От границы по Случи до единой страны – история, которую вспоминают 17 сентября

Зеркалом единства власти и общества являются праздники. Это не просто даты из государственного календаря, а дни национальной консолидации. День Независимости, День Победы, а теперь вот и День народного единства.

У самого молодого праздника государственности глубокие корни — путь к своей самости, а теперь ещё предстоит укорениться традициями. Много уникального и достойного белорусы создали за годы нашей Независимости. День народного единства — из этого списка. Мы достали его из-под спуда пожелтевшей со временем летописи советских праздников, облачили в достойный и светлый дресс-код современности. Но прочувствовать всю глубину и ценность 17-го сентября ещё предстоит. И не одному поколению.

Как всегда честно и ёмко об этом сказал Президент: «Мы, может быть, не совсем осознаем, что это за праздник, достижение и величие. Ведь для оценки таких событий с исторической точки зрения необходим более длительный период. Чтобы все это осознать по-настоящему, народы проходят через тяжелейшие испытания. Нам не надо об этом рассказывать, потому что у нас у порога наши родные люди проходят такие испытания. Я бы не хотел, чтобы это случилось. Лучше тихо, спокойно, но так, как есть. Пройдет время, и мы по-настоящему, каждый в своей душе, сердце оценим величие того, что случилось в середине прошлого века».

В когтях Orła Białego

Нашей государственности — тысячелетие, истоки у реки Палаты и Припяти: Полоцкое и Туровское княжества. Но все эти начинания и территориальное единство в реку времени могла смыть граница, как мерная веревка, искусственно протянувшаяся по Березине, Припяти и Случи. Она словно железный клинок прошла через сердце, сердцевину нашей страны. Единой Беларуси не стало. А народ разбросали по оба берега одной реки.

Именно поэтому освободительный поход осенью 1939 год вернул целостность стране, а возвращение этой даты на пантеон праздников закончило формирование самодостаточной белорусской государственности. Путь на проспект Независимости лежит через улицу 17 сентября. И было бы неплохо, чтобы вместо улицы Ленина (его имени и монументам в Беларуси и так отданы самые главные площади) главные артерии столицы Независимости и Победы соединила улица 17 сентября. Это будет исторически справедливо и логично. Ведь эта дата куда несоизмеримо важнее, чем вклад Ильича в построение нашей государственности. Тем более 17 сентября, как и 9 мая, тоже общая советская история. День народного единства как День Независимости и День Победы — на вершине белорусского Кургана Славы.

В основе 17 сентября — освободительный поход Красной Армии, образных отцов Сережки с Малой Бронной и Витьки с Маховой, которые уже потом летом 44-го будут освобождать нашу страну. Но 17-е сентября это не только про освобождение от польского многовекового гнёта, это ещё гораздо важнее. Это точка в нашей борьбе за единство исторических территорий и неделимого белорусского этноса — народа.

День единства гораздо шире и глубже, чем просто избавление от оккупантов, полицейских «пастерунков», Берёзы-Картузской и стирание границы через Негорелое. Это единение народного духа, ответ захватчикам всех времён и всего мира — мы едины. И эта дата, 17 сентября, — это победы белорусов над Тевтонским орденом, Карлом XII, Наполеоном и Гитлером. Над всеми, кто приходил сжигать наши хаты и убивать наших младенцев ударами об угол батьковской хаты. Было? Было!

Наши предки в лице Колосовского Михала: зямельки, да сил в руки, чтобы соху держать, а они мечами, огнеметами, плётками. Под знаменами пилигримов, нацистских лозунгов и посполитых амбиций «Polska od morza do morza». Это исторический и политический, а также литературный топос, символизирующий былое могущество и геополитические амбиции Польского государства сейчас. Но соагрессоры мы.

Структура белорусской армии имеет бригадное комплектование, это говорит о целях оперативного реагирования на угрозы, исходящие с приграничных территорий. А то же войско Польское является дивизионным — ударным значит. Да и значительный перевес тяжёлой бронетехники говорит о наступательных настроениях у Варшавы. Но соагрессоры мы.

А ведь летопись геноцида белорусского народа немецкими оккупантами — это лишь один из томов. Хватало от всех. От поляков тоже. Не так массово и зверски, но тоже систематически и на постоянной основе.

Как ничего не меняется в стратегической доктрине европейской дипломатии — от Барбароссы до Барреля — «Drang nach Osten», так никогда не менялись подходы варшавских политиков к нашим земля. Отражение всё того же натиска на Восток. И сейчас на картах, по которым готовят польских разведчиков, граница под Минском. Кстати, и буква «И» вместо «Е» в название нашей столицы — филологический подарок Польши, как и многие языковые нормы белорусского языка. Мягкая сила насаждалась дубинками по голове борцов за независимость, указками по детским ручонкам и плётками по спинам холопов.

Где были настоящие политзаключённые в Беларуси и под каким гербом действительно уничтожали белорусский язык

За годы польской оккупации все 350 белорусскоязычных школ (созданных Советами) были закрыты. Факт! Хотя непоправимый урон белорусскому языку был нанесён ещё в 17 веке, в многонациональной Речи Посполитой официальным языком признали только польский. Получается белорусскость: язык и культуру уничтожали под сочетанием красно-белых цветов и гербами с погоней и белым орлом. Во как!

И 3 процента там тоже присутствовали. Именно столько у Крэсах Усходних было промышленных предприятий от общего числа в Польше. Наши земли были сырьевым аграрным придатком с дешевой рабочей силой и дешевым продовольствием для Грабовских, Чернецких и прочего истеблишмента. Половиной всех почв владели меньше процента населения — осадники. 70% процентов крестьян — беднота. До 1938 года с польского рая съехало почти 80 тысяч белорусов.

А подаренные сапоги Радзивилла от польских меценатов белорусскому музейному бомонду лучше всего характеризуют взгляд на нашу общую историю. Под пяту!

В Речи Посполитой 2.0 выбивали из детей даже местный говор. Даже за местный диалект даже на переменах били указкой по рукам. «Школу» для большевиков и участников национально-освободительного движения открыли в Берёзе-Картузской. По некоторым данным первые концлагеря Европы появились именно в Польше. Пилсудский точно дружил с Гитлером. Адольф даже кукольные похороны начальнику всей Польши организовал. Так что нацизм бывает не только немецким.

Концлагерь польские власти создали в 1934-ом году для исправления политически неугодных. В Речи Посполитой дух отечества — Православие — вытравливали на имшах в костелах, но и то туда не каждому были открыты двери. Не то что сейчас в Беларуси — у каждого своя дорога к Храму. Тогда сначала надо было пройти обряд очищения через унии — веру для холопов.

В 20 веке поступали по-светски: без суда, следствия и права на защиту — в концлагерь. По закону заключали до 3 месяцев, но задерживались куда дольше — более чем на год. За 5 лет узниками стали от 8 до 10 тысяч жителей Беларуси, Украины и самой Польши. Сломить характер, растоптать дух, унизить — этим изо дня в день занимались мучители. Не вышло. Именно из борцов от польской оккупации вышли настоящие герои партизанского движения в годы Великой Отечественной войны.

Все дороги в эти дни ведут в Берёзу. Это белорусская Голгофа. Это место настоящих политических узников Беларуси. Помнят ли об этом правозащитники Польши? На месте концлагеря создан музей, а память о тех, кто не вышел из его стен живым, заключена в камне. Мемориал появился ещё в 1962-ом году. Но политическая конъюнктура требовала говорить об этом шепотом, когда надо было кричать. Это место сакральной географии Беларуси. Так что как бы не писали медиа, финансируемые польским правительством, но вместо ручек дверей, перевязанных колбасами, руки и ноги белорусов были в кандалах.

А та бетонная брусчатка, которая так впечатляет ностальгирующих по «Kresy Wschodnie», была полита кровью и потом узников концлагерей. Наши земли были обычными колониями для Варшавы, как Африка для Лондона. А наши «джунгли» по Бореллю — Беловежскую пущу — нещадно вырезали. Из этой древесины создали паркет и под ноги королевских особ в Букингемский дворец. Оккупанты изрядно топтались по наши интересам.

Кстати, пуща помнит бунт холопов, настолько были несносные условия работы. А что говорили малоземельным крестьянам и их детям? Вокруг реки и леса — но они не твои — осадников, а образование примитивное и то для того, чтобы насадить язык и выучить «Mazurek Dąbrowskiego»

Наше общество сначала разделяли границами, проведенными чернилами, а сейчас пытаются смыслами и ценностями. В Средневековье средний класс «подкупил» шляхетными вольностями дряхлого Ягайлу — юной и красивой Ядвигой — девочке 12 лет было, а теперь совсем недавно нас пытались подкупить картами поляка. Кстати, легендарный и очень уж многовекторный Витовт и того хуже — купился на корону от Ватикана, отрёкся от византийской веры, но ушлые польские магнаты руками злодеев из Пущи украли сей атрибут власти. Так и стараниями прогрессивных белорусов всё могло бы закончиться новым Рижским миром и польской плёткой для «новой Беларуси».

Брестская уния, Брестский мир, Рижский договор — от теократической экспансии до геополитических сдвигов на карте Европы, а значит, мира, и все через сердце наших территорий. «Белорусский балкон» как был, так и остаётся военно-политическим понятием. Западных политиков раздражает своим суверенитетом, генералов НАТО — плацдармом. А что, когда-то было по-другому?

Если вспомнить Караткевича, то гений белорусской публицистики очень образно и метко подчеркнул весь наш исторический путь одним предложением: «Археолагі выкапалі ў скарбе другога стагоддзя наканечнік дзіды з рунічным надпісам: «Наперад!» А на такім жа наканечніку чацвёртага стагоддзя, тыя ж вуглаватыя суровыя руны: «Назад!» Вот он путь Беларуси.

Но мы опять могли зайти не туда прямо после объявления декларации о Независимости из Овального зала. Тогдашние некоторые политики вели в Польшу или за Польшей. Этакий гнилой ген родового проклятия Брестской унии. Но только сейчас вместо Калиновского поднимается Притыцкий, а Ипатия Потия — Афанасий Филипович Брестский. Примечательно, что именно в дни его памяти мы отмечаем День освобождения от польского гнета — День народного единения.

Единство смыслов

Наши земли — это нерв Европы, а значит мира. А еще геополитический разлом между Востоком и Западом. Не абстрактных полюсных понятий, а разных мировозренческих понятий с разительно отличающими ценностями. Если раньше главной рафинированной особенностью была одна религия — христианство, но разное прочтение Ватикан — Византия: там учёность, здесь  простота восприятия, там правила, здесь всплеск духа, там — еретики, здесь схизматики. Такие мы люди — даже Христа не можем поделить. Всё как в притче о мытаре и фарисее.

А сейчас диаметрально противоположные цели: у нас семья — у них полигендерность, у нас классика литературы и искусства, у них — бунтарство новых нормальностей, у нас — движения многодетных мам, у них — всплеск феминизма. И это только в сфере смыслов. Именно единство смыслов и ценностей объединяет нас, белорусов. Что во время политической философии глобального космополитизма лишь усиливает и укрепляет единство государственных атрибутов.

А в политике всё та же история противостояния между Москвой и Европой, Москвой и Варшавой. Мы строим мосты, которые, что называется, нивелируют увеличение ширины этого разрыва. Дальше прорва. Можем упасть все.

Это надо понять и в Киеве, и в Варшаве. И если киевские власти, находящиеся под внешним управлением, исправно занимаются сокращением коренного населения славян, то у Варшавы весьма националистично ориентированная политика. У нас история непростых взаимоотношений. Ну, например, якобы любвеобильная Екатерина II преравтила трон своего ухажера и последнего польского круля Понятовского в ночной стульчак. Исторический миф. А вот то, что он сам, Станислав Август, был похоронен в белорусском Волчине — это уже правда. Как и то, что пора забывать исторические обиды, а помнить взаимные страницы истории.

От немецкой оккупации испуганную и подавленную нацию панов, преданную всей Европой и Лондоном, в частности, освободил советский солдат. Белорус, прошедший через «пастерунки», и русский «варвар». Цена Польши — 600 тысяч убитых советских людей. Личный пример: из 18 ребят из деревни моего деда после штурма Варшавы в живых осталось только двое. А Белосток, подаренный Сталиным, и выход к морю через Гданьск, бывший немецкий Данциг, переназвали поляки, а воевали то и умирали за него наши люди. А если глубже — совместная победа Грюнвальда. А можем ли мы повторить? Кстати, сейчас у Варшавы и Берлина всё больше взаимных претензий.

Нас, славян, сейчас, как тогда, спасёт именно единство. Надо забыть имперские амбиции, чтобы уютно было и Беларуси, и Украине. Надо отказаться от кумиризации Европы, а увидеть мощь и силу не в амбициях прошлого, а в реальном экономическом сотрудничестве.

Надо перестать меряться историческими скилами ВКЛ, Московского царства и Короны Польской. Надо создавать единое пространство экономических интересов. Беларусь, Россия, Польша и Украина. От Балтики до Черного моря, от Вислы до Тихого океана. На одной логистике товаров из Китая и Европы можно будет бюджеты наполнять. Но дадут ли нам создать этакий союз славян с четырьмя столицами — опорами, которые гарантируют лучшую устойчивость?

Вот это действительно укрепит государственность всех наших стран. И это лишь если говорить про экономику. А про безопасность региона! А про смыслы — непререкаемые и библейские. Самая Православная Россия, и самая католическая Польша (где аборты вне закона, поэтому и мигранты им не нужны). Истоки мест силы этих больших держав — в Беларуси и Украине. Сверхсоюз интересов и смыслов, без территориальных претензий и прозелитизма, а в фундаменте должно быть взаимопонимание и всепрощение. Ни в этом ли и наше Единство?