Башня с флюгером, разбитые окна и открытые люки – что стало с санаторием «Лесное» под Воложином

Мы приехали к санаторию «Лесное» в Воложинский район не за мистикой. Просто хотели увидеть. Но когда сворачиваешь с асфальта на грунтовку, что-то внутри переключается. Дальше — личные ощущения, без попытки быть объективным.

Последние километры асфальт заканчивается. Мотоциклы идут медленно, виляют между ямами, ветки хлещут по плечам и зеркалам. Навигатор уже не помогает — он просто рисует точку в лесу. Тишина такая, что слышно, как шуршат шины по песку и как стрекочет двигатель на низких оборотах.

Никаких предупреждений, никаких знаков. Просто лес, грунтовка и ощущение, что ты едешь куда-то, где тебя не ждут. Если передать ощущения одним словом — жутко.

Первый взгляд

Здание показывается не сразу. Сначала — башня, белая, высокая. Она выглядит живой. Флюгер крутится, скрипит — это единственное движение вокруг.

Ближе — сам корпус. Красная черепица, балконы, окна. Издалека он кажется целым. Хочется сказать: «Да он же в порядке». И только подойдя ближе, видишь: стёкол нет. Стоишь перед входом, снимаешь шлем, и понимаешь простую вещь: снаружи это ещё здание. Внутри — уже не совсем.

Этот корпус построили в 1986 году. Трёхэтажное здание с башней-водонапоркой — на верхнем этаже башни располагался резервуар с водой. Двойной флюгер в виде аистов и васильков. Площадь здания — около 2700 квадратных метров. Изначально санаторий принадлежал Министерству архитектуры БССР, потом перешёл к Министерству связи. После его закрыли.

А что на территории?

Прежде чем войти, идёшь по территории. И сразу понимаешь: здесь нужно смотреть под ноги — люки открыты по всей площадке перед корпусом, вдоль дорожек, у башни. Некоторые зияют в полный рост, некоторые прикрыты доской или куском шифера — так, для вида.

Заглядываешь в один — темнота, трубы, запах сырости и железа. Только чувствуешь, как оттуда тянет холодом. И думаешь: сколько их тут? И почему открыты?

Открытые люки — это не случайность. На территории санатория — очистные сооружения, противопожарные резервуары, котельная, здание КНС, гаражи и трансформаторная подстанция. Всё это десятилетиями стояло без присмотра. Смотреть под ноги здесь — не паранойя, а необходимая осторожность.

Внутри — осколки на полу и граффити на стенах

Первый шаг через порог — и воздух меняется. Пахнет сыростью, краской и чем-то ещё, что сложно назвать. Не плесень. Так пахнут вещи, которые долго лежали без людей.

Под ногами хрустит — осколки, штукатурка, сухие листья, занесённые ветром. Идёшь по коридору и слышишь только свои шаги. Потом останавливаешься — и слышишь тишину. Она плотная, как вата, давит на уши. Хочется говорить шёпотом, хотя никто не запрещает громких разговоров.

Но тишина здесь обманчивая. Стены исписаны свежими граффити — яркими, наглыми, поверх старой побелки. Кто-то был здесь недавно и оставил свой след. Под ногами то и дело хрустят пустые бутылки. Стекло, пластик, банки. В углах — мусор, который не принесло ветром.

Место давно перестало быть заброшенным в том смысле, в каком представляешь. Оно обитаемое — просто не теми, кто здесь жил.

Когда-то здесь был не просто санаторий, а оздоровительное учреждение с особым статусом. Об этом напоминает планировка: «Лесное» не похож на типично советские санаторные коробы, на их фоне он выгодно выделялся башней с флюгером.

В столовой — пусто. Только раковины остались, трубы торчат из стен. Стоишь посреди одинаковых комнат и вдруг понимаешь: здесь жили. Не «функционировало учреждение», а жили. Кто-то водил сюда детей, кто-то дежурил ночью, кто-то писал эти строки от руки. А теперь рядом с этим местом — окурок и пробка от пива.

Лестница и башня

Лестница держится. Ступени бетонные, но перил нет. Поднимаешься медленно, держась за стену. На втором этаже — балконы. Выходишь на один из них. Внизу — трава по пояс, дальше — лес, стена зелени до горизонта. Наверх, к башне, ведёт узкий лаз.

С третьего этажа видно все: Налибокская пуща, дорога, по которой мы приехали. Мотоциклы внизу кажутся маленькими, почти игрушечными. И тишина — она здесь другая, не давит, а обнимает.

После того, как прошлась здесь — смотрю на руины другими глазами. Граффити, бутылки, открытые люки — всё это остаётся, но отходит на второй план. Потому что за всем этим — чья-то память, которую лес и люди постепенно стирают с двух сторон.

Дома, вечером, прокручиваешь в голове коридоры, балконы. И понимаешь: «Лесное» — это не про радиацию и не про заброшенность. Это про то, как тихо и без драмы одно время уходит, а другое приходит. И как странно стоять на границе между ними — глядя под ноги, чтобы не провалиться.

Что с ним сейчас

По состоянию на 2021 год, санаторий принадлежал ООО «Прокрида» и продавался за 80 тысяч долларов. В объявлении уточнялось: земля в аренде до 2063 года, можно реконструировать или перестроить, получив разрешения в Воложинском райисполкоме. Вместе со зданием продавались очистные, котельная, гаражи, трансформаторная подстанция.

Ушёл ли объект с торгов — в открытых источниках не подтверждается. Лес забирает своё медленно, но последовательно.