Из Мариуполя в Крупки: история женщины, которая начала жизнь с нуля и получила орден Матери
Остаться одной без мужа и с двумя маленькими дочками – наверное, это самый большой страх любой женщины. А если учесть, что ты еще и в чужой стране, где у тебя нет собственного жилья, и нужно работать за двоих, чтобы обеспечить семью… Но наша героиня сумела достояно пережить страх перед чужим городом, боль от предательства, отчаяние – и не позволила себе опустить руки. Она собрала себя по осколкам и построила новую жизнь, которая может стать примером для многих.
Сегодня у Алеси Коваль из Крупок – пятеро детей, любимая работа, надёжный муж, родители рядом и государственная награда. Орден Матери ей вручил губернатор Минщины 6 марта в Минске. И эта награда – не просто знак почета. Она – признание того, что иногда, чтобы обрести всё, нужно решиться потерять то, что держит.
К слову, «Минская правда» несколько лет назад уже писала про Алесю. Тогда это была история о женщине, которая была вынуждена внезапно покинуть Мариуполь и вместе с мужем и дочерьми, родной сестрой обустраивать свой быт на родине отца – в Крупках. А затем была история о новой семье и рождении сыновей, и о том, как вернулись в Беларусь родители Алеси.
И вот награда орденом Матери – и это еще один весомый повод встретиться и поговорить о том, как постепенно страх превращается в спокойствие, а чужбина становится домом для человека, который любит жизнь и уверенно движется вперед к поставленным целям.
Точка невозврата
Мариуполь. Спальный район, девятиэтажки, утро субботы. Она однажды выглядывает в окно и не узнаёт свой двор. И именно тот февраль 2015 года Алеся считает моментом, когда ее жизнь перевернулась кардинально.
– Наш район обстреляли «градом». Без разбора. В квартире выбило окна, балкон серьёзно пострадал. Стоянка возле дома горела. Из окна я видела трупы – они просто лежали на дороге, – вспоминает она так, будто это было вчера. – Мы собрали детей в охапку и побежали на улицу. Папа мой именно тогда и настоял, чтобы я с мужем и детьми, а также сестра Яна ехали к тёте в Беларусь. Сказал: «Переждете – вернетесь».
Дочерям Лере – пять, Ане – два. Три сумки с детскими вещами. И билет в одну сторону.
– Но мы тогда думали: ну, на месяц, на два – и снова вернемся домой, к родителям, к морю, к нормальной жизни, – голос Алеси дрожит. – Я не знала тогда, что эта дорога и в реальности будет в один конец.
А еще она не знала, что муж не выдержит испытания чужбиной. Что начнёт пить, потеряет работу, будет депортирован. Что она останется одна с двумя детьми в стране, где у неё нет ничего, кроме тёткиного крыльца.
– Было страшно. Очень страшно. Но выбора не было – надо было растить детей.
Точка опоры
Алеся, конечно, тогда могла также сломаться. А могла вернуться – многие возвращались. Могла опустить руки и ждать, что кто-то решит её проблемы.
Но это, как оказалось, не в ее характере. Вместо этого она взяла свой диплом ветврача и пошла устраиваться на работу на свинокомплекс в Хотюхово Крупского района.
– Я свиней до этого видела только в разделанном виде, – смеётся она сейчас. – А тут – живые, и в таком количестве. Сначала растерялась. Но понимала: работа хорошая, зарплата хорошая. Значит, надо справляться.
И она справилась. Детей взяли в сад. Жизнь потихоньку начала налаживаться.
– Знаете, что меня тогда удивило? – задумывается Алеся. – Что моей зарплаты хватает на всё. На квартиру, на еду, на вещи – и ещё остаётся до следующей получки. В Мариуполе такого не было. Там мы жили по принципу: в этом месяце платим за коммуналку, в следующем покупаем тёплые вещи, а потом уже едим.
Именно тогда, глядя в свой кошелёк с белорусской зарплатой, она поняла: возвращаться некуда. Там – нестабильность и страх. Здесь – работа, садик, спокойствие. Пускай и без мужа, но она и дети в безопасности.
– Я однозначно решила: остаюсь. Насовсем, – признается она.
Новая любовь
Именно там, в Хотюхово она и встретила Николая. Местный, спокойный, надёжный. Слесарь, который работал рядом, на том же комплексе.
– Мы как-то сразу друг друга поняли, – улыбается Алеся. – По характеру разные, но нас тянуло друг к другу.
И они не стали на долго откладывать счастливую жизнь. Поженились. Спустя год родили Богдана. Потом Антона, Тимофея. Между мальчишками-братьями всего по полтора года разницы.
– Если бы мне кто-то после рождения Ани сказал, что у меня будет ещё трое пацанов, я бы пальцем у виска покрутила, – признается моя собеседница. – А вот так сложилось. И это настоящее счастье.
Кстати, Николай с самого начала принял старших девочек как родных. Лере тогда было семь, Ане четыре. Сейчас старшая уже студентка Борисовского педагогического колледжа, учится на педагога дошкольного образования. Вторая дочь – старшеклассница.
– Они моего мужа папой называют. И он их – дочками, – а дальше Алеся категорична: – А вот если бы их родной отец сейчас позвонил, я бы его на порог не пустила. Такой человек в их жизни не нужен. Он не сумел бы показать им пример, как нужно относиться мужчине к женщине, мужу к жене. А Коля – именно такой человек. Он для пацанов он – авторитет. И для девочек – тоже.
Сегодня Алеся с девочками носит фамилию Коваль, а мальчики – Клещенок, как папа.
– Мне очень хотелось с самого начала взять фамилию мужа, – признаётся она. – Но документы… Это же всё менять, по инстанциям ходить. А тут ещё и орден Матери подоспел. Николай говорит: «Ну будь ты Коваль, не волнуйся. В отношениях фамилия ничего не решает».
Крыша над головой
В Мариуполе родители Алеси встали в очередь на жильё, когда только поженились. Прошли годы, выросли дети, появились внуки – а очередь так и не подошла.
В Беларуси Алеся с Николаем встали на учёт – и в течение года получили квартиру.
– Трёшка, с господдержкой, материнский капитал использовали, – перечисляет Алеся. – Для меня это было чудо. Я не верила, что так может быть. Что можно просто прийти, встать в очередь – и получить жильё. А не ждать всю жизнь.
Семья обустроилась, обжилась в Крупках. Новый микрорайон, всё рядом: поликлиника, гимназия, садик, торговый центр. И Яна — вот здесь, в соседнем доме. Две сестры, которые когда-то приехали в чужой город с пустыми руками, теперь живут рядом. Их дети растут вместе, бегают друг к другу в гости, растут очень дружными. Как положено родным людям.
И на работу устроились – Николай слесарем по сборке металлоконструкций в ООО «Амкодор-Можа», Алеся после выхода из декретного – ветврачом на производственную площадку «Дворище» агрокомбината «Дзержинский».
– Крупки маленький город, можно пешком обойти. Особенно, если сравнивать с масштабами Мариуполя, – улыбается Алеся. – Но это и плюс – всё рядом, всё спокойно. А то, что и Яна рядом – это вообще подарок судьбы.
Родители рядом
Когда родители Алеси еще оставались в Мариуполе, то она вспоминает, что не спала ночами. Мониторила Telegram-каналы, искала любую информацию. Связи с родителями не было месяцами.
– Я думала, сойду с ума. Каждый день просыпалась с мыслью: живы или нет. Это страшно – не знать, живы ли твои мама и папа.
Когда родители вышли на связь, они были в посёлке под Мариуполем. Жили без воды, без света, топили снег, чтобы сварить перловку.
– Папа потом рассказывал: обстрел, осколки залетели в дом, ковёр припаяло к полу – горячие были. Чудом не задело. А потом прорывались, две тысячи километров через Ростовскую область.
Они доехали. Пересекли границу Беларуси – и сразу позвонили.
– И я помню то первое чувство, как камень с плеч. Жизнь начала новый отсчёт. Счастливых, спокойных дней, — снова отмечает Алеся. — С собой папа привёз банку с осколками. А я в дом не пустила эту банку. Отвёз тётке. Не надо мне таких напоминаний. Главное – они живы.
Сегодня родители рядом. Папа работает водителем в территориальном центре социального обслуживания населения, мама – ветврачом на райветстанции. Помогают с внуками. Ходят на праздничные представления.
Как стало про орден Матери
В ноябре Алесе позвонили из Крупского ТЦСОНа.
Сказали, что будут собирать на меня документы, потому что претендую на орден Матери. А я белорусское гражданство получила только чуть больше года назад. По условиям же надо год — именно столько времени, не меньше; быть гражданкой Беларуси, чтобы тебя рекомендовали на столь важную государственную награду. Не каждому ведь ее дают! Смотрят даже есть ли у тебя штрафы или административные нарушения, не числится ли семья в социально-опасном положении.
Насчет возможных штрафов Алеся даже порадовалась, что у нее пока нет машины.
– Меньше рисков. Хотя я уже учусь на водителя, – улыбается Алеся. – Теорию сдала, осталось вождение. Так что скоро все будет.
Когда пришло подтверждение, что рекомендация на награждение одобрена, Алеся была на работе.
– Звонят: 6 марта готовьтесь, поедете в Минск. А у меня и руки затряслись. Коллеги спрашивают: «Что случилось? Может, что-то у детей в школе или саду?» А я молчу, и плавно ушла в отпуск, который как раз намечался. А потом коллеги узнали и звонят: «О, партизанка! С тебя торт!» Ну, торт им будет, конечно, — снова улыбается наша героиня.
А потом она вдруг становится серьезной и отмечает:
– Понимаете, дело не в самом ордене. Я же не пойду с ним на груди в аптеку или в магазин. А в том, что государство труд материнский ценит. Твои старания дать достойный пример своим детям. А мои ведь, действительно, все видят, смотрят – и растут друг за друга горой.
«Мама пришла!»
В этой квартире каждый вечер шумно. Ведь пять детей – это вам не шутка. Но в день нашей встрече было тихо. Дома только мама и один из младших сыновей – Антон, он болеет. Остальные разбежались по делам – на работу, в школу, детский сад. старшие разбежались по делам. На кухне, за чаем, Алеся рассказывает, то чем живет семья в обычные будни.
– Знаете, как они меня встречают с работы? – глаза её теплеют. – Я приезжаю – уже поздно, график два через два, с восьми до восьми. Пока из аг. Замки доеду – девятый час. Бывает, и задержусь. А они всё равно ждут. Только захожу – сразу: «Мама пришла!» И тапочки несут. И ванну приготовили. И чай наливают. И наперебой рассказывают: что было, кто и что сделал, куда ходили…
– Сами? – уточняю на всякий случай.
– Сами! – с улыбкой говорит Алеся. – Я их специально этому не учила. Им важно, чтоб мама отдохнула. Я сначала удивлялась, а теперь привыкла. Это так греет душу.
Особенно трогательно, говорит Алеся, за этим наблюдать со стороны.
– Вот Богдан, средний, – он у нас творческий, вечно из картона домики мастерит. Я ему вчера говорю: «Корреспондент придёт, надо твои поделки куда-то спрятать или выбросить». А он спокойно: «Не трожь, мне докрасить надо! Я сам все уберу». А потом приходит и говорит: «Мам, я и тебе домик сделаю, ты там будешь жить, когда устанешь». Представляете?
Антошка, шестилетний, – тот ещё модник.
– Он может сказать: «Нет, эту кофту не надену, я в ней вчера в садике был. И колготки эти – девчачьи!» – со смехом рассказывает Алеся. – Я говорю: ладно, модник, надевай что хочешь. А он потом подойдёт, обнимет и скажет: «Мам, ты красивая». И всё, день удался.
Старшая, Валерия, студентка, когда приезжает на выходные, сразу включается в семейную жизнь.
– Она для пацанов авторитет, – с гордостью говорит Алеся. – То блины на Масленицу жарит с ними, то торты печёт. Ребята её слушаются, потому что она не командует, а как подружка, которая знает, как интересно провести время.
Аня – вообще душа компании по описанию матери.
– Анька у нас шебутная, на велике гоняет, на скейте, с пацанами носится, – рассказывает она. – Но при этом по дому помогает, если времени нет – она всегда что-то приготовит. Да, не как Лерка, которая готовит ресторанные блюда, а по-простому, но с душой. И обнимет так, что все проблемы уходят.
– А муж? – спрашиваю я. – Как он к вам относится?
Алеся задумывается, подбирает слова.
– Коля – он спокойный. Очень спокойный. Я – огонь, а он – вода. Мы дополняем друг друга. Он никогда не повысит голос, никогда не скажет лишнего. Но если надо – сделает всё, что в его силах.
– Как это проявляется в простые будни?
– Например, когда я на работе, он с детьми и уроки делает, и гулять с ними ходит. Горка у нас хорошая рядом, прямо возле дома. Мальчишки катаются, он рядом. А ещё мастерит всё время. Богдан ему активно помогает, младшие инструменты подают.
– И как он к вам лично?
– А это отдельная история, – улыбается Алеся. – Он редко говорит красивые слова. Но я знаю, что он меня любит. По глазам вижу. По тому, как смотрит, когда я с работы прихожу уставшая. По тому, как чай ставит, не спрашивая. Как говорит детям: «Тише, не шумите, мама устала».
– А дети как к вам относятся? Чувствуете их любовь?
– Ой, – машет рукой Алеся. – Они меня иногда так залюбят, что я сама удивляюсь. Вот Лера, старшая, недавно говорит: «Мам, я так рада, что у меня такая мама, как подружка! С тобой и посмеяться можно. И получить, где надо – взглядом так посмотришь, что и ругаться не нужно». Я чуть не расплакалась.
– А младшие?
– Младшие – это вообще отдельный вид любви. Тимофей, которому пять лет, подойдёт, обнимет за ногу и скажет: «Мамочка, ты моя конфетка». И всё, я растаяла. Антошка может подойти и просто молча погладить по голове. Богдан – нарисовать рисунок и подписать: «Маме, самой лучшей».
– А когда трудно? Они поддерживают?
– Знаете, они чувствуют. Даже если я молчу, они подходят и спрашивают: «Мам, ты чего грустная?» Или начинают обнимать по очереди. У нас это как ритуал: если мама устала, все идут обнимать маму. Даже папа.
– Папа тоже? – уже с улыбкой переспрашиваю я.
– Папа тоже, – говорит Алеся и прямо светится изнутри. – Он подойдёт, обнимет и скажет: «Держись, мы с тобой». И этого достаточно.
Мы замолкаем. В комнату тихо входит Антошка, а за ним котенок. Они играют, а затем сын лезет на колени к матери, утыкается ей в плечо и уже сам, как котенок, мурлычет:
– Мамочка, я тебя люблю.
Алеся гладит его по голове и улыбается:
– Вот за это я и люблю свою семью. За эти моменты. Когда они рядом. Это и есть счастье.
Начало с нуля
И именно в этот теплый и уютный момент разговора вдруг захотелось спросить Алесю: если бы можно было вернуться в тот февральский день 2015-го и сказать что-то той растерянной женщине с двумя детьми и тремя сумками – что бы она себе сказала?
Она задумывается ненадолго и отвечает:
– Наверное… Пожелала бы ценить себя и ценить мир вокруг. Я тогда не знала, что ждет впереди. А сейчас – все спокойно, размеренно. И люди вокруг в Беларуси добрые, мягкие. Сама замечаю, что такой стала.
– То есть вы и сами вы изменились?
– Очень. Мудрее стала. Хочешь – не хочешь, а жизнь заставляет: где-то промолчишь, где-то выводы сделаешь. И уверенность появилась. Когда есть спокойствие и уверенность, ты и на всё реагируешь спокойнее.
– А мечты?
– Чтобы мы с мужем подняли детей. Выучили. Чтобы они сами выбрали, что хотят, а мы помогли. И чтобы всегда знали: есть место, куда приехать, где их любят. Просто так. За то, что они есть.
– Как сейчас у вас?
– Как сейчас у нас, — улыбается она. — Дом, работа, дети. Осенью в лес ездим, грибы собираем. Выходные всегда вместе. Муж в командировку – сестра выручает, у неё двое, живёт рядом. Родители под боком. Всё хорошо.
– Страшно было начинать?
– Страшно. Но я не побоялась. И теперь у меня есть всё. Семья. Работа. Дом. И даже орден за материнство. А главное – спокойствие. То самое, которого так не хватало там, в Мариуполе. В моей прошлой жизни.
