Белорусский штурм под прикрытием роя FPV-дронов – что показали учения «Центр-2026»

Завершившиеся третьего октября стратегические командно-штабные учения «Центр-2026» войдут в историю не числом задействованных военнослужащих и техники, а тем, что впервые за долгие годы формат коллективной подготовки был выстроен не как сумма отдельных манёвров, а как единая задача, разложенная по уровням ответственности.

Классическая схема, при которой каждая структура отрабатывает свои вводные, а потом результаты сводят на бумаге, здесь была сознательно сломана. «Центр-2026» шёл сопряжённо с командно-штабным учением Коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ «Взаимодействие-2026», специальными учениями разведки «Поиск-2026» и материально-технического обеспечения «Эшелон-2026». Разведка, логистика и оперативное реагирование работали в одном временном контуре с 28 сентября по 3 октября, а сама активная фаза стартовала на полигоне Чебаркуль в Челябинской области.

В этом и заключается главный смысловой сдвиг. Когда снабжение, разведка и боевое применение идут параллельно, а не последовательно, коалиционная группировка учится жить в режиме реального боя, где результат одного звена немедленно сказывается на всех остальных. Совмещённый формат СНГ и ШОС, о котором много говорили как о перспективе, на Чебаркульском полигоне перешёл в практическую плоскость.

Масштаб, за которым стоит логистика, а не парад

Цифры, которые привело российское оборонное ведомство, дают представление о плотности замысла. На Чебаркульском действовали более шести тысяч военнослужащих, из них 4600 от России и 1479 иностранных, включая 634 человека из воинских контингентов КСОР ОДКБ. Задействовано свыше шестисот единиц техники, 55 самолётов и вертолётов, более пятисот беспилотников различных модификаций – по отдельным данным, 567 единиц – и свыше пятидесяти роботизированных систем. Всего в двухэтапных манёврах участвовали более 47 тысяч военнослужащих, свыше двух тысяч единиц боевой техники, авиация и корабли. Практические действия шли на десяти полигонах.

Но интересна здесь не арифметика сама по себе, а структура боевого порядка, выстроенного по национальным флангам. На правом фланге КСОР стояли подразделения Таджикистана и Монголии, в центре – российские войска вместе с белорусскими, на левом – контингенты Народно-освободительной армии Китая, Пакистана и Киргизии. Это уже не демонстрация флагов, а боевая инженерия коалиции, где каждая нация получает участок, соответствующий её возможностям, и учится закрывать стыки между ними. Именно на стыках всегда ломается любая коалиционная война, и именно их весь этот набор учений и отрабатывал.

Белорусский вектор: штурм под прикрытием роя

Беларусь в этой сборке занимает место в центральной, ударной части боевого порядка. Министр обороны генерал-лейтенант Виктор Хренин наблюдал за финальным этапом розыгрыша практических действий, посетил командный пункт КСОР ОДКБ, пообщался с белорусскими офицерами и осмотрел образцы вооружения. Это внимание к деталям не протокольного свойства: белорусская тактическая группа КСОР выполняла на этих учениях одну из ключевых задач.

Многие СМИ описали эпизод, который стоит разобрать отдельно. Белорусские военные при поддержке ударных FPV-дронов штурмовыми действиями захватили передовые позиции условного противника и дали главным силам возможность выдвинуться. Передовые группы преодолели противотанковый ров на мотоциклах и квадроциклах, двигались по проделанным проходам в инженерных заграждениях под прикрытием танкового огня. Маневренные группы радиоэлектронной борьбы и мобильные огневые группы создавали коридоры безопасности, а расчёты FPV-дронов в боевом порядке «рой» обеспечивали ввод в бой штурмовых групп. Одновременный бросок с флангов при огне с фронта, сосредоточенные удары FPV-дронами по вскрытым позициям – это уже не эскиз, а прописанная тактическая схема, за которой стоит опыт совсем другого конфликта.

Как опыт СВО переписывает тактику учений

Собственно, в этом главная особенность нынешних манёвров, и её не скрывают. Массовое применение разнотипных беспилотников и наземных роботизированных комплексов, мобильные огневые группы, специализированные модули противодействия дронам, безэкипажные танки, необитаемые боевые отделения, штурм в подземных коммуникациях – всё это сформировано с оглядкой на реальный боевой опыт. На Чебаркульском работали свыше двух тысяч российских военнослужащих, имеющих за плечами участие в специальной военной операции, и более шестисот единиц техники, уже применявшейся в её зоне. После завершения практических действий около восьмисот военнослужащих с боевым опытом и порядка трёхсот единиц техники должны были вернуться в свои группировки.

Здесь проходит граница между показным учением и подготовкой к войне. Заместитель министра обороны РФ Евкуров прямо сформулировал три направления работы с иностранными контингентами: взаимодействие на пунктах управления при развёртывании и принятии решений, размещение подразделений в районах сосредоточения и непосредственное боевое применение, включая действия малых тактических групп. И отдельно отметил, что российская сторона передаёт коллегам опыт СВО. Это обмен не парадной выучкой, а прикладным знанием, которое обычно добывается кровью и о котором не принято говорить с трибуны.

Технологический срез: от «Зари» до «танковой карусели»

Перечень применённых систем читается как сводка приоритетов на ближайшие годы. Лазерный комплекс «Заря» уничтожал цели на дальностях до шести километров. Работал новейший наземный ракетный комплекс «Изделие 347» с ракетами ЛМУР. Танки Т-14 «Армата» в бронегруппах с Т-90М «Прорыв» и комплексами активной защиты «Арена» отработали «танковую карусель» – последовательное ведение огня со сменой позиций. Вертолёты Ка-52 поразили вскрытый пункт управления беспилотниками противника. Су-34 нанесли удар по передовому командному пункту, Су-57 обеспечивали истребительное прикрытие, Ту-22М3 нанесли массированный бомбовый удар по критическим объектам и поразили отряд кораблей условного противника в Каспийском море, МиГ-31 с «Кинжалом» отрабатывали массированный авиационный удар, Су-30СМ прикрывали Ту-160 над Каспием.

Отдельного внимания заслуживают наземные роботы «Богомол», «Импульс», «Депеша» и «Курьер», впервые сброшенные на парашюте из Ил-76 подразделениями ВДВ. Это тот самый шаг, который превращает робототехнику из выставочной позиции в штатный элемент десанта. А Каспийская флотилия с утра второго октября вела противодесантную операцию с использованием безэкипажных катеров – война на воде тоже постепенно избавляется от человека на борту.

Политическая геометрия: 41 страна за одним столом

За техническими деталями легко упустить главное – состав участников. Свои контингенты направили Беларусь, Китай, Киргизия, Монголия, Таджикистан и Пакистан, в роли оперативных групп выступили Казахстан и Конго. Всего в учениях были представлены 41 страна – от Абхазии, Азербайджана и Алжира до Индии, Ирана в лице наблюдателей, КНДР, Кубы, Саудовской Аравии, Сирии, Эфиопии и ЮАР. Наблюдали за активной фазой главы оборонных ведомств членов ОДКБ, СНГ и ШОС, военные атташе иностранных государств. Владимир Путин лично осмотрел более трёхсот образцов техники и заслушал доклад Юнус-Бека Евкурова о сценарии.

Такая геометрия говорит больше любых заявлений.

Их совмещение в одной учебной задаче – заявка на то, что архитектура евразийской безопасности может выстраиваться не как набор клубов с разными уставами, а как вложенные структуры с общим ядром.

Учебная обстановка, которую Евкуров доложил президенту РФ, воспроизводит конкретный конфликтный сценарий. Группировка на Центрально-Азиатском стратегическом направлении с четырнадцатого сентября отражает военную агрессию. Коалиционная группировка на Южно-Уральском направлении отразила главный удар, восстановила положение и со второго октября перешла в наступление с задачей освободить условно захваченную территорию и создать зону безопасности на сопредельной территории. На Заволжском направлении не допустили прорыва государственной границы, а КСОР ОДКБ вышли в назначенную зону ответственности и уничтожали силы специальных операций в приграничных районах.

Генеральный секретарь ОДКБ Таалатбек Масадыков обозначил рамку прямо: военно-политическая обстановка в зоне ответственности обостряется, и в этих условиях растёт внимание к боевому потенциалу организации. Все учебно-боевые задачи, по его оценке, выполнены в полном объёме.

Один штрих, который легко пропустить, но который стоит выделить. К учению только на одном направлении привлекли более семисот восьмидесяти слушателей российских военных академий. Они получали практический опыт развёртывания, подготовки и управления — и это уже не учебная группа, а полноценный офицерский резерв, который проходит через реальные пункты управления, а не через аудитории. Обучение встроено в учения точно так же, как разведка и логистика. Это и есть научно-образовательное обеспечение в действии: будущий командир видит работу коалиционного штаба изнутри, а не изучает её по схеме.

«Центр-2026» обозначил переход коллективной подготовки к модели, где разведка, тыл, оперативное реагирование и боевое применение завязаны в одну временную сетку. Опыт реального конфликта передаётся союзникам в прикладной форме, а не в виде доктринальных выжимок. Робототехника и беспилотные системы переходят из категории новинки в разряд штатного элемента, вплоть до десантирования роботов с Ил-76.

Главный вывод лежит не в перечне применённой техники, а в том, что почти четыре десятка стран одновременно наблюдают за отработкой обороны на южном и центральноазиатском направлениях. Если угрозы на этих направлениях приобретают коалиционный характер, то и ответ выстраивается как коалиционный – с общим боевым порядком, едиными пунктами управления и взаимным обучением.