Как в Березино возрождают усадьбу Потоцких: откровения строителей с 40-летним стажем
Усадьба Потоцких на берегу одноименной реки пережила и пышные балы, и школу, и годы запустения. Сегодня у нее — второе дыхание. Корреспондент «МП» встретилась с теми, кто своими руками возвращает к жизни этот памятник позднего классицизма, и услышал откровения, которым позавидует любой психолог: о перевоспитанных зеках, утраченном уважении к возрасту и о том, почему настоящая реставрация начинается не с кисточки, а с контроля соседа.
«Реставрационных — нет. Мы это между собой придумали»
Когда подъезжаешь к двухэтажному особняку на высоком берегу Березины, сразу видно: работа кипит. На лесах — люди. Но называть их просто строителями язык не поворачивается.
— Я плотник-бетонщик. Другой — каменщик. А специальности «реставратор» в природе не существует, — разводит руками мастер с 40-летним стажем Сергей. — Это мы уже между собой придумали: вот он, мол, реставрирует. Понимаете? Я заливаю бетон. Потом приходит работник и говорит: на этом бетоне мне нужно сделать кладку — либо камин, либо какие-то ручки. Вот это и есть реставрация по-нашему.
Сергей стал строителем в 1986 году, 23-летним парнем. Попал в бригаду, где из 50 человек десять были судимыми за грабеж и разбой, а еще двадцать — чеченцы-шабашники из Грозного.
— Они меня сделали за год, — без тени пафоса говорит он. — Научили не материться, например. Мы православные, бес искушает. А добро надо творить. Кстати, те ребята из 80-х — другие были. У них были понятия. Сейчас в местах не столь отдаленных — 90% наркоманов. А Иван Горбатов, 12 лет отсидевший, меня домой звал, вином угощал. И когда кто-то попытался меня в наряде «обнести», он заступился: «Ты на каком основании моего товарища обижаешь?»
«Посложнее были. Но тут особая усидчивость»
Усадьба — объект, прямо скажем, непростой: здание 1858 года постройки, перекрытия сгнили, кладка местами осыпалась. Однако Александр спокоен:
— Были и сложнее. Например, в Жиличах. Там итальянские мастера потолки делали, сусальное золото использовали. А здесь… особой сложности нет. Но кого попало не поставишь. Русским языком это называется усидчивость. И навык.
Александр говорит, что с детства на стройке, и кивает на мешки с известковым составом у входа:
— Добавляем в раствор. Потому что раньше клали на особом растворе. Простите, на известковом. Это для фасада. Внутри, может, другой привезут.
Особый контроль: «Один готовит, второй смотрит: мне это не нравится»
Спрашиваю у Сергея, как удается держать качество на таком нестандартном объекте. Ведь одно дело — залить бетон, другое — выложить аутентичный уголок XIX века. И тут выясняется главное:
— У нас каждый контролирует каждого. И не потому, что начальство заставляет. Сами. Вот один приготовил смесь. Даже смесь приготовить — надо уметь. Через 10 минут она уже не та.
— И вы прислушиваетесь?
— А как же? Это же наш общий фронт. Мы не подрядчики, которые сделали и ушли. Нам здесь еще с людьми встречаться.
Александр кивает:
— У нас не принято пальцем тыкать. Потому что стена — одна на всех. И стыдно будет всем, если через год трещина пойдет.
— А мастер? — не унимаюсь я.
— Мастер — он план дает, материалы. А вот чтобы каждый уголок душой чувствовал — это только мы сами друг за другом. И зря говорят, что реставрация — это кисточки да шпатели. Нет. Это когда ты и твой товарищ друг друга на расстоянии видите. Один чуть отвел — второй уже поправил.
Вот такой у них «особый контроль». Без камер, штрафов и приказов. Просто старая школа, где слово «доверие» проверяется раствором и кладкой.
«Если дошли руки до такого объекта — государство здоровое»
Спрашиваю, что вообще мотивирует людей, которые десятилетиями заняты на таких «долгостроях».
— Я патриот, так же как и вы, — неожиданно жестко отвечает Сергей. — Если этот объект начали ремонтировать, значит, государство здоровое. Много ведь бросают, не доводят до ума.
— А вы по национальности? — интересуюсь.
— Русский. Но полу-татарин, — улыбается он. — Родом с Алтая. И вот что я заметил: у нас, у славян, сейчас нет уважения к возрасту. Дети, внуки — не виноваты, но вот так. А на Кавказе мне говорили: «У нас старик в почете, за него башку оторвут». Ребята в нашей бригаде хорошие: матом не ругаются и к советам прислушиваются.
Александр добавляет по-деловому:
— Мотивирует работа. Немножко занимает. И река красивая. Жаль, запущена вся. Раньше здесь, по-моему, пляж был, рыбу ловили, а в усадьбе графу щучку фаршированную подавали. А вот про балы тут очень сомневаюсь.
Восемь залов, фамильный герб и набережная будущего
Пока мы разговариваем, на объекте трудятся около 20 человек. С восьми до пяти, ежедневно. Почти закончили «общий строй». Через пару недель начнутся внутренние работы: армирование, штукатурка.
Как пояснили в специализированной организации ООО «СМП-128», курирующей проект, первая очередь реконструкции стартовала в августе 2025 года. Уже восстановлена уникальная подпорная стена из бутового камня на берегу — таких в Беларуси больше нет. Ее строили, чтобы удерживать насыпной грунт под усадьбой.
На фронтоне здания появится фамильный герб Потоцких. Всего внутри запланировано восемь залов. На первом этаже воссоздадут атмосферу балов XIX века. На втором — краеведческий музей, экспозицию о войне и современный выставочный зал.
— Когда увидим готовую крышу? Месяца через два, — прикидывает Сергей. — Но это если погода не подведет.
А Александр вздыхает:
— Сил и здоровья сколько уходит. А еще — денег, страшно представить. Но если уж взялись — либо восстанавливай по-человечески, либо снеси. Чтобы не позориться.
Пожелаем им удачи. И сил. Потому что таких строителей с душой реставратора в стране осталось немного.
