История летчицы, которая прошла фашистский плен и чудом выжила
Анна Егорова — одна из немногих советских женщин-летчиц, которые в годы Великой Отечественной войны воевали на штурмовике Ил-2. Летчица несколько раз горела в самолёте, но судьба была на ее стороне, и смерть обходила стороной.
Когда же однополчане, вернувшиеся на базу после очередной штурмовки, доложили, что самолет Егоровой взорвался, то матери отправили похоронку, а её и воздушного стрелка — радиста — посмертно представили к званию Героя Советского Союза. Но Анна не погибла, раненая и обожженная, в бессознательном состоянии, она попала в фашистский плен.
Вероятно, что Золотую Звезду Героя Советского Союза по этой причине ей вручили лишь в 1965 году, через 20 лет после Победы.
А в 2006 году, в Храме Христа Спасителя в Москве на церемонии вручения наград главной Всероссийской премии «Российский Национальный Олимп» почетный общественный титул «Национальный герой» и орден «За честь и доблесть» были присуждены именно ей —легендарной летчице-штурмовику, Герою Советского Союза Анне Егоровой.
«Анна Александровна относится к легендарной когорте воинов, которые являются гордостью России. Женщина летчик-штурмовик — редчайшее явление в нашей военной истории», — отметил тогда ведущий церемонии, заслуженный деятель искусств Российской Федерации Владимир Березин.
Тернистый путь Анны Егоровой в авиацию
Анна родилась в Тверской губернии Российской империи в 1916 году в большой, многодетной семье. Когда умер отец и стало совсем тяжко, Аню отправили в Торжок учиться на золотошвейку, а вскоре после этого её забрал к себе в Москву старший брат Василий.
В столице Анна устроилась арматурщицей, строя станцию метро «Красные ворота». А еще она начала заниматься в аэроклубе, тогда и решила Егорова — буду лётчицей!
— Полет по кругу. Высота — триста метров. Посадка у «Т» на три точки, в ограничители, — командует Егоровой начальник летной части по переговорному устройству и демонстративно кладет руки на борта кабины. Действуй, мол, сама, Егорова, а я здесь ни при чем. Ну что ж, сама так сама. Разбег. Взлет. Справа — Голицыно, Большие Вяземы. Слева — Малые Вяземы. Первый разворот. Малые Вяземы под крылом. Второй разворот. Третий. Четвертый. И посадка. Точно у «Т», на три точки. Самолет останавливается, и начальник летной части, покинув кабину, снова распоряжается: «Мешок с песком в кабину, чтобы Егоровой не скучно было…».
Одна? Без инструктора? Первый самостоятельный полет…? Анна выполнила его на «отлично». Так девчонка из многодетной семьи Егоровых обрела крылья. И тогда Аня отчетливо осознала и поняла, что нашла свое истинное призвание. Небо. Самолет. Это как любовь на всю жизнь.
Но уже при обучении в Ульяновской школе лётчиков ее путь в небо прервался по причине ареста брата, и Анну отчислили как родственницу «врага народа». Вот как она сама писала об этом в автобиографической книге «Небо, «штурмовик», девушка. «Я – «Береза»! Как слышите меня?..»: «Он не враг народа, он коммунист! – гневно крикнула я; хотела сказать еще что-то, но у меня сразу пересохло во рту, и получился какой-то шепот. Я уже и лиц сидевших в кабинете не видела и слышала плохо – только в груди все сильнее и сильнее стучало сердце. Оказывается, мой брат был в беде, а я ничего не знала… Как приговор долетело откуда-то:
– Мы исключаем вас из училища!
Не помню, как я вышла из кабинета, как переоделась в каптерке в свое гражданское платье, как за мной закрылись ворота летной школы. Отлучили от неба…».
Но Анна Егорова была не из тех, кто отступает. И благодаря поддержке людей, верящих в нее, спустя время закончила Херсонскую лётную школу, и в 1939 году стала летать инструктором аэроклуба в городе Калинине.
А впереди были годы испытаний Великой Отечественной войны.
Воюя в эскадрильи связи на У-2, стала кавалером ордена Красного Знамени
Уже в сентябре 1941-го Анна Егорова добилась отправки на фронт. На вокзале провожала ее Маша Никонова, подруга и авиамеханик самолета Егоровой в аэроклубе. Муж Маши, танкист, находился с тяжелыми ранениями в одном из Калининских госпиталей, и она дневала и ночевала возле него. Маша поцеловала на прощание Аню, своего аэроклубовского командира, и положила в карман ее гимнастерки серебряную монету:
— Вернешь мой талисман после разгрома фашистов.
Аня пронесла талисман подруги через всю войну. И вернула его Маше. Но спустя лишь много лет после войны. Маша считала Аню погибшей, она узнала об этом от родных Егоровой, получивших официальную похоронку. Но это будет все потом…
А тогда Анну Егорову зачислили в 130-ю отдельную авиационную эскадрилью связи Южного фронта. На третий день пребывания на фронте младший лейтенант Егорова получила, после проверки техники пилотирования и знания матчасти, самолет. Не истребитель, не пикирующий бомбардировщик и не штурмовик, а самый что ни на есть простой, из фанеры и перкаля У-2, переименованный позже по имени конструктора Поликарпова в По-2. А в обиходе он просто был и «огородник», и «кукурузник», а еще и «уточка»… И летала Анна Егорова на этом легкомоторном, практически невооружённом, самолётике У-2 , выполняя важные полетные задания. Летала смело и мужественно, об этом читаем в историческом формуляре эскадрильи.
**В январе-феврале 1942 года при обеспечении связи с кавалерийскими корпусами генерал-майора А.А. Гречко и генерал-майора Ф.А. Пархоменко и доставке офицеров связи и радистов в штабы корпусов отличились комиссар эскадрильи старший политрук А.В. Рябов, заместитель командира эскадрильи В.П. Пеньков, командир звена младший лейтенант С.В. Спирин и лётчик младший лейтенант А.А. Егорова.
**12 февраля 1942 года лётчик младший лейтенант А. Егорова восстановила связь с 101-м отдельным гвардейским минометным дивизионом Южной оперативной группы миномётных частей, разыскав его в районе населенного пункта Барвенково.
Воюя в эскадрильи связи, Анна Егорова совершила около 130 боевых вылетов. В одном из них довелось ей сажать горящий самолёт на вынужденную, прямо в поле, и уходить с пакетом секретных документов от фашистов. Этот случай Анна Егорова впоследствии описала в автобиографической повести «Держись, сестренка»:
«Едва приземлившись, выскочила я из самолёта и, срывая с себя тлеющие лохмотья комбинезона, побежала к лесу. Немец, видно, пришел в ярость. Снизился до бреющего полёта и весь огонь пушек перенёс на меня. А я всё бежала и бежала. Временами падала, притворяясь убитой, и поспешно прятала голову под стебли кукурузы. Когда «месс» уходил на разворот, я вскакивала, прижимала к груди секретный пакет и снова бежала… Израсходовав весь боекомплект, фашист улетел».
В другой раз ей поручили разыскать батарею «Катюш», а еще и снова доставить важные документы. День был туманный. На высоте самолёт обледенел, и его пришлось сажать практически вслепую. Несколько часов она одна сколачивала лёд с машины. А как только туман рассеялся, вновь поднялась в воздух и успешно выполнила поставленные задачи. В эскадрилье тогда немало удивились: как она вообще со всем этим справилась? Ведь многие лётчики-мужчины в тот день так не смогли взлететь из-за погодных условий…
И заслуженно Анна Егорова за безупречное выполнение боевых задач была награждена орденом Красного Знамени.
Вот как писал о войне Анны Егоровой на самолете По-2 журналист Станислав Пастухов:
«Мы сидим с Анной Александровной в ее просторной квартире в метростроевском доме, что возле Москворецкого рынка, и который час я слушаю, удивляясь ее памяти и красноречию, рассказ о мужестве и любви к Отечеству. Почти неслышно шуршит лента диктофона, стараюсь не упустить ни одной детали яркой жизни, запечатлеть ее в своем блокноте. И вместе с нею на этом небесном тихоходе лечу с секретным пакетом из штаба фронта в затерявшиеся за линией фронта в снежной замети кавалерийские корпуса генералов Пархоменко и Гречко.
— Сажусь на вынужденную. Мотаюсь вдоль степных балок и русел рек, прячась от огненных очередей фашистских стервятников, охочих расправиться с невооруженным краснозвездным бипланом. Привожу вместе с Аннушкой десятки дыр от осколков в матерчатой обшивке «уточки», и механик Костя Дронов, осмотрев, прощупав десятки пробоин, непременно заметит: «На честном слове опять прилетела, на одном самолюбии».
И будет всю ночь клеить и штопать бока и хвост неутомимого труженика войны, чтобы к утру товарищ младший лейтенант, не отдохнув как следует, опять мчалась с пакетом или с высоким штабным генералом, или с фельдъегерем в войска, на передний край, под вражеский огонь».
Проявила мужской характер и летное мастерство, став летчиком -штурмовиком
— Воевать на «летающем танке»? Не каждому мужчине это дано. Две пушки, два пулемета, эрэсы, бомбы в кассетах под крылом. А полеты над полем боев? Пикирование?
Анна Егорова это знала и отвечала твердо: «Все понимаю. Но хочу бить фашистов на штурмовике». Так в 1944 году Егорова стала летчиком 805-го штурмового авиационного полка.
Практически ежедневная боевая работа: на штурмовку переднего края врага, нанесение бомбоштурмовых ударов по скоплению боевой техники за линией фронта, удары по морским коммуникациям и транспортам противника. Лейтенант Егорова поблажек не знала. Все на всех поровну. И вылетов, и вражеских зенитных снарядов, и атак фашистских стервятников.
Боевая работа на Северо-Кавказском фронте: полеты на Малую землю, Голубую линию фашистской обороны, штурмовка танков, боевых кораблей, налеты на аэродромы, железнодорожные узлы, эшелоны с боевой техникой и живой силой противника. Здесь в конце мая 1943 года за выполнение особого задания командующего фронтом генерала И.Е. Петрова Анна Егорова была отмечена вторым орденом Красного Знамени. Вот как это было.
Однажды комполка Козин на построении объявил:
— Есть важное задание нашему полку от командующего фронтом. Нужны девятнадцать человек. Добровольцы — три шага вперед.
Шагнул весь полк.
— Не получится, — улыбнулся Козин. — Майор Яшкин, — обратился он к начштаба, буду называть — записывайте фамилии для приказа.
Майор Керов! Комэск — вышел из строя.
— Сухоруков, Пашков, Егорова, Страхов, Тищенко…
Назвал девятнадцать. Всех их приняли комфронта Иван Петров и командарм 4-й ВА Константин Вершинин.
— Задание простое, — сказал комфронта, — но по исполнению архисложное. Надо пройти над всей Голубой линией и поставить дымовую завесу. Наземные войска начинают ее штурм. А воздушный командарм Константин Вершинин рассказал, как выполнять задание: предстояло лететь без воздушных стрелков, почти над землей. Без бомб и реактивных снарядов, пушки и пулеметы не заряжать. Вместо бомб, на бомбодержателях будут подвешены баллоны с дымным газом. Нельзя маневрировать. Семь километров без маневра, по прямой, на предельно малой высоте. Впереди идущий выпустил дым, отсчитай ровно три секунды и жми на гашетки… Если кто передумал, скажите…
Не передумал никто. И в назначенный час группа из 19-ти Ил-2 поднялась в воздух. Они летели без бомб, без снарядов. Единственным их вооружением были баллоны с дымной смесью. Они шли низко над обороной врага и не могли маневрировать, потому что слой завесы должен быть ровным и густым. Противник встретил их 4-слойным огнём дальнобойных зениток. Взрывы снарядов, море огня обрушилось на наши самолёты. Осколки барабанили по броне. Они же шли медленно, по прямой, выпуская завесу дыма. И все 19, к счастью, вернулись на базу. А будучи на обратном курсе, летчики группы услышали в шлемофонах: — Внимание, «горбатые»! Известно, что штурмовики Ил-2 называли «горбатыми» за кабину, выступавшую над фюзеляжем.
— Внимание, «горбатые», все участники в постановке дыма награждены орденами Красного Знамени!
Правда, когда Анна Егорова приземлилась, механик обнаружил огромную дыру в левом крыле самолёта. Было перебито и управление триммера руля глубины. «Повезло тебе, Аннушка, — сказал механик. — Хорошо, что снаряд не разорвался!»
Летом 1943 года — перелет на 1-й Белорусский фронт. 805-й штурмовой авиаполк входит в 197-ю штурмовую авиадивизию, которой командует полковник В.А. Тимофеев. С ним позднее, после Великой Отечественной войны, Анну Егорову соединит судьба, они создадут семью.
А тогда Анна Егорова — уже штурман полка. Участвовала в освобождении Польши. Беда пришла 20 августа 1944 года.
Однополчане, вернувшиеся с задания, доложили, что самолет Егоровой был подбит и экипаж погиб в районе цели. Командование полка и дивизии представило старшего лейтенанта Егорову «за героические подвиги, проявленные в боях по уничтожению живой силы и техники противника» к званию Героя Советского Союза.
В наградном листе отмечалось: «Совершила 277 успешных вылетов на самолетах По-2 и Ил-2. Лично уничтожила: (и шел длинный перечень танков, орудий, минометов, автомашин, барж, повозок с грузами, живой силы противника. — Прим.)…»
Матери Анны Егоровой, Степаниде Васильевне, в деревню Володово отправили похоронную…
Произошло же чудо: Егорова выжила и, пройдя плен, вернулась на родину
Из рассказов однополчан о том боевом вылете:
«Над Вислой нас встретил мощный огонь зенитных батарей. Внизу, поднимая облака пыли, шли немецкие танки. Они приближались к нашей пехоте. Егорова ринулась в атаку. Засверкали огненные трассы пушечных снарядов, смертоносным градом посыпались с самолетов противотанковые бомбы. Прошла минута, и на земле уже пылали «тигры», замерли «пантеры» и «фердинанды». Во время второго захода на цель длинные трассы зениток скрестились над самолетом Егоровой, и в тот же миг самолет горящим факелом пошел вниз…»
Но на самом деле судьба — в который уж раз! — осталась благосклонной к Анне, чудом она осталась жива.
Егорову тогда выбросило из горящего штурмовика. Перед самой землей тлеющий парашют не полностью, но раскрылся, и, когда после сильного удара Анна пришла в себя и увидела солдата в серо-зеленой форме, она поняла: «Это — плен!..».
Из ее личных воспоминаний:
«Самолет трясет, как в лихорадке. Штурмовик совсем не слушается рулей. Хочу открыть кабину — не открывается. Я задыхаюсь от дыма. Горит штопорящий самолет. Горю с ним и я… Когда я открыла глаза, увидела, что падаю из самолета. Перед самой землей, сама уже не помню как, рванула кольцо – тлевший парашют раскрылся. Но не полностью. В себя пришла от боли в поврежденном позвоночнике и обгоревших едва не до костей руках и ногах. Открыла глаза – увидела фашиста. Это страшнее, чем лететь через огонь зенитной артиллерии…»
В западногерманском журнале «Дойче фальширмегер» (Немецкий парашютист) в №5 за 1961 год бывший офицер гитлеровской армии писал: «Наша парашютно-десантная дивизия была переброшена из солнечной Италии в кромешный ад Восточного фронта. Под ударами авиации русских мы пережили в тот день очень тягостное состояние. Мне не раз что-то нужно было на перевязочном пункте, и там я был свидетелем такого случая. С передовой на санитарной повозке привезли русского летчика. Парень выглядел довольно-таки сильно искалеченным в своем обгоревшем, разорванном в лохмотья комбинезоне. Лицо было покрыто маслом и кровью. Солдаты, которые его доставили, рассказывали, что летчик выбросился из горящего самолета и опустился около их позиций. Когда в санитарной палатке сняли с него шлем и комбинезон, все были ошеломлены: летчик оказался девушкой! Еще больше поразило всех присутствующих поведение русской летчицы, которая не произнесла ни единого звука, когда во время обработки с нее снимали куски кожи… Как это возможно, чтобы в женщине была воспитана такая нечеловеческая выдержка?!».
Как прояснилось позже, воздушный стрелок-радист Евдокия Назаркина погибла. В воспоминаниях Анны Егоровой есть такие строки о ней:
«В сорок третьем стала я летать с Дусей Назаркиной и очень удивилась — в первом же боевом вылете она ничуть не хуже Макосова справлялась с обязанностями воздушного стрелка. То и дело слышала я ее голос в переговорном аппарате. Дуся стала моими вторыми глазами. Изредка через бронестекло, разделяющее наши кабины, в которых мы сидели спина к спине, я видела, как она работала со своим пулеметом. Ствол его то поднимался вверх, то под углом вниз, изрыгая пламя. Маленькая фигурка Дуси буквально крутилась по кабине. Везло мне со стрелками!»
Сама же Анна Егорова прошла несколько немецких концлагерей. Она выжила благодаря тому, что ее ожоги и раны лечили попавшая в плен в августе 1944 года санинструктор Юлия Кращенко, а затем попавший в плен еще в 1941 году, под Киевом, военный врач 2-го ранга Георгий Синяков, вместе с профессором Белградского университета Павле Трпинац.
И все же особая роль в ее спасении принадлежит доктору Георгию Синякову. Он сказал гитлеровцам, что гноящиеся раны русской летчицы могут быть заразными, и её необходимо срочно поместить в инфекционный блок. В это отделение немцы боялись даже заглядывать, опасаясь подхватить какую-нибудь заразу. Синяков каждый день смазывал раны Егоровой специальным средством и маскировал их так, что они казались ужасными.
Создавалось впечатление, будто летчица заживо гниёт, на самом деле ожоги заживали и рубцевались.
А в январе 1945 года Анна Егорова была освобождена танкистами 5-й ударной армии из Кюстринского концлагеря «ЗЦ».
В заключение
Признание ее заслуг пришло лишь в 60-е годы. Сначала, в 1961 году, Анна Егорова стала героем публикации «Егорушка» в «Литературной газете», а в 1965 году, с третьего представления к высшей награде, ей присвоили звание Героя Советского Союза, к которому представляли еще во время Великой Отечественной войны.
Вот как отзывалась о советской героине Анне Егоровой профессор из Сербии Радмила Тонкович в авиационном журнале:
«Было настоящее удовольствие, честь и гордость беседовать и дружить с этой русской героиней, храбрым пилотом, альтруистом и в то же время скромной и милой, до сих пор красивой пожилой женщиной, которая делит всех людей мира только на хороших и плохих и решительно требует беспощадной борьбы всеми средствами против плохих людей».
Она дожила до 93 лет и ушла в свой последний полет в 2009 году, оставив после себя книги — воспоминания и пример неимоверной любви к жизни и Родине.
В своих воспоминаниях Анна Александровна написала коротко и ясно: «Образ Родины вселял нам силы, вселял веру в нашу победу. И мы выстояли — всем смертям назло!»
