Generic selectors
Exact matches only
Search in title
Search in content

Шесть внуков, пять правнуков и учительство до 75 лет – узница концлагеря «Озаричи» о своей жизни

Шесть внуков, пять правнуков и учительство до 75 лет – узница концлагеря «Озаричи» о своей жизни
Фото: Эвелина Бурбуть и из архива ТЦСОН Логойского района

На ее глазах взрывали людей, изнеможенных и душевно покалеченных, а она шла по минному полю мимо останков. И это все в четырехлетнем возрасте. Три дня из детства, которые врезались в память на всю жизнь и по сей день вызывают слезы на глазах.

Но, несмотря на все ужасы, увиденные в столь раннем возрасте, в разговоре она особенно подчеркивает достижения своих детей и учеников и стаж работы по одной специальности. В свои почти 83 года она играет в развивающие компьютерные игры и общается по Skype. Съездили в территориальный центр социального обслуживания населения Логойского района, чтобы поговорить с малолетней узницей концлагеря «Озаричи» Светланой Иосифовной Пашкевич.

Узница
Улыбка ей так к лицу!

Неудавшаяся эвакуация и три лагеря

– Сколько вам было лет, когда началась война?

Мне был год и десять месяцев. В концлагерь нас отправили в 1944 году. Там очень мало мы дней были. Когда из Жлобина нас туда гнали, мне было 4,5 года. Мы – это я, мама и сестра (старше меня на шесть лет). Сестра еще живая. Вчера вот ей звонила, спрашивала, правильно ли рассказываю. Она мне и сказала, что нас не сразу в это место привели. Жлобин называется южным районом, а нас сгоняли на берег Днепра всех: детей, женщин… Мужчин что-то не помню. Ну, с детьми были в основном. Я чайник несла (это уже сестра мне сказала), был март, еще холодно. И потом нас погрузили в товарные вагоны, сгрузили на одной станции. Там переночевали. Потом перешли в другое место, также переночевали, а потом – в третье, где уже и остались.

16,5 тысяч человек уничтожили немецко-фашистские захватчики в концлагере “Озаричи” во время Великой Отечественной войны

Спросила у сестры: «А что мы ели?» А она мне: «Ничего». Самый интересный факт, что, когда нас к берегу Днепра согнали, у всех отобрали все, что было. Помню, как у мамы выкручивали руки, сняли мешок с вещами с плеч – и в кучу кинули. И мы шли абсолютно без ничего. Может, в том чайнике что-то было, но я не помню, чтобы мы что-то ели. Ну, а потом, когда в третий лагерь нас пригнали (это теперь я знаю), мы заболели брюшным тифом. Читала, что запрещали костры разводить, но помню, что небольшой костер такой был. Люди как-то умудрялись. Охраняли нас полицаи в основном. Они все были в одинаковую форму одеты – я не знаю, немец это или не немец. Вся колючая проволока была заминирована.

Здесь мы были три дня. Если бы больше, нас бы уже никого не было, потому что голод, холод и тиф. Один из фактов, который я хорошо помню (сестра тоже)… Где-то в двенадцать часов ночи стало тихо. Все же на улице, на болоте, на этих ветках сидели, лежали. Тихо. Увидели, что немцев. Три красноармейца, сказали: «Никуда не идите, не шевелитесь – все кругом заминировано». И тут люди увидели: гора белого хлеба. А все голодные, холодные – и побежали за ним. Хлеб был заминирован, и они все взорвались. Мама, чтобы нас не потерять, осталась с нами, не побежала. И я помню, как мы шли, переступая через оторванные ноги, руки, головы… Была узкая дорожка только для одного человека. Даже мать с ребенком не могла пройти, потому что кругом были мины. Мы гуськом шли, а по краям стояли красноармейцы, чтобы никто никуда не ступил.


– А почему не эвакуировались?

Это мне сестра уже сказала: «Мы тоже поехали в эвакуацию, но по пути на Гомель машинист остановился и сказал всем выходить и расходиться, потому что город уже был под немцами». Ехать некуда. А мой отец был шофер, сопровождал груз промышленный (станки), который вывозили. Под Гомелем их застопорили, и они приняли бой. Он там и погиб. Откуда мы знаем? В этом эшелоне, в котором ехал отец, была соседка, и она все видела. А когда вернулась уже, рассказала маме.

 – Когда все-таки выбрались, что было дальше?

Когда нас уже освободили, мы были больные. Сестра моя не могла сама идти. Тут же в первой деревне был госпиталь – и нас сразу туда направили. Мама осталась здоровой, потому что переболела еще до войны. Она помогала в госпитале. Одежду, конечно, всю спалили. Помню момент, как всех брили. У меня были, мама говорила, очень красивые волнистые волосы. И она на коленях просила этого парикмахера, чтобы не сбривали. А вши были кругом, ползали, как муравьи. Все равно побрили. И вот мы с сестрой выжили, хотя многие люди умирали. До освобождения Жлобина жили как беженцы в одной деревне. А потом мама перебралась поближе к городу, и там мы пробыли около двух месяцев. Жлобин еще был занят.

Как жили? Я помню, что ходили просить милостыню. Есть было нечего. Большинство давали, а некоторые даже собак спускали на детей. Всякие люди были. 1 июля, когда Жлобин уже освободили, мама с сестрой пошли в город осмотреться. Наш дом остался целый, там немцы жили, а нас они выгнали еще до угона в Озаричи. Мы поселились у своей тетки. Она была эвакуирована, а дом был свободный. В нашем жил во время войны немец, и потом он еще к себе одного немца позвал. Когда мы пришли в свой дом, сразу в огород побежали, а там – смородина зеленая. И мы ели ее с таким удовольствием! Спрашиваю сестру, что мы вообще ели. Она говорит: «Напротив у людей (там тоже никого еще не было) салат рос. Вот мы этот салат собирали и химикатом брызгали – карбидом. Он, когда растворялся, кисленьким становился».

– Война сильно отразилась на вашем здоровье?

Вы знаете, я даже где-то читала, что детям, которые пережили войну, сам Господь Бог продлевает жизнь, как в награду за то, что они страдали в детстве. Этот голод, нищета… Серьезных болезней не было. Может, тогда меньше обращали на такое внимание. Вот в школе я страдала свинкой. У меня даже фотография есть, где шея обвязана платком. Я как бы переросла ее. Тогда не бежали к врачу чуть что – своими средствами лечились. Вот свинкой я болела долго. Вообще, долгожители в Беларуси в основном – это люди, пережившие войну.

Узница
По местам боевой славы

Школа, институт и любимая работа и после пенсии

– Как в школу пошли, помните?

Помню слова директора: «Вот эта женщина в красном платье ваша учительница». А знаете, как учились? Школа тоже была разрушена, и снимали комнаты у людей. В нашем доме мы тоже самую большую комнату сдавали под школу. Но это был первый год. А потом школу быстро отстроили, занимались там. Десять классов тогда мы кончали. Экзамены сдавали, начиная с четвертого. В седьмом классе, помню, было двенадцать экзаменов. Ученики тогда очень любили читать: и на переменах, и на уроках, если находили возможность. В библиотеку за книгами очередь стояла! Похвалюсь, что я окончила школу с серебряной медалью: по русскому была четверка. Медаль тогда давала право поступить без экзаменов, но было собеседование. Я в Гомельский пединститут поступала и сомневалась, на кого мне пойти: любила химию и математику. Пошла на математика. Я окончила физмат и все время работала математиком. И даже здесь, в районе, будучи пенсионером. Проработала до 75 лет. А сразу после этого пришла сюда, в центр – и так уже семь лет.

– На что жили, когда учились?

Только на стипендию, и мне мама ничем не могла помочь. За все пять лет учебы она мне один раз прислала корзину яблок. Мы жили в общежитии, нас было семь человек в комнате, и все девчонки, кроме меня и еще одной, были из деревень. Им сала родители давали сколько угодно. Холодильника не было – за окно вешали. И вот сало, хлеб, чай – такая была еда. На переменах в институте покупали пирожки, пончики, чай какой-нибудь.

Узница
С подругами

– Как складывалась ваша карьере?

Тогда очень не хватало кадров, и нам сказали: «Кто согласен ехать в Брестскую область, сразу выходите. Я хотела в Жлобин, но сказали, что Жлобин и Жлобинский район отпадают. Там было три места всего лишь. И мы с подругой поехали в Брестскую область. Первая школа, в которую направили, средняя, света не было, вечерние занятие проводились при лампах. Ну, а потом там случилось ЧП. Летом был организован лагерь, и туда собрали самых лучших учеников. Переправляться нужно было на громадных лодках, на которых люди возили дрова. Я как раз была в отпуске. Технички, учителя и пионервожатые сопровождали. И когда они вместе с детьми плыли по реке Припять, навстречу шел катер. Как потом выяснилось, команда была пьяная, решили детей на волнах покатать. И они мимо быстро проехали. Волны накрыли лодки, те опрокинулись. Больше половины утонули. А это же Западная Беларусь – там народ достаточно жесткий. Когда оставшиеся вернулись в деревню, жители схватили пионервожатую за галстук и тащили ее утопить. В отместку. Был очень громкий скандал, директора судили, потом перешли на экипаж.

После этого случая я попросила перевести меня в другую школу. В районо не хотели. А потом получилось так, что физика из другой школы, более крупной, нужно было кем-то заменить. Школа находилась в деревне Рубель Столинского района, в каждом классе было по сорок человек. И меня стали уговаривать. Много раз вызывали, пытались уговорить, я все не соглашалась. В конце концов сказали: «Если не согласишься – исключим из комсомола». В то время это было бы трагедией. Ну, меня вызвали на бюро райкома комсомола. «Поедете?». «Поеду». И я вот в этой школе проработала до пенсии и после нее. Я работала математиком и организатором внеклассной и внешкольной воспитательной работы. Первая в районе организовала торжественное вручение паспортов. Мне за работу дали знак «Отличник народного образования», есть грамота Министерства образования БССР. Очень сильные ученики были. Дети были любознательными, а мы старательными, активными.

Жить было трудно, но выжили. Сестра получила высшее образование и я. Мама старалась, конечно. Когда я стала работать, она еще была жива. В первый год я, как первую зарплату (120 рублей) получила, тридцать рублей ей послала. И с каждой зарплаты посылала. И что вы думаете? Она эти деньги собирала, а потом мне покупала то шерстяную кофточку, то еще что. Это потом уже я узнала. Мама есть мама.

Узница
Нам года не беда

Новые начала в Логойске

– А как вас занесло так далеко от Брестской области?

Муж мой был зубной врач очень хороший, к нему ездили из райцентра на лечение. Когда его не стало, дети (они все в Минске) перевезли меня сюда. На сам Минск не хватало ресурсов, поэтому выбрали Логойск. Когда приехала, пришла в милицию оформлять документы на дом. Смотрю, написано «Районо (районный отдел народного образования – прим.ред)». Думаю, зайду. Говорю первое: «Вы видите, что я пенсионерка». «А кто вы по профессии?». «Математик». «О, нам нужны математики. Только не в самом Логойске, а в Гайне (агрогородок)». Я привыкла в одной школе всю жизнь, а тут в какую-то деревню ехать. Они меня стали уговаривать, а я, долго не думая, поехала туда посмотреть. Школа понравилась: аккуратненько так, чисто. Короче, согласилась. Ездила в эту школу работать шесть лет. У меня и сейчас там друзья. Отличный коллектив, деятельный, организованный. А потом так получилось, что нужно было уступить место. Но мне в тот же день позвонили из другой школы (деревня Логоза), и туда позвали. Я не соглашалась сначала, потому что были проблемы с позвоночником, боялась подвести. И там я ещё шесть лет проработала. Потом пригласили в другую школу в агрогородок Острошицы, там я тоже год проработала. Потом все. Но я все время работала по специальности – математиком. Потом ушла уже окончательно, пришла в центр.

– И чем вы занимались? Расскажите про ваши поездки (К беседе подключилась Виктория Кабак, заведующая отделением дневного пребывания для граждан пожилого возраста).

Вы знаете, здесь очень много разных мероприятий. Вика, подскажи, где мы были? Мир, Линия Сталина…

Виктория: Вот последняя у нас экскурсия, которая связана с Великой Отечественной, на Сморгонь. А вообще, Дудутки, Несвиж, Дукоры, усадьба Огинского, Ботанический сад каждый сезон, музей в Строчицах, паломническая поездка в Жировичи, женский монастырь в Баранях. У нас здесь выставки проводят в МКЦ (молодежный центр).

Узница
Танцевальный ансамбль

Во всех экскурсиях участвую, зарядку посещаю. Вот в ансамбль танцевальный «Суботка» хожу. Мне нравится.

А после этого Светлана Иосифовна рассказывала про то, как прошла уже две тысячи уровней в игре в «Одноклассниках», как через другую игру общалась со знакомым из Новосибирска, читала его рассказы, которые вошли в будущий сборник (сам мужчина, к сожалению, умер), общается с семьей по видеосвязи, ходит в купель каждое Крещение, а еще два года назад обливалась ледяной водой каждое утро. Вот так после 80-ти лет остаются молодыми.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал Минская правда|MLYN.by, чтобы не пропустить самые актуальные новости!

Рекомендуем

Информационное агентство «Минская правда»
ул. Б. Хмельницкого, д. 10А Минск Республика Беларусь 220013
Phone: +375 (44) 551-02-59 Phone: +375 (17) 311-16-59