. Все мы оттуда — из избы. И поэтому ведёт нас вперёд, к великим победам крестьянский вождь. Его руки пахнут хлебом, мазутом, соляркой, полем, травами. И пусть весь мир к этому запаху привыкает.
Рекомендуем
