История донора из Борисова, которая сдала плазму в 200-й раз

Обеденный перерыв в эндоскопическом отделении Борисовской ЦРБ длится всего час. Старшая медсестра Татьяна Саматыго сегодня могла бы провести это время за чашкой чая, но вместо этого она сидит передо мной в своем кабинете и увлеченно рассказывает о регенерации крови, липидном профиле плазмы и том, почему организм просит «отдать», чтобы чувствовать себя лучше.

Татьяна — почетный донор с почти 20-летним стажем. А во вторник она закрыла личный «юбилей»: сдала плазму ровно 200-й раз.

— Уже 200? — переспрашиваю я.
— Да. Во вторник сдавала, — спокойно уточняет она, поправляя бейдж.

Для нас, обывателей, 200 — это просто красивая цифра. Для системы переливания крови — это сотни литров биоматериала, который отправили в реанимации, гастроэнтерологию, в операционные… Для Татьяны — это 18 лет жизни, прожитых по графику: дважды в месяц, сдав анализы, выдержав диету и получив «добро» от врача СПК (станции переливания крови).

P.S. Чтобы вы понимали масштаб. За 18 лет постоянной сдачи плазмы через аппарат плазмафереза в её венах «прогналось» более 400 литров крови (с учётом возврата эритроцитов). Плазмы же, которую она отдала пациентам, — около 200 с лишним литров. «Это как две двухсотлитровые бочки», — прикидывает она сама и улыбается.

«Меня позвала не выгода, а пациент из реанимации»

В разговоре мы неизбежно касаемся денег. Сейчас за одну процедуру плазмафереза донору компенсируют около 260 рублей (сумма меняется, но суть не в ней).

— По деньгам… это вообще не про деньги, — отрезает Татьяна. — У нас есть правило: десять сдач за деньги, а одиннадцатую делаешь безвозмездно. И я всегда соглашалась. Когда видишь в своей же больнице пациента с низким гемоглобином, который не поднимается на таблетках, или девчонку после аварии — какой тут разговор о деньгах?

Она работает тут же, в ЦРБ, и каждый день видит: плазма нужна постоянно.

— В реанимации она всегда востребована, — говорит она. — При тяжелых кровотечениях, ожогах, заболеваниях печени, при ДВС-синдроме (когда кровь теряет способность свертываться).

«Кровь и плазма — это не одно и то же. И диета перед сдачей — строгая»

Татьяна объясняет разницу просто, как учат в медучилище:

— Цельную кровь сдаешь раз в два-три месяца. 450 миллилитров. Организму нужно время, чтобы восстановить и эритроциты, и гемоглобин. А плазмаферез — другая технология. Ты подключаешься к аппарату, он забирает кровь, отделяет из неё плазму (примерно 600 миллилитров за раз), а эритроциты и тромбоциты тут же возвращает обратно в твое тело. Поэтому плазму можно сдавать чаще — два раза в месяц.

Но просто прийти и сесть в кресло не получится.

— Перед сдачей мы проходим обследование: кровь из вены и из пальца. За два-три дня — никакого жирного, сладкого, жареного. Иначе плазма получится «хилёзная» — мутная, жирная. Такую нельзя переливать, только утилизировать. Нельзя принимать лекарства. Если заболел — звони и отменяйся, не рискуй чужим здоровьем, — перечисляет она. — И только если всё в порядке, врач допускает до процедуры.

Одна история, которая все изменила

Спрашиваю про случай, который запомнился навсегда.

— Лет 4–5 назад. Страшная авария. Отец с детьми на скорости. Трое погибли, а девочка боролась. Ей лили литры крови и плазмы. Меня лично тогда вызывали со станции экстренно. Я отпросилась у заведующей и приехала. Не спасли… — Татьяна делает паузу. — Но не потому, что крови не хватило. Травмы были несовместимы с жизнью. А шанс был. И мы его дали…

С тех пор она не раз срывалась с работы: звонят — «срочно нужна ваша группа (первая положительная)», она едет. Никогда не отказывалась.

«После плазмафереза я себя легче чувствую»

Многие думают, что донорство выматывает. Татьяна говорит обратное.

— Честно, после плазмафереза я на подъеме. Энергия какая-то появляется. Даже странно: организм будто привык обновляться. Если делаю перерыв на месяц — чего-то не хватает, — признаётся она.

— Возможно, это самообман, годы идут… Но факт остается фактом: я иду на работу в тот же день и работаю.

Да, юридически день сдачи крови — выходной, и полагается еще один дополнительный день отдыха. Татьяна их не берет: «Все равно с работы звонить будут, документы, отчеты. Должность ответственная. Да и не привыкла я сидеть дома».

Новый центр трансфузиологии — рядом с работой

Сейчас на территории ЦРБ строят современную станцию переливания крови — настоящий центр трансфузиологии.

— Очень радует! — оживляется Татьяна. — Я сейчас езжу в старый пункт, трачу время на дорогу. А тут: зашел до работы, сдал плазму, через 40 минут вернулся в отделение. Без отрыва от производства. Красиво, новое оборудование… Это мечта.

«Мужчины мной гордятся. А я мечтаю, чтобы кто-то из сыновей пошел в медицину»

У Татьяны трое сыновей. Старшему — 30, он очень хочет стать донором, но пока «собирается». Средний (23) в школе хотел быть стоматологом, передумал. Младшему — 9.

— Младший постоянно ко мне приходит на работу, всё рассматривает, спрашивает. Глаза горят. Есть шанс, что пойдет по моим стопам. В семье медик должен быть, — улыбается она.

Двести раз. Восемнадцать лет. Почти 400 литров. За этими цифрами — не рекорды и не звания. За ними — сотни спасенных жизней. И тихий звонок со станции переливания: «Татьяна, вы можете приехать? Срочно.»

Она могла бы сказать «нет». Занята. Устала. Неудобно. Но она всегда говорит «да».

Почетный донор для нее — не строка в удостоверении. Это состояние, когда ты не ждешь благодарности, а встаешь и едешь. Потому что где-то в реанимации судорожно ищут твою группу.

В День донара Татьяна Саматыго не будет принимать награды. Она будет работать. А в следующий вторник — сдаст плазму в двухсот первый раз.

И не заметит этого…