Обещанного 23 года ждут. Что изменит вывод войск из Ирака

Долго ли, коротко ли, но оккупация Ирака закончилась. С момента нападения на страну прошло 23 года, и вот американские базы официально переданы иракскому правительству. Вряд ли это жест доброй воли — после иранских ракетных ударов их дешевле отдать, чем ремонтировать. А все прочие страны получили наглядный ответ: сколько государство будет восстанавливать суверенитет после военного поражения.

За это время Ирак пережил гражданскую войну и стал плацдармом ИГИЛ, но виноватых не найти — просто демократия плохо строилась, а народ оказался не готов к «иракской свободе» (так называлась операция вторжения западной коалиции).

Вывод войск при этом идет уже два года, но все это время незваные гости сидели в предбаннике и заказывали то «посошковую», то «стременную», то «оглобляную». Потому что в условиях войны с Ираном Трампу были нужны глаза и уши на границе. Тем не менее, сегодня именно Багдад или, правильнее говорить, шиитское ополчение, стало главным помощником Ирана в регионе. Что удивительно для двух государств, которые воевали между собой много лет.

Как и отмечал Александр Лукашенко в интервью «Аль-Арабия», американская политика в регионе объединила против себя всех вчерашних противников.

При этом между официальным Багдадом и Вашингтоном тоже сильно искрило: во время нападения на Иран американцы начали бомбить штабы и части иракской армии, которую обозвали «террористической». Правда и то, что иракские подразделения до этого атаковали военные базы США — так что союзники являлись таковыми только на бумаге. Единственный всплеск союзной активности был 10 лет назад, когда западная коалиция начала с иракских баз бомбить ИГИЛ. Но и тогда американцы воевали с ИГИЛ-овцвами для отвода глаз, чтобы направить агрессию против Башара Асада, а затем Ирана.

Иран же все это время выстраивал в разрушенном Ираке базу для социальной поддержки: создавалось шиитское ополчение, которое официально входило в армию суннитского Ирака, но которым экономически помогали иранские силовые структуры. Так наиболее боеспособные подразделения иракской армии по факту оказались… иранскими.

Суета к выборам в Штатах

Трамп заявлял о победе над Ираном уже около 70 раз, и последний был на этой неделе. Примерно звучало, что «война закончится, когда мы победим, а это уже скоро». Но на самом деле Дональду нечем хвастать, кроме рекордно дорогого дизеля на родине. Его заявления должны сбить цены на нефть, а имитация переговоров с Ираном позволит Трампу затянуть ситуацию до ноября, чтобы рост цен случился после выборов, а не до.

Иранцам же нужен обратный эффект — крушение республиканцев на выборах и дорогая нефть. Поэтому если делать какие-то прогнозы, то переговоры ничего не дадут, и все останутся при своем.

Демпартия США Ирану не симпатизирует, для них это лишь способ укусить Трампа. А народу заморские войны безразличны: важен бензин, мигранты и медстраховки. Жить при этом стало хуже, а Трамп показывает дутый рост экономики из-за «пузыря» ИИ-компаний. Так что республиканцам придется переизбираться на голых обещаниях.

Что касается американских военных, то они сейчас — чуть ли не главные оппозиционеры. Именно на них повесили поражение в Иране, а общее падение социальных расходов отражается на ветеранах всех войн, их медобслуживании и всевозможных выплатах. Есть и публичные расколы по поводу политики Трампа на Ближнем Востоке: по идее, вывод войск из региона должен показать стремление Трампа к миру, но всем понятно, что иракцы вышли из-под контроля и буквально стреляли в спину своему союзнику, примерно как до этого – афганская армия.

Что нам с того?

Освободившиеся спецы Пентагона и ЦРУ теперь перейдут на другую работу: кто-то против Ирана, а кто-то — на украинское и европейское направление. Если где-то убыло, значит, где-то прибыло. Мы недолго радовались позорному выходу США из Афганистана: все эти люди получили новые военные задачи на Украине, и теперь впору плакать. Да и Китай очень аккуратно относится к украинскому кризису, потому что понимает: следующим может стать Тайвань. Так что конфликт в Европе будет затягиваться.

Цены на нефть обещают только расти. Ормузский пролив не открыт, а есть вариант, что Йемен начнет перехватывать суда в соседнем проливе — Баб-эль-Мандебском. Тогда будет закрыто не 20% мирового трафика нефти, а все 30% — вот вам и цена в 150 долларов за баррель.

Для слабых экономик мира это станет шоком, и те, кто вчера покупал белорусское ДСП, калий или трактора, могут перестать это делать. Кроме, разумеется, стран-экспортеров нефти. Так что Александр Лукашенко не просто так говорит про окно, которое открылось на рынке: сейчас важна не цена, а гарантированная и безопасная логистика в те страны, с которыми мы дружим.

Так что на Ближнем Востоке белорусской продукции станет больше, но при условии, что там не случится новой войны или, не дай бог, ядерного удара. Но тогда серая бумага «Беллесбумпрома» точно понадобиться всему миру — известно для чего.