Литературный гид по национальным пунктикам: что читать, чтобы понять истинную природу Запада

Недавно известный переводчик Александр Ницберг заметил, что для понимания России и русской души немецкоязычному читателю достаточно открыть «Игрока» Федора Достоевского. Дескать, именно там во всей красе показано, как русский человек смотрит на западную размеренность, порядок и культ капитала.

Идея прекрасная. Но справедливость требует взаимности! Если иностранцы изучают нас по бушующим страстям и рулетке, то почему бы и нам не составить собственный литературный путеводитель по ментальным лабиринтам наших зарубежных соседей? Ведь классики европейской и американской литературы оставили нам исчерпывающие инструкции к своим соотечественникам.

Если вы хотите без украшений и туристических буклетов понять, что на самом деле движет жителями Германии, Франции, Италии, Испании, Швеции, США, Польши и Великобритании, — забудьте про гиды. Читайте классику. Там уже давно описаны все их маленькие грешки: от педантичной жадности до грандиозной чванливости.

Германия: Генрих Манн, «Верный подданный» (или Томас Манн, «Будденброки»)

Если вам скажут, что немецкая душа — это романтика Гёте и философия Канта, просто вежливо улыбнитесь и закройте книгу. Настоящая Германия — в романе Генриха Манна «Верный подданный» и драме Томаса Манна «Будденброки».

Немецкий менталитет — это святая убежденность в том, что мир держится на инструкциях, правилах и квитанциях об оплате. Главная национальная фобия немца — это неподстриженный вовремя газон соседей или шум после 22:00, способный повергнуть типичного бюргера в состоянии панической атаки. В «Верном подданном» показан идеальный портрет: преклонение перед вышестоящим начальством, доходящее до экстаза, и скрупулезный, беспощадный контроль над теми, кто ниже по статусу.

Добавьте к этому легкую педантичную жадность (когда счет за ужин в ресторане делится до цента между супругами) и глубокое убеждение, что весь остальной мир живет неправильно просто потому, что у них нет терминала для оплаты парковки. Немцы искренне верят, что если порядок (Ordnung) нарушится хотя бы на секунду, на землю упадет метеорит.

Франция: Гюстав Флобер, «Мадам Бовари» (и Оноре де Бальзак, «Утраченные иллюзии»)

Хотите понять Францию? Забудьте про круассаны под аккомпанемент гармони. Франция — страна грандиозного снобизма, непомерного тщеславия и перманентного недовольства всем существенным.

Эмма Бовари из романа Флобера — идеальный коллективный образ французской нации. Эмма живет в глубоком убеждении, что весь мир ей задолжал изысканную красивую жизнь просто по факту ее существования. Французский дух — это утонченная претенциозность, за которой часто скрывается элементарная практичность и расчет. У Бальзака в «Утраченных иллюзиях» все герои обеспокоены лишь двумя вещами: как произвести впечатление в салоне и у кого перехватить денег на новый фрак, чтобы не дай бог никто не подумал, что они провинциалы.

Типичная французская черта — смотреть на весь остальной мир с легким сценическим презрением. Если вы говорите по-французски с акцентом, вам никогда этого не простят; если вы не говорите по-французски вовсе — вас просто перестанут замечать. При этом за внешней эстетикой скрывается страх выглядеть «некомильфо» и страсть к бесконечным забастовкам по любому поводу, будь то повышение цен на сыр или слишком жаркий май.

Италия: Карло Коллоди, «Приключения Пиноккио» (и Джованни Боккаччо, «Декамерон»)

Казалось бы, почему Пиноккио? Да потому что Италия — это страна непревзойденных, артистичных и невероятно обаятельных манипуляторов, где любое обещание имеет срок годности около трех секунд.

Пиноккио — это портрет итальянского национального характера в миниатюре: жгучее желание получить все и сразу, не прикладывая никаких усилий, боязнь тяжелой работы, феноменальная способность находить оправдания своей лени и склонность к гиперболам. А «Декамерон» Боккаччо добавляет к этому портрету главные детали: страсть к кумовству, любовным авантюрам и непреодолимое желание обвести вокруг пальца соседа или заезжего туриста.

Итальянцы живут по принципу великой драмы. Любая бытовая мелочь — от неправильно сваренного эспрессо до задержавшегося поезда — превращается в шекспировскую трагедию с активным размахиванием руками. При этом за громкой семейной любовью часто скрывается жесточайший клановый эгоизм: «Главное, чтобы у моей мамы все было хорошо, а если в соседнем городе рухнет мост — что ж, на то воля Божья, пойдем попьем вина».

Испания: Мигель де Сервантес, «Дон Кихот»

Испания — страна, где национальная гордость на порядок превосходит реальные финансовые возможности. И лучшим зеркалом этого противоречия навсегда останется великий роман Сервантеса.

Дон Кихот — это идеальный испанский психотип. Он живет в иллюзиях прошлого величия, когда над империей никогда не заходило солнце. Он готов сражаться с ветряными мельницами, защищать никому не нужные принципы и доказывать свою дворянскую честь, имея в кармане лишь одну дырявую монету и ржавый шлем. А Санчо Панса — это вторая сторона той же медали: хитрый, приземленный, думающий только о еде и надеющийся, что хозяин за его сомнительные заслуги подарит ему целый остров.

Испанский характер сочетает в себе абсолютное нежелание работать сегодня (знаменитое «маньяна» — «завтра») и сжигающую изнутри зависть к успеху соседа. Если у соседа уродился лучший урожай или он купил породистого осла, типичный герой Сервантеса скорее проклянет его во имя святой Девы, чем пойдет работать в поле. Страсть, спесь, долги и умение делать вид, что ты гранд, даже когда на обед только сухари, — вот истинный дух Иберийского полуострова.

Швеция: Астрид Линдгрен, «Карлссон, который живет на крыше»

Многие привыкли считать Швецию оплотом толерантности, скромности и социалистического рая. Однако если вы хотите увидеть истинную шведскую суть, вам придется перечитать «Карлссона». Да-да, этот «мужчина в самом расцвете сил» — не просто сказочный персонаж, а гениальное разоблачение шведского менталитета!

Карлссон — это эгоцентрик высшей пробы, задрапированный в уютную шведскую упаковку. Он требует к себе абсолютного внимания, постоянно бесстыдно забирает у Малыша лучшее фрикадельки и тефтели, не прося разрешения, но при этом искренне считает себя «лучшим в мире» абсолютно во всем. Это портрет идеального пассивно-агрессивного эгоизма.

Шведский характер держится на концепции «лагом» (ничего лишнего, будь как все), но под этой маской скрывается холодная отстраненность и скрытая убежденность в собственном моральном превосходстве над остальным «непрогрессивным» миром. При этом шведы панически боятся открытых конфликтов, поэтому вместо того, чтобы сказать вам все в лицо, они напишут анонимную жалобу в домовой комитет или тихо, с вежливой улыбкой, вычеркнут вас из жизни.

США: Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби» (и Марк Твен, «Приключения Тома Сойера»)

Америка — это шумный, яркий, невероятно амбициозный аттракцион, под капотом которого крутятся шестеренки жажды наживы и бесконечного поиска одобрения.

Марк Твен в «Томе Сойере» дал наиточнейшее определение американского бизнеса: заставить других покрасить за тебя забор, да еще и взять с них за эту привилегию стеклянные шарики и дохлую крысу. А Фицджеральд в «Великом Гэтсби» показал вершину этой философии. Америка — это страна, где человек оценивается исключительно по размеру его бассейна и громкости его вечеринок.

Американский менталитет пропитан культом успеха и страхом оказаться «лузером». Здесь принято фальшиво улыбаться во все 32 зуба, даже когда рушится мир, и непрерывно продавать себя. Подозрительность к иностранцам здесь упакована в яркую обертку дружелюбия: вам будут полчаса рассказывать, как рады вас видеть, но если у вас нет кредитной истории и нужного статуса, вы останетесь невидимкой. США — это страна, где искренне верят, что за деньги можно купить всё, включая историю, культуру и спасение души.

Польша: Адам Мицкевич, «Пан Тадеуш» (и Витольд Гомбрович, «Фердидурка»)

Польская душа — это сложный, бурлящий коктейль из невероятного шляхетского гонора, вечной обиды на историческую несправедливость и страстной любви к пышным эффектам.

Поэма Мицкевича «Пан Тадеуш» описывает польскую шляхту во всем ее блеске и безумии: бесконечные пиры, споры из-за межи, дуэли, шляхетские наезды на соседей и абсолютная неспособность договориться между собой ради общего дела. Замените XVII век на современность — и вы получите портрет польского политикума и национального характера.

Главная черта польского менталитета — это грандиозная чванливость, замешанная на комплексе мессианства («Польша — Христос народов») и глубочайшей зависти к более успешным соседям. А Гомбрович в «Фердидурке» гениально высмеял польскую страсть к застреванию в собственных исторических инфантильных позах. Поляк может искренне гордиться своими предками, разорив при этом собственный хутор, и будет до последнего вздоха доказывать вам свою правоту, даже если под ногами рушится земля.

Великобритания: Джейн Остин, «Гордость и предубеждение» (и Даниэль Дефо, «Робинзон Крузо»)

Завершает наш обзор туманный Альбион. Великобритания — это чемпион мира по снобизму, лицемерию и пассивной агрессии, аккуратно завернутым в салфетку из безупречных манер.

Робинзон Крузо — идеальный колонизатор. Попав на чужой остров, он первым делом нарекает местного жителя Пятницей, учит его английскому языку, заставляет работать на себя и искренне считает, что принес в дикий край цивилизацию. А Джейн Остин в «Гордости и предупреждении» показала внутреннее устройство британского общества: жесткую классовую иерархию, где размер ежегодного дохода определяет степень вашей «добродетели».

Британский менталитет — это искусство говорить «как интересно!», имея в виду «какую чушь вы несете». Это невероятная сдержанность, за которой скрывается убеждение, что весь остальной мир состоит из недоразвитых туземцев, которым не повезло родиться на острове. Британцы не любят казаться неучтивыми, поэтому они будут вежливо улыбаться вам в лицо, пока оформляют документы на ваш выселение.

***

Литература — беспощадна. Она, как зеркало, отражает не только великие порывы духа, но и самые маленькие, смешные и раздражающие пороки, делающие каждую нацию уникальной.

Поэтому, читая классиков, не стоит обольщаться красивыми пейзажами и любовными линиями. Присматривайтесь к деталям! Именно в них скрыты ответы на вопрос, почему немцы считают центы, французы жалуются на погоду, шведы прячутся за фрикадельками, а британцы пьют чай с таким видом, будто одалживают вам этот воздух.