Дочь пропавшего альпиниста из Солигорска ждёт отца с Памира
Анна Бондаренко сидит в телефоне уже восьмой день. Каждое утро первым делом проверяет новости из Кыргызстана. Погода, поиски, вертолёт, дрон. И тишина в ответ. Её отец – Николай Свиридов, «Снежный барс», инженер, который учил её играть на гитаре и никогда не повышал голоса, – сейчас где-то на высоте между пятью и шестью тысячами метров вместе с двумя товарищами. Они прошли Северный гребень пика Курумды, а 4 августа перестали выходить на связь.
– Постоянно, каждый день посылаю папе мысленно часть себя, своих сил. Говорю: «Мы тебя очень ждём». Его очень любит моя старшая дочь Яночка. Младшей всего год, она с удовольствием сидит у него на ручках.
Анна не альпинистка, в горы не ходила. Но она знает отца так, как может знать только дочь.
«Он никогда не повышал голос. Просто смотрел – и уже не хотелось косячить»
Когда спрашиваешь, какой он, первое, что говорит Анна:
– Папа – для меня пример. С большой буквы. Он всему меня учил: играть на гитаре, ездить на велосипеде, осваивать первый компьютер. Проверял уроки, особенно помню математику, которая не очень мне давалась. Он никогда не повышал на нас с сестрой голос, ни разу. Это и не нужно было – он мог спокойно так сказать, что косячить уже не хотелось.
Николай Свиридов – человек, который не сдаётся. Даже когда его «собирали по частям».
– В 2006–2009 годах, я тогда в колледже училась, в горах случился камнепад. Папа прикрыл собой молодого парня. Его «собирали» в военном госпитале, потом транспортировали домой. Полгода лежал, потом года два восстанавливался – с пластинами, болтами в руке и ноге. И что вы думаете? Не остановился. Продолжал тренировки, походы. Два года назад получил «Снежного барса».
«Для меня он сверхчеловек. Со сверхъестественной силой воли».
«Глаза горят, когда говорит о горах. Это невозможно не заметить»
Анна признаётся: она до конца не понимает, что тянет отца туда, где холодно, опасно и нет связи.
– Но когда он говорит о горах – у него загораются глаза.
Думаю, есть что-то такое, когда стоишь на вершине, видишь заснеженные хребты и перевалы сверху. Пройдя через испытания, тренировки, победив гору и себя – смотришь с крыши мира. И ты счастлив. Недаром говорят: «Лучше гор могут быть только горы». Он пошёл впервые в 22 года – и полюбил навсегда.
Николай не просто ходит сам – он ведёт за собой. Вел туристический кружок для подростков, брал на сплавы Анну и младшую сестру. В той группе, что пропала, он самый опытный.
– Я уверена: он делает сейчас всё, чтобы обеспечить выживание. И двое других – Максим и Сергей – тоже очень сильные, опытные. Они – сплочённая команда, уже ходили таким составом на пик Революции, одну из самых труднодоступных гор Памира. Они берегут друг друга.
Последний разговор: «Всё хорошо, связь будет через Катю»
Анна говорила с отцом в день его отъезда из Солигорска. Пожелала удачи. Он сказал: связь будет через супругу Максима, Екатерину. Информацию передадут через неё.
– Настроение у них после подъёма было позитивное. Ни о каких осложнениях не говорили. Больше он не звонил.
Сейчас Анна ловит каждое сообщение от спасателей, от других альпинистов, от незнакомых людей, которые пишут ей в соцсетях.
– Самое сложное – находиться в ожидании, когда ты ничего не можешь предпринять. Время работает против них. Каждый день, каждая минута на счету.
Но она старается не унывать.
– Надежда есть, что они живы и спрятались от непогоды в укрытии под снегом. Когда накатывает печаль, я вспоминаю, какой сильный духом мой папа. Что он не отступит ни за что на свете. Будет бороться до последнего. И тогда на душе светлеет.
У спасателей есть дрон-тепловизор, но нет погоды
Анна рассказывает, что происходит сейчас на месте:
– Спасатели и добровольцы делают всё возможное, на пределе своих сил. Сегодня-завтра подключаются другие белорусские альпинисты, которые находятся неподалёку. У спасателей есть поисковый дрон с тепловизором. Главное – чтобы погода позволила продолжить. Перерыв между снегопадами – это сейчас ключ.
9 августа спасатели поднялись на ребро пика, обследовали склоны дроном, но из-за сильного снегопада поиски приостановили. Ждут, когда утихнет. Но есть и другая проблема, о которой Анна говорит с болью:
– Очень нужны альпинисты с акклиматизацией и действующим пограничным пропуском в Кыргызстан. Новый пропуск оформляется 10 дней. А времени нет совсем. Финансовая сторона тоже тяжелая. Страховка покрывает лишь часть расходов, а стоимость операции – огромная.
«Мне пишут даже родственники чужих альпинистов. И это спасает»
В эти дни телефон Анны разрывается от сообщений.
– Мне написали и позвонили очень многие: друзья, коллеги, знакомые и незнакомые люди. Пишут родственники альпинистов – наших и совсем незнакомых. От их добрых, тёплых слов появляются силы не сдаваться, продолжать эту борьбу и не падать духом.
Она говорит это спокойно. Просто констатирует факт. И добавляет:
– Чем больше людей узнают – тем больше шансов. Кто-то может помочь физически там, кто-то финансово. Каждая копейка идёт на вертолёт, на людей, на оборудование.
«Всем сердцем верю, что он жив»
В конце разговора Анна замолкает на несколько секунд. Потом говорит тихо, но твёрдо:
– Я всем сердцем верю, что он ещё жив. И что папа вернётся домой. Там его очень любят и ждут.
Рекомендуем
