Репортаж из кабины самого удивительного ассенизатора Борисова
Мне повезло. Среди десятков борисовских ассенизаторов я познакомились с Алексеем. Он поет в народном хоре, возит в кабине красные коврики и моет свою фуру-бочку так, что она блестит как лимузин. Честно, он сломал все мои стереотипы об этой профессии. Как человек, который 12 лет работает с канализационными стоками, умудряется пахнуть свежестью? Почему клиенты ждут его как друга, а конкуренты — делятся заказами? И как он однажды облил нечистотами хозяина канализационной ямы с ног до головы, а тот теперь заказывает только его.
Алексей — человек, который доказывает: профессия не определяет человека. Человек определяет профессию. Мы провели полдня в его кабине — и все узнали.
Встреча у пляжа: фура, которая не должна так выглядеть
— Я вас подхвачу по дороге к клиенту, — сказал Алексей по телефону. — Стоять буду возле пляжа, на повороте. Машину узнаете сразу.
Я честно готовилась увидеть типичный ассенизаторский грузовик — потекший, ржавый, с грязными разводами на бортах. И когда на горизонте показался автомобиль, я сначала не поняла, что это он.
Это была фура. Настоящий седельный тягач с прицепом. Но вместо стандартного полуприцепа сзади красовалась огромная цистерна — аккуратно вваренная, покрашенная, без единого подтека. Блестящие диски. Чистые фары. Я подошла ближе и… не поверила своим глазам: из-под капота не тянуло ничем, кроме запаха нагретого металла и, как ни странно, легкого цветочного ароматизатора.
— Ну как вам моя «ласточка»? — улыбнулся Алексей, открывая пассажирскую дверь. — Это я сам переделал из фуры, когда продал все обычные бочки. Срочно пришлось. Но получилось же неплохо?
Я заглянула внутрь — и застыла. В кабине лежали коврики цвета пожарной машины: ярко-красные, чистые до невозможности. Подумала, что даже в моей легковушке нет такой чистоты. Я буквально не знала, куда ступить, чтобы не оставить следа.
— Каждое утро мою. Это мое лицо, — заметив удивление, с гордостью сказал Алексей.
В салоне ни пылинки. На заднем сиденье — аккуратно сложенная сменная форма. Никаких окурков, пустых бутылок или грязных тряпок. И главное — ни одного лишнего запаха, кроме ароматизатора. Вообще. Я специально принюхалась к сиденью, к ремню… Ноль.
«Почти пять тысяч клиентов, рекламу уже не даю»
Едва мы тронулись от пляжа, раздался звонок. Громкая связь включена, я слышу голос:
— Лёшенька, внуки приехали, яма переполнена. Когда вас ждать?
— После обеда приеду.
Я удивленно поднимаю бровь: слишком тепло для обычного заказчика. Алексей замечает мой взгляд, усмехается:
— Это Людмила Петровна. Уже шесть лет ко мне обращается. Любит пообщаться, когда приезжаю. Прекрасная бабушка.
— Сколько у вас клиентов?
— Честно, даже не считал. В телефоне — несколько тысяч. Может, три, может, пять. С 2014 года работаю. Сейчас рекламу не даю. Люди сами звонят. А некоторые не просто заказывают услугу. Они меня ждут… как друга.
За 20 минут, что мы ехали на первый вызов, его телефон звонил раз пять. Алексей ни разу не сорвался, не пообещал «когда-нибудь». Спокойно фиксировал адреса, уточнял объем, делал пометки в блокноте.
А потом случилось то, к чему я совсем не была готова.
Мы выехали на пустынную дорогу между заказами. Алексей нажал пару кнопок на телефоне, заиграла тихая минусовка. Я подумала — просто фон, чтобы не скучно было. Но он взял паузу, выдохнул — и запел.
Голос оказался… не водительским. Бархатный баритон, с вибрато, с правильным дыханием. С настоящей школой.
Я просто замолчала и слушала. Забыла про диктофон, про вопросы, про то, где мы едем. В кабине фуры-бочки, посреди борисовских улиц, звучал «Белый аист». И это было красиво.
Когда он закончил, я так и сидела с открытым ртом.
— Это… вы поете? — глупо спросила я.
— Ну а кто же еще, — улыбнулся он. — Я в хоре пою. Народный ансамбль «Белыя зоры».
— А откуда…
— Сначала с педагогом занимался, голос ставил. Потом руководитель хора услышал и пригласил. Вот уже три года.
Я смотрела на его рабочие рукавицы в двери, на красные коврики, на бочку за спиной — и ничего не понимала. Как это все уживается в одном человеке?
Взрыв из шланга и адекватный хозяин: самая стыдная история
Мы подъезжаем к очередному заказу — частный сектор. Алексей паркуется, открывает люк, достает шланг. Основной — 20 метров, плюс запасной 15, в сумме можно достать до 35 метров. Я смотрю, как он без единого ругательства таскает эти тяжелые «кишки», и спрашиваю про самое неприятное, что случалось.
— Было одно, — вздыхает он. — До сих пор вспоминаю как кошмар. Опустил шланг, открыл задвижку — не качает. Песком забило. Решил продуть: перевернул кран на выдувание, положил шланг на край люка. Машина работала, создавала давление. А потом — р-р-раз! Пробку прорвало. Шланг упал в яму, я побежал закрывать… и случился «ядерный взрыв». Давление выбросило всю воду — грибом на пять метров вверх. Хозяин стоял рядом — облило с ног до головы… С головы до ног в фекалиях.
— И что он сделал? — спрашиваю и понимаю, что Алексею явно досталось.
— Он говорит: «Блин, что мне теперь делать?» — и спокойно пошел в душ. Вышел через полчаса чистый. Мы разговорились. Я ему тогда бесплатно три рейса сделал. И знаете что? Мы до сих пор общаемся, друзьями стали. Он только меня вызывает. Уже лет десять.
А потом Алексей рассказывает другой случай. Клиент после откачки посмотрел на оставшийся сантиметр воды (машина уже не берет, лишь воздух подсасывает), увидел в нем отражение неба — и отказался платить: «Вы не все забрали». Аргументы с палочкой, которую опустили в яму, не помогли.
— И что сделали?
— А что делать? Приехал, когда их не было дома, аккуратно вылил все обратно в яму. Ничего не пролил, все чисто сделал. И уехал. Ну не заплатили — забирайте «товар» обратно.
Пока идет откачка из канализации, я успеваю поговорить с его клиентом, мужчиной лет шестидесяти, который подошел «по-соседски».
— Что для вас главное в таком деле? — спрашиваю.
— Чтобы без понтов, но с совестью. Алексей никогда не разольет, не замажет двор. У него шланг длинный, через ворота до ямы достает. И главное — он не торопится. Работает на совесть. Всегда, как пообещал, так и приехал. Это важно.
«Моя отдушина», или зачем ассенизатору хор
Пока едем на другой адрес, возвращаюсь к теме его хобби — к пению.
— Откуда это?
— А это моя отдушина. Я пою в народном эстрадно-вокальном ансамбле «Белыя зоры» при Районном центре народного творчества.
— И вы успеваете? Работа, семья, дети, внук…
— У нас репетиции по средам и пятницам, с пяти до семи вечера. Я сам себе хозяин: могу заказы перенести, могу сделать раньше. Сегодня, например, взял поменьше заказов, потому что вечером — запись в студии. Готовим «Тополиный пух» группы «Иванушки» на Купалье. 4 июля в деревне Кищина Слобода выступаем.
Он не хвастается. Он просто живет так. И песен в его репертуаре немало. Есть и собственного сочинения. Да-да! Я не ошиблась. Он сам пишет песни.
— Давайте я вам дам послушать из последнего — песню, которую сочинил для своей сестры Марины на ее 40-летие, — предлагает Алексей.
Конечно же, я соглашаюсь! Слова простые, душевные. Ловлю себя на мысли, что в этой кабине сейчас больше культуры, чем в иных борисовских дворах на праздниках.
Туалеты, густота и 30 минут ада
Очередной заказ — уличный туалет. Женщина предупредила: «Уже густо, долго будете возиться?»
— Многие водители не берутся за такие, — спокойно объясняет Алексей по пути. — И запах сильнее, и консистенция… плотная. Бывает, 30 минут мучаешься: заливаешь воду, размешиваешь, снова качаешь. А цена — как за обычную яму. Но я берусь. Потому что человеку нужна помощь.
Он работает не спеша. Пока шланг всасывает, успевает рассказать, как однажды в трубу попал детский мячик — застрял так, что пришлось разрезать новый шланг. Или масляный фильтр. Или кирпич.
— Шланги дорогущие. Резать жалко. Но что делать? Хомуты потом ставишь, но машину они царапают. Не то, ежели, когда шланг цельный.
«Ближе к сливу — 50, дальше — 60»
Я все ждала, когда спрошу про деньги. И вот, пока шланг втягивает очередную порцию, решаюсь:
— А сколько стоит ваша работа?
— Все честно, — отвечает Алексей. — Цена зависит от двух вещей: объем и расстояние.
Он поясняет: стандартная яма — до 5 кубов. Если клиент живет рядом со сливной станцией, в районе Зелёного Городка, — 50 рублей. Если в Старом городе или дальше — 60. Туда-обратно выходит почти 15 километров, бензин, время.
— А туалет уличный? — вспоминаю я его недавние мучения.
— Туалет — те же 50 рублей, — вздыхает он. — Хотя возни с ним бывает в два раза больше.
Он не называет цену шёпотом. Не торгуется. Не завышает «за запах». Просто называет цифры — и едет дальше.
«У коллег из других районов — беда, а у нас порядок»
Мы едем на центральную точку слива — в Зеленый Городок. Алексей сворачивает на площадку и глушит двигатель. Тут уже сливаются несколько машин.
— Смотрите, — показывает он на приемные «люки». — Три здесь, еще три рядом. Шесть машин могут сливаться одновременно.
Очереди действительно нет. Никто не сигналит, не торопится.
— Это «Борисовводоканал» постарался. Спасибо им большое, всегда идут навстречу. Если где засор — быстро приезжают, прочищают. Ни разу не было, чтобы отказали или тянули.
— А площадка? — замечаю я ровное, жесткое покрытие под колесами. — Тоже они сделали?
— А вот это мы сами. Когда в городе ремонт был, мы с ребятами скинулись, купили 60 тонн асфальтной крошки. Сами привезли, сами разровняли, сами утрамбовали. Теперь даже в дождь не буксуешь. Красота.
— А с властями как? — спрашиваю. — Помогают?
— Знаете, мне грех жаловаться. В Борисове власти идут навстречу. Если какой вопрос — реагируют оперативно, помогают решить. Я от коллег из другого района слышал: у них с этим проблемы, а у нас — нет. Поэтому и работается спокойно.
Пока идет слив, к нему подходят двое мужчин в рабочей одежде. Здороваются за руку — по-свойски, без лишних слов.
— Как там у Петровича? — спрашивает один.
— Нормально, — отвечает Алексей. — Шланг ему новый поставил.
— А ты в субботу на репетицию?
— А как же. Сегодня запись уже будет. Слушайте, мужики, я побежал. Клиент ждет.
Они кивают, и через минуту мы уже снова в кабине.
— Свои люди, — поясняет Алексей. — Мы не конкуренты, мы друзья. Если у кого заявок много — делимся. Если кто застрял — вытаскиваем. Вместе работаем, вместе этот слив обустраивали. Так что спасибо и водоканалу, и ребятам, и властям. Всем миром держимся.
Почему ассенизатор — это не стыдно, а выгодно
В свободную минуту спрашиваю, как он вообще пришел в эту профессию. Из хора, из чистой кабины с красными ковриками — и вдруг выгребные ямы?
— Все просто, — пожимает плечами Алексей. — Сначала я 10 лет отъездил на фуре. По всей Европе, затем по Беларуси. И Альпы, и горные серпантины. Однажды чуть в пропасть не улетел. Благо пронесло. А потом мы с женой купили дом в Борисове, и встал вопрос — кому канализационную яму откачивать? Позвонил в ЖКХ. Мне говорят: «Заплатите деньги в кассу, потом ждите, как машина освободится — приедет».
Алексей усмехается:
— Ну, меня это не устроило. Я человек привык сам все решать. Сидеть и ждать — не мой метод.
— И вы сразу купили бочку?
— Какую бочку! — смеётся он. — Купил маленький «Газончик». Машина смешная. Шланг — 6 метров. В субботу-воскресенье по два-три заказа делал — и то не все получалось, потому что шланг короткий, много где не достать. Приходилось отказываться.
— А как клиентов искали? Реклама?
— Какая реклама! Мы с детьми сели в легковую машину, поехали по микрорайонам города. Сын пошёл по одной стороне улицы, дочка — по другой. И закидывали визитки в почтовые ящики. Своими руками. Я тогда еще на фуре работал, приезжал домой только на выходные. Жена дома телефон поднимала, записывала заказы. А я в субботу-воскресенье крутился как мог.
— И долго так мучились?
— Потихоньку пошло. Потом купил длинные шланги, потом сменил «Газончик» на МАЗ. Потом ещё одну машину взял. У меня даже три бочки было, водители работали. Я, грешным делом, опять на фуру потянулся — купил себе фуру, прицеп, ездил по Беларуси. Но параллельно принимал заявки, руководил.
— А сейчас?
— А сейчас я снова сам за рулем. Водители разбежались — кто в свой бизнес, кто по семейным обстоятельствам. Зато есть плюс: у меня дома стоит запасная бочка. Если эта машина в сервис — сажусь на вторую и работаю. Клиенты не страдают. Никто не ждёт.
— И сколько лет вы уже в этом бизнесе?
— Одиннадцатый год пошёл. И ни разу не пожалел, что ушёл с фуры. Дом, семья, дети выросли, внук уже есть. А в кабине — коврики красные и песни под минусовку. Что еще надо для счастья? — улыбается Алексей.
«Стирка каждый день — и никаких запахов и грязи»
Запах из открытого люка, конечно, был. Куда без него. Но он оставался там — у ямы, у шланга, на улице. В кабину это не попадало. На Алексея — тем более.
Он замечает мой взгляд (я, кажется, слишком откровенно принюхивалась ко всему) и усмехается:
— А вы думали? Каждый день после работы домой: скинул форму в стиралку, сам в душ. Утром — свежее белье, проглаженная форма. Никакого секрета.
— А если влезть в грязь?
— Рукавицы есть. Если уж вымазался — снял и бросил в пакет. Дома отстираю.
Он не притворяется, что запаха не существует. Он просто делает все, чтобы он не стал его частью. Чистая машина. Чистая форма. Чистые руки. И жесткое правило: рабочее остается на работе, домашнее — дома.
Вечерняя репетиция и мое главное открытие
Мы заканчиваем ближе к шести. Алексей смотрит на часы:
— Все, мне пора. Сегодня в студию. Я бы вас пригласил, но репетиция закрытая. Да и вы устали.
Я выхожу из кабины. Хлопает дверь фуры с приделанной бочкой — чистой, нереальной для этого вида транспорта. И только сейчас, стоя у пляжа, откуда мы начали, я окончательно понимаю одно. Мы привыкли мерить людей по одежде, по профессии, по первому впечатлению. А Алексей из Борисова учит другому: можно каждый день прикасаться к тому, от чего другие отворачиваются, и оставаться чище многих из тех, кто сидит в белых воротничках.
Он поет в хоре. Он воспитывает внука. Он моет свой грузовик с той же нежностью, с какой певец чистит голос. Но главное не это. Главное — он любит людей. Не за деньги, а по-настоящему. И свою работу он называет не «откачкой» и не «заработком». Он называет ее «благое дело».
Алексей не гонится за наживой. Не халтурит. Не подставляет. Он просто каждое утро садится за руль и едет к тем, кто его ждёт. Честно. Аккуратно. По-человечески.
И если вы когда-нибудь увидите на улице Борисова аккуратную фуру с табличкой на лобовом: «Засыпай с мечтой — просыпайся с целью», из кабины которой доносится «Белый аист» — знайте: это он. Человек, который разбил все мои стереотипы в пух и прах. И заставил поверить: даже самая грязная работа может быть чистой, если делать ее с душой.
