Почему рост цены на топливо становится проблемой для целых отраслей в США и Европе
Когда на заправочной станции цена литра бензина или дизеля поднимается на одну-две копейки, обычный автовладелец лишь слегка вздохнет. Всплеснув руками, он быстро в уме посчитает: «так, заправить полный бак — это плюс 50-70 копеек. Досадно, но не смертельно; всего полбатона».
Однако в экономике действует правило масштаба. То, что для водителя малолитражки кажется пусть неприятной, но мелочью, для крупных предприятий превращается в разрушительный финансовый шторм. Дизельное топливо — это действительно «кровь» реального сектора: на нем пашут поля, возят хлеб, тянут тяжелые товарные составы, перевозят миллионы и миллиарды тонн грузов по морям, толкают баржи по рекам. И когда эта «кровь» дорожает хотя бы на копеечную (центовую) долю, счет автоматически идет уже на сотни тысяч и миллионы рублей, долларов и евро.
Разберем на пальцах, почему «копеечная» разница в цене топлива способна поставить на колени даже крепкие хозяйства; причем даже в Техасе и Канзаса.
Америка и Европа: когда центы гноят урожай на полях
Для начала перенесемся за океан. В США ценники на АЗС меняются в центах за галлон (1 галлон — это около 3,78 л). На первый взгляд — копейки. Но давайте заглянем в гараж обычного американского фермера средней руки с наделом в 4000-5000 акров (примерно 1600-2000 га).
Чтобы убрать такой массив, фермеру требуется целый парк прожорливой техники:
- зерноуборочный комбайн: работает около 500 часов за сезон, сжигая по 14 галлонов дизеля в час.
- трактор-погрузчик зерна: расходует 7-9 галлонов в час.
Два тяжелых полуприцепа (фуры): работают на транспортировке, забирая суммарно порядка 9 галлонов в час в течение 16-часовой смены.
Вспомогательный трактор с шнеком: потребляет около 7 галлонов в час.
В сумме вся эта стальная армада сопоставима с мини-заводом: она уничтожает от 34 до 39 галлонов дизеля в час. За уборочную страду в 500 часов фермер сжигает около 18 000 галлонов топливного ресурса! В нашем понимании — это более 68 тонн. Чтобы еще понятнее: это работа пяти единиц по 10 часов в сутки на протяжении 10-и дней. А если по 8 часов — то в течение 14 дней.
Когда цена галлона дизеля в США из-за нестабильности на Ближнем Востоке и проблем с логистикой подскочила до $5,50 за галлон (+ $1,20-1,50 за галлон), фермер неожиданно для себя обнаружил: затраты на уборку урожая выросли на 20 000 — 25 000 долларов за сезон! А в некоторых штатах цена дизеля выросла до 9 долларов/галлон. Это — «переплата» $4,7-5,2 за галлон. В таком случае затраты на уборку вырастают на $75-85 тысяч.
Именно в этом месте — главная ловушка рыночной экономики. Цены на зерно, кукурузу и сою фиксируются заранее на фьючерсных биржах, причем не весной «с новой посевной», а осенью прошлого года, едва тот урожай был убран. Так что фермер не может просто так прийти к покупателю и сказать: «у меня солярка подорожала, поэтому моя пшеница теперь стоит в полтора раза дороже».
В итоге сложилась странная и даже дикая ситуация: стоимость дизельного топлива, необходимого для выхода комбайнов в поле, превысила рыночную стоимость самого зерна, которое эти комбайны должны собрать! Выезжать в поле стало совершенно убыточно: чем больше соберешь, тем больше потеряешь.
Именно поэтому американские и европейские аграрии вынуждены принимать решение — оставлять выращенную пшеницу и кукурузу гнить на полях.
В Европе, кстати, остроты к аналогичной ситуации добавляют еще и экологические налоги и «зеленые» акцизы. Так что рост цен всего на 10-15 евроцентов за литр евро дизеля полностью уничтожает и без того мизерную маржу европейских фермеров.
Именно это выгоняет фермеров Франции, Германии, Польши т пр. на улицы: они перекрывают автобаны тракторами и вываливают навоз перед правительственными зданиями не от хорошей жизни, а потому что находятся на грани банкротства и полной остановки хозяйств.
Не только АПК: железнодорожники, судовладельцы и грузовая логистика
Сельское хозяйство — лишь вершина айсберга. Есть и те, кто перевозит то, что вырастили фермеры, и производит промышленность.
Железнодорожный транспорт. Магистральный грузовой тепловоз (например, популярный российский 2ТЭ10) под тяжелым составным поездом расходует порядка 250-300 кг дизельного топлива в час! За одни сутки работы один такой локомотив может «съесть» несколько тонн солярки.
Для крупной железнодорожной сети, эксплуатирующей сотни локомотивов, подорожание топлива на пару копеек оборачивается миллионными дополнительными затратами в день. Чтобы компенсировать эти убытки, железная дорога вынуждена поднимать грузовые тарифы. В результате дорожает всё: от угля и стройматериалов до детского питания.
Речной и морской флот. Речные буксиры-толкачи, катера и морские суда расходуют топливо не литрами, а тоннами. Бункеровка (заправка) даже небольшого судна — это десятки тонн дизельного топлива. При росте цен на евроценты или копейки за литр стоимость одного рейса сухогруза или баржи возрастает на тысячи долларов. Судовладельцы вынуждены либо закладывать эти расходы в стоимость фрахта, либо ставить корабли «на прикол» у причала.
Грузовые автоперевозки. Дальнобойный тяжелогрузный автомобиль (фура) при пробеге 10-12 тыс. км/мес. потребляет около 3,5-4 т дизеля. Подорожание на 12 копеек — это плюс 400-500 руб. (белорусских) с каждой машины в месяц. А если у логистической компании автопарк из 100 машин? Это 50 000 руб. дополнительных расходов ежемесячно «из ничего».
Копейка, которая держит за горло экономику
Когда на табло АЗС появляется скромная цифра +1 или +2 копейки, кажется, что это мелко и незначительно. Но в масштабах государства эти копейки складываются в гигантские снежные отвалы.
«Копеечный» рост стоимости топлива никогда не остается незамеченным; он неизбежно возвращается в виде общей инфляции, напоминая о том, что в большой экономике не бывает маленьких цифр.
