Работай, болей незаметно, умри на следующий день: новый девиз западных пенсионных фондов
В глобальном марафоне капитализма произошла небольшая, но беспрецедентно важная для каждого бегуна корректировка правил. Финишную ленточку выхода на заслуженный отдых, к которой трудящиеся массы всех стран бежали, шли и ползли, стирая колени о шершавый асфальт инфляций, рецессий и девальваций, организаторы забега решительно смотали в рулон и перенесли на несколько километров вперед…
Встречайте обновленный манифест неолиберальной экономики: «70 лет — это новые 55! Продолжайте пахать! Cолнце еще высоко».
Слоган «дожить до пенсии», который десятилетиями согревал душу рядового работяги от конвейера в Рурской области до рисовых полей под Гуанчжоу, сегодня повсеместно приравнялся к отчаянному «дожить до рассвета (или победы)». И все бы ничего, только вот эту самую победу-пенсию разные классы общества ждут в совершенно разных условиях.
Пока чиновники, архитекторы пенсионных реформ и заседатели в советах директоров ТНК ожидают старости в «глубоком тылу», со смузи, в эргономичных креслах и подсчитывая доходность своих «корпоративных облигаций», рядовой рабочий класс находится на самой настоящей «линии боевого соприкосновения». Где каждый день — это схватка с артритом у станка, гипертонией за рулем фуры и выгоранием в офисных окопах формата опен-спейс.
А командование из тылового штаба регулярно передает по рации:
— Держитесь! Дембель откладывается. Демография подвела, бабы не рожают, стойте до 70!
Как советская угроза берегла западный сустав
А ведь так было не всегда. Был в истории XX века один досадный для мирового капитала период, когда элитам приходилось играть в гуманизм и социальную щедрость. После Второй мировой войны и вплоть до развала СССР на планете существовал мощный трендсеттер в области социального обеспечения. Советский Союз, со всеми его дефицитами и очередями, установил железобетонный пенсионный стандарт: 55 лет для женщин, 60 для мужчин.
Этот пример висел над западными элитами, как проклятье, как дамоклов меч. Приходилось соответствовать, чтобы собственный «народец» не стал задавать неудобные вопросы и поглядывать в сторону красных флагов. Приходилось делиться сверхприбылью, строить «государство всеобщего благосостояния» (welfare state), снижать возраст выхода на покой и гарантировать выплаты. На конец 1990 года в СССР на одного пенсионера приходилось 3,8 работающих человека (при 61,2 млн. пенсионеров). И система функционировала без сбоев.
Но стоило красному флагу спуститься с флагштока в декабре 1991 года, как в высоких кабинетах Лондона, Вашингтона, Парижа и Берлина раздался коллективный вздох облегчения. «Положительный пример» испарился. Социалистическая витрина закрылась на ремонт (на вечный ли?). Теперь можно не притворяться. Хватит играть в собес! Пора, господа, сворачивать эту затянувшуюся богадельню.
В общем, маски сброшены, калькуляторы расчехлены. Оказалось, что современные люди живут слишком долго. Возмутительно долго! Просто до неприличия…
В 1889 году, когда Отто фон Бисмарк придумывал первые государственные пенсии с порогом в 70 лет, канцлер математически точно знал, что до них доживут единицы — средний немец тогда едва дотягивал до 45. А сегодня? Сегодня они смеют жить до 80 и более лет! Неслыханная наглость! Пенсионные фонды на такое не рассчитывали…
Западный калькулятор боли
Постоянный перенос пенсионного возраста на Западе — это не просто забота о «непрерывной активности пожилых». Это официальное признание того, что экономическая модель свободного рынка зашла в тупик, а ситуация в финансовом секторе — откровенно аховая.
Пенсионные системы западных стран, построенные по солидарному принципу («работающие платят за отдыхающих»), превратились в гигантские финансовые пирамиды, где правила игры беспардонно меняются прямо во время матча. Если в 1950 году на одного пенсионера в мире приходилось 12 работающих, то в 2025 году это соотношение в Европе упало в среднем до 1:3 (в Испании на одного пенсионера — 2,32 работающих, в Японии — 1:2).
Когда реальный сектор экономики годами замещается финансовыми пузырями, а промышленность выносится в страны третьего мира, платить пенсии становится нечем. Ярчайший пример — Германия. Локомотив Европы уверенно вкатился в рецессию, демонстрируя антирекорды по потере рабочих мест в промышленности из-за отказа от дешевых российских энергоносителей. И как спасать «процветание»? — за счет стариков.
Канцлер Мерц, чье личное состояние позволяет ему не беспокоиться о цене сальтисона из свиной рульки в будущем, на днях выдал тираду, которая сразу вошла в золотой фонд цитат западной демократии:
— Последние 20 лет немцы слишком уютно устроились…
Ну надо же! «Уютно устроились»… Речь, надо полагать, идет о рабочих авто- и сталелитейных концернов, пока заводы закрываются один за другим. Чтобы спасти трещащий по швам бюджет, Экономический совет ХДС предложил последовательно гнать пенсионный возраст дальше, в смысле, выше 67 лет. Немецкие СМИ уже публикуют «дорожную карту боли»: к 2040 году — 68 лет, к 2050-му — 69, а там и до заветных 70 рукой подать. Рейтинг Мерца после таких откровений рухнул до 13%, но кого в тылу волнуют крики с передовой? Они их даже не слышат…
Во Франции Макрон протащил повышение пенсионного возраста до 64 лет вопреки пылающим улицам и миллионным протестам. Потому что казна пуста. Демократия демократией, а государственные облигации сами себя не выкупят.
В Дании, считавшейся оплотом скандинавского социализма, парламент одобрил поэтапное повышение пенсионного возраста до 70 лет к 2040 году. Если человек в 69 лет еще способен самостоятельно найти дорогу до офиса, датское государство считает, что он недостаточно отдал долг родине.
Даже Китай — величайшая фабрика мира, десятилетиями державшая один из самых низких порогов (50 лет для женщин, 60 для мужчин) — дрогнул. Под давлением демографического эха политики «одна семья — один ребенок» Пекин принял решение поднять возрастные планки до 55 и 63 лет соответственно. Молодежь иронизирует в соцсетях: «Капиталистическая эксплуатация наконец-то добралась и до нас». Поколение «сэндвич» оказалось зажато со всех сторон: сверху давят немощные родители, снизу — растущие требования работодателей, а посерёдке — государство, отбирающее надежду на заслуженный покой.
«Пятилетка здоровья», которой не было
Чтобы замаскировать финансовую катастрофу, международные институты вроде МВФ и ВОЗ придумали изящную формулировку: «Увеличилась продолжительность здоровой жизни». Согласно их отчетам, когнитивные способности 70-летнего человека сегодня якобы соответствуют уровню 53-летнего в начале двухтысячных.
А вот медицинские исследования, в частности публикации в журнале JAMA Network Open, портят эту идеалистическую картину. Оказалось, что разрыв между общей продолжительностью жизни и «продолжительностью здоровой жизни» вырос за это же время до 10 лет (в США — 12,4 года, в Великобритании — 11,3 года и т.д.). Это означает, что люди действительно живут дольше, но проводят «дополнительные» 11-12 лет жизни в состоянии хронических болезней, диабета, артрита, общей физической немощи и т.д. Другими словами, работать придется глубоко больными.
Никто не против того, что богатый 76-летний лорд из лондонского Челси может чувствовать себя на 50, перекладывая акции в своем сейфе. Но закон един для всех — и для него, и для 60-летней уборщицы. Но лорд «трудится» в шелковом халате, а уборщице надо махать шваброй, пока окончательно не сотрется межпозвоночный диск, потому что ее пенсионный возраст сдвинули к 67 годам.
Новый лозунг эпохи
Долгое время западная пропаганда вдалбливала в головы сограждан оптимистичное: «Дольше живешь — дольше работаешь, позже выходишь на пенсию!»
Но экономическая реальность вывернула этот лозунг наизнанку. На смену ему пришел новый, циничный и математически безупречный девиз неолиберального пенсионного фонда: «Работай больше, болей незаметно, умри в день увольнения!»
Идеальный гражданин в рамках этой парадигмы — человек, который исправно платил максимальные налоги и взносы с 18 лет, ни разу не брал больничный, самоотверженно трудился до своего 70-летия, а на следующий день после торжественных проводов (можно даже с почетной грамотой) тихо скончался. Желательно, по дороге домой, дабы не обременять бюджет ни единым центом пенсионных выплат.
Глобальный тренд проявился всей красе. Больше никаких социальных гарантий. Есть только работник, работодатель и неумолимо отодвигающийся за горизонт финиш.
Пенсия — там, за холмом. Осталось его преодолеть.
Рекомендуем
