«Бывших реанимационных сестёр не бывает»: история медика из Боровлян с 14-летним стажем

Надежда Емельяненко — одна из победителей конкурса «Мастер Минской области-2025» среди представителей рабочих профессий. Старшая медсестра приёмного отделения Минской ордена Трудового Красного Знамени областной клинической больницы начинала свой путь в отделении реанимации. За 14 лет в профессии она видела всякое, и эта победа стала для неё не столько наградой, сколько признанием. С какими случаями ей пришлось столкнуться и как работа в реанимации изменила её навсегда, читайте в этом материале pristalica.by.

В больницу Надежда пришла работать сразу после колледжа. В отделении реанимации главные бойцы невидимого фронта — медсёстры, именно они первыми замечают ухудшение, ставят капельницы, управляют оборудованием. Потом Надежда получила дополнительное образование, работала медсестрой-анестезисткой, а с 2021 года заняла пост старшей. Сегодня у нее в подчинении 45 человек и целый багаж опыта. Работа в приёмном отделении не отменяет прошлого. Надежда уверена, что бывших реанимационных сестёр не бывает:

— Работа у нас тяжёлая, — признаётся Надежда. — Очень хочется, чтобы люди больше ценили труд медиков.

Собеседница рассказала, какие случаи из практики произвели на нее наибольшее впечатление.  

Пациент, переживший взрыв на производстве

Мужчина попал в больницу после взрыва на производстве, скорая привезла его с тяжелейшей травмой. Повреждена была в основном верхняя часть туловища. В операционной за его жизнь боролись несколько бригад врачей, включая Надежду. В итоге пациент выжил, но навсегда потерял зрение.

— Мы его выхаживали в первой реанимации. Несмотря на то что пациент был с обширными ожогами и нетранспортабельным, он избежал присоединения инфекции. После перевода мужчины в ожоговый центр медики удивлялись этому факту, — рассказывает Надежда.

Спустя полгода он перенёс несколько пластических операций по восстановлению кожи лица, а позже пришёл в больницу сам. Да не один, а с супругой.

— Благодарил нас, медиков, за то, что его спасли. Не видел он уже, был с палочкой, но на ногах, — вспоминает Надежда.

Девочка, попавшая в кормодробилку

Летом на каникулах у бабушки маленькая девочка попала в кормоизмельчитель. Травма оказалась страшной: была повреждена половина руки и лицо. Тогда подключились специалисты центра пластической хирургии, микрохирурги восстанавливали повреждённую руку.

— После успешной операции она лежала у нас в реанимации. Руку удалось сохранить, она осталась дееспособной. Маленькая была, лет 5, но настоящий боец, — вспоминает Надежда.

Бабушка девочки в тот же день от стресса перенесла инфаркт и тоже попала в реанимацию. После долгой реабилитации она восстановилась.

Крик, застывший в памяти навсегда

Был в карьере Надежды случай, от которого стынет в жилах кровь. Медсестра не могла оправиться после этого полгода. Семья с ребёнком ехали к бабушке на день рождения. Везли торт, цветы. В какой-то момент машину занесло, их подрезали, и автомобиль перевернулся.

— На родителях не было ни царапины. Ребёнок, с их слов, был пристёгнут в автокресле, но при аварии вылетел через стекло на дорогу. В панике они выскочили, поймали попутку. Потом вспомнили, что оторвало кисть, — вернулись за ней. В тот момент девочка перестала дышать, и отец пытался делать искусственное дыхание прямо на ходу.

Мать выскочила на трассу — и в этот момент мимо ехала машина скорой помощи, но без врачей. Так они домчались до больницы. Малышку немедленно направили в реанимацию, но спасти ее не удалось.

— Женщина осталась физически жива, но внутри она умерла, — говорит Надежда. — Позже они приходили в больницу оформлять документы. Мать мне рассказывала, что так и не смогла расстаться с игрушками погибшей дочери.

Чему научила работа в реанимации

Дочери Надежды 9 лет. В своей семье медсестра установила железное правило: садишься в машину хоть на минуту — пристёгиваешься. Дочь иногда возмущается, но компромиссов не бывает.

Казалось бы, 14 лет в профессии — достаточный срок, чтобы выстроить защитный барьер. Но сердце не каменное.

Надежда с коллегами

— Медики — тоже люди, — говорит она. — Каждого пациента мы пропускаем через себя. Со временем острота реакции притупляется, но не исчезает. Особенно тяжело, когда речь идёт о детях. Особенно, если ты сама мать.