Репортаж из кабинета врача из Борисова, откуда мужчины иногда сбегают

В детстве она представляла, как станет врачом, зайдет в палату к маме и скажет: «Я тебя вылечу». Мама часто болела, и маленькая Света из Могилевской области верила, что ее любовь и знания сильнее любой болезни. Мечта привела ее в Борисов. Случайно. Но, как потом оказалось, что никакой случайности не было.

В регионе на Минщине она нашла то, о чем мечтала с университетской скамьи. Врач принимает в том самом кабинете №4 кожно-венерологического диспансера, куда люди идут с тем, чем не делятся за ужином с друзьями. А затем отправляется в новый кабинет местной ЦРБ, где надевает форму косметолога. Здесь, среди сертифицированных европейских препаратов, она делает то, что многие женщины (а иногда и мужчины) привыкли искать в дорогих минских клиниках.

Встретились со Светланой и узнали, как не заразиться, когда каждый день вокруг — пациенты, почему мужчины выбегают из кабинета косметолога, а потом возвращаются и зачем врачу-дерматовенерологу учиться «делать» губы?

Сначала я думала, что мы будем говорить в просторном светлом кабинете косметологии. Но Светлана Гаспадарик предложила встретиться там, где она проводит большую часть времени, — в старом корпусе кожно-венерологического диспансера. Здесь, в кабинете №4, где ведется прием людей с заразными заболеваниями, свои порядки. Пациенты не любят лишних глаз и огласки. Поэтому мы разговариваем в перерыве, быстро, но так, чтобы успеть главное.

— Это непростой кабинет, — говорит Светлана, поправляя бейдж. — Здесь много дополнительной работы, которая требует внимания. Но это моя мечта, за которой после университета я готова была ехать в любой конец страны. И сегодня говорю уверенно, что выбрала абсолютно свое дело. Я люблю кожу!

«Жутко тряслась перед первым пациентом»

В Борисов Светлана попала случайно — по распределению после Гомельского медуниверситета. Но случайность оказалась счастливой: здесь жила двоюродная сестра, военный медик, которая приехала в город еще в 97-м. Борисов девушке понравился еще во время редких визитов в гости. А когда пришло время выбирать узкую специализацию, она без колебаний остановилась на дерматовенерологии, работать в которой была готова в любом городе.

— Я всегда хотела быть врачом. С первых классов, наверное, — вспоминает Светлана. — У меня тетя медработник, сестра медработник. Но самое главное — я хотела вылечить маму. Она часто болела, и я представляла, что стану врачом и спасу ее. Хотелось помогать людям. В университете поняла, что мне нравится дерматовенерология. Тогда можно было стать узким специалистом, поэтому была готова к любому распределению, лишь бы по этому направлению.

Свой первый самостоятельный прием она помнит до сих пор. Было это еще на интернатуре. Куратор решил, что молодая коллега уже готова, и посадил ее одну в кабинет.

— Я тряслась жутко, мне было страшно, — признается Светлана. — Первым пациентом оказался мужчина с распространенным псориазом, который пришел за госпитализацией. Он увидел мое волнение и решил поддержать: «Вы не переживайте, я на госпитализацию, напишите мне направление». И страх как-то пропал. Рядом со мной была медсестра Тамара Григорьевна, с которой работаем вместе до сих пор. Когда рядом такой опытный специалист, врачу значительно проще. Она и подскажет, и поможет, и напишет все, как надо.

«Если ничего не отваливается, мужчина не придет»

За годы работы Светлана привыкла к тому, что мужчины — редкие пациенты. И не из-за того, что болеют меньше. Самостоятельно обращаются либо молодые и продвинутые, либо когда терпеть уже невозможно. В кабинет их чаще всего приводят жены или матери.

— Был у меня пациент, который никак не мог сформулировать, что его беспокоит. «Вот тут и там что-то…» — и всё. Зашла жена и все четко рассказала: когда, где, как чешется. В итоге оказалось, что у мужчины дерматоз Дюринга — серьезное буллезное заболевание, которое требует длительного наблюдения и диеты. Если бы ни супруга, сразу поставить такой диагноз было бы сложно. Мужчины, они такие: если не сильно чешется, не болит, ничего не отваливается — значит, всё нормально, — с улыбкой говорит Светлана. — А если уже ночами не спят, тогда приходят.

Был и другой запоминающийся случай — с молодым парнем, которому на тот момент было всего 17 лет. Он пришел с жалобами на пятно, которое долго не проходило. Светлана осмотрела его и даже без дерматоскопа поняла: это базалиома — базальноклеточная карцинома, злокачественный процесс, ограниченный кожей. Такое обычно встречается у людей старшего возраста, которые много лет работали на солнце или любили загорать.

— У 17-летнего парня этого быть не должно вообще. Но случилось, — говорит врач. — Хорошо, что вовремя выявили. Базалиома не дает метастазов, но «подъедает» подлежащие ткани. Если бы запустили, могла быть деформация носа или, если рядом с глазом, серьезные последствия. Парня отправили к онкологу, диагноз подтвердился. Операция прошла успешно, сейчас он под наблюдением, все хорошо.

«Чесотка? Я думала, это из учебников»

Самые частые заболевания на общем приеме, по словам Светланы, — это контактные и аллергические дерматиты. Помыли пол химией, съели что-то не то — и вот уже кожа реагирует. Но специфика ее кабинета — это совсем другая история.

— Очень много грибковой инфекции. В основном онихомикозы — микоз ногтевых пластин ног. И чесотка, — перечисляет она. — Когда я училась, мне казалось, что чесотка — это что-то из учебников, что в жизни такое часто не встретишь. А сейчас я сталкиваюсь с ней довольно часто. Микроспория, которая передается от животных, — котов, собак, — тоже не редкость.

Не могли не спросить: «Как ей самой удается не заразиться?».

— Ни разу не болела, — отвечает спокойно. — У нас строгий санэпидрежим. После каждого пациента с чесоткой обрабатываем все: от входной двери до стула, ручки, поверхности. Санитарочки в холле постоянно начеку. Плюс кварцевание. Никто из нас ни разу не заболел.

Косметология по-государственному: «Это может позволить себе практически каждый»

Во вторник у Светланы другой день. Мы перемещаемся в новый корпус Борисовской ЦРБ, где расположен косметологический кабинет. Сюда она приходит уже как специалист с дополнительной квалификацией — курсы на кафедре БелМАПО (теперь это институт переподготовки) позади. Теперь она не только лечит болезни кожи, но и помогает пациентам чувствовать себя красивее.

— Косметология не может быть бесплатной, потому что это необязательно, — объясняет она. — Морщины или гиперпигментация не влияют на здоровье, но отражаются на качестве жизни. Поэтому это платно. Но доступно. То, что может позволить себе практически каждый.

В кабинете есть все для инъекционных процедур. Светлана делает биоревитализацию (препараты с гиалуроновой кислотой, полинуклеотидами, аминокислотами), коррекцию мимических морщин ботулотоксином (французский «Диспорт»), увеличение губ. А еще — удаление доброкачественных новообразований методом электрокоагуляции: папиллом, гемангиом, себорейных кератом. То, с чем человек может прожить всю жизнь без вреда для здоровья, но каждый раз перед зеркалом портить себе настроение.

— С эстетической целью мы эти вещи удаляем, — говорит Светлана. — И база уже сформирована, есть постоянные пациенты. Но это не история «уколол и забыл». Косметология — работа вдолгую. Ботулотоксин действует три-шесть месяцев, потом нужно повторять. Гиалуроновая кислота выводится из организма: у кого-то через полгода, у кого-то через год, в зависимости от метаболизма и плотности препарата. Все индивидуально, все обсуждаем на консультации.

«Муж выбежал из кабинета, но жена его вернула»

Мы спрашиваем, приходят ли к ней в косметологический кабинет мужчины. Оказывается, да, но редко.

— Были, — кивает она. — В основном жены приводят. Им, наверное, неудобно, дискомфортно. Мужчины они такие — даже если больно, показывать же нельзя, они же мужчины. Был у меня пациент, который пришел на удаление новообразования. Элемент был крупный, я предложила сделать местную анестезию. Он так испугался, что выбежал из кабинета. Потом жена его уговорила, вернули, и процедуру все-таки провели.

После вопроса, пробовала ли она свои навыки на муже, Светлана смеется:

— О, мой муж испытывает на себе все, чему я учусь. Он был уколот всем, чем только можно, мазался всем, чем только можно. Я колола ему и гиалуроновую кислоту, и полинуклеотиды, и в волосистую часть головы колола. Это болезненная процедура, ему очень не понравилось. Результат был, но довольным он не был, — улыбается она.

Для особо чувствительных пациентов в кабинете есть антистрессы — мягкие игрушки, которые можно мять в руках во время процедуры.

«В кабинете на дому такой гарантии никто не даст»

Светлана уверена: идти на косметологические процедуры нужно именно в государственное учреждение. Не к «мастеру на дому», не в сомнительный кабинет, где не знаешь, что за препарат в шприце.

— У нас все по нормам и правилам, — говорит она. — Препараты закупаются для ЦРБ, они имеют регистрационное удостоверение Министерства здравоохранения. Только сертифицированные европейские средства. Плюс, если случится аллергическая реакция или, не дай Бог, анафилактический шок, мы умеем оказывать экстренную помощь. У нас есть аптечка со всем необходимым. Счет может идти на минуты. В кабинете на дому такой гарантии никто не даст.

К процедуре пациент должен подходить здоровым. Если есть герпес или даже легкая простуда, Светлана откажет — риск осложнений слишком высок.

— Поэтому, когда вы идете в специализированное учреждение, вы в большей безопасности, — резюмирует она. — Вы получаете качественный препарат и квалифицированного специалиста.

«У меня первый пациент на ГИБТ»

Рабочий день Светланы не ограничивается косметологией. После перерыва она возвращается в диспансер, где ждут пациенты с тяжелыми дерматозами: псориазом, экземой, атопическим дерматитом.

— Скоро у нас будет первый пациент в Борисове, который получит генно-инженерную биологическую терапию по поводу псориаза, — с гордостью говорит она. — Это серьезный, дорогой препарат. Пациенты сами его приобрести не могут, но по показаниям его выделяют из республиканского бюджета бесплатно. Не каждый врач на приеме имеет право его назначить без дополнительных консилиумов. Мой пациент поедет на республиканский консилиум. Это большая победа. Есть у нас и пациенты с тяжелыми формами акне. Они получают системный изотретиноин — «Акнекутан» и «Роаккутан». Это не те «болтушки», которыми лечились раньше. Это серьезный препарат, требующий постоянного контроля анализов. И он тоже доступен пациентам. Мы выводим их в ремиссию, а потом уже занимаемся восстановлением кожи — в том числе и косметологическими процедурами.

Одна из таких пациенток — девушка, 20 лет. После курса изотретиноина, когда активная фаза акне осталась позади, Светлана провела ей инъекционные процедуры для восстановления качества кожи.

— Сгладились рубчики, улучшилось состояние кожи. Человек доволен, — говорит врач. — У нее сияет кожа. Для женщины это важно, правда? Хочется быть красивой.

«Я узнаю пациентов на улице, но не подхожу»

На прощание спрашиваю: «Узнают ли пациенты Светлану в городе, подходят ли поблагодарить?».

— Бывает, — улыбается Светлана. — Я своих пациентов знаю в лицо. Вижу: человек хорошо выглядит, улыбается — и в душе радуюсь, что в этом есть и моя заслуга. Но стараюсь не подходить первой. Это все-таки конфиденциальная информация. Если человек сам подходит — общаемся, узнаю, как дела.

В планах у Светланы — продолжать учиться. Дерматология и косметология развиваются стремительно, новое появляется чуть ли не каждый день.

— Это учеба на всю жизнь, — признается врач.

Светлана не ведет Instagram. Не снимает видео с процессами. Не рекламирует себя. Ее пациенты приходят по сарафанному радио — от подруги, соседки, мамы. Приходят и остаются. Потому что здесь, в обычном государственном диспансере, работает врач, который не пытается продать лишнюю процедуру, не запугивает и не обещает чудес. Он просто делает свою работу. Хорошо, спокойно, профессионально. Она часто вспоминает ту девочку, которая хотела вылечить маму. Та девочка выросла. И теперь лечит других. И в ее голосе — ни тени усталости. Только спокойная, глубокая любовь к делу, которое она выбрала когда-то и которому остается верна до сих пор.

Я смотрю, как она уходит по коридору, и думаю: вот ведь удивительная женщина. Потому что быть врачом — это не только лечить. Это еще и помнить каждого пациента. Переживать за того парня с базалиомой, который пришел вовремя. Радоваться за девушку, у которой после тяжелого акне засияла кожа. Ждать решения республиканского консилиума для своего первого пациента на генно-инженерной терапии. И иногда — узнавать на улице тех, кому помогла, и тихо радоваться, не подходя, не нарушая границ…