Рейд по неблагополучным семьям с лучшим инспектором ИДН Минщины

Какими качествами должен обладать человек, который решил стать правоохранителем? Должен уметь замечать детали, сопоставлять факты и прогнозировать развитие ситуации — конечно, это база. Быть исполнительным, ответственным и порядочным — безусловно. Строго соблюдать Закон и этические нормы, быть кристально честным — естественно.

Конечно же, все аспекты личности, необходимые для службы в милиции, мы не перечислим (да и не претендуем), но хотим отметить: в каждом отдельно взятом подразделении — свои нюансы и приоритеты, подчас для людей гражданских самые неожиданные.

Работа не для слабонервных

В ОМОН — сильные, в ГАИ — кто уже успел права получить, в ОБЭП — те, у кого с математикой все в порядке. Примерно так в глазах обывателя выглядит профориентация молодых специалистов, решивших носить милицейские погоны.

— А в инспекцию по делам несовершеннолетних — те, кто верит в людей, любит детей, но не эмоционален и не особо чувствителен, наверное. Интересно, существуют такие? — рассуждает мой взрослый сын, затем задумавшись, добавляет: — И стрессоустойчивые они должны быть. Очень. Даже больше, чем сотрудники ОМОНа, возможно.

Мой ребенок, выслушав вечером мой рассказ о поездке в инспекцию по делам несовершеннолетних Слуцкого РОВД, признается, что не смог бы. Не удивительно, дети — практически для любого человека тема триггерная, часто больная и иногда единственная, где даже очень морально устойчивый взрослый может быть тотально слаб.

Под окнами отдела внутренних дел Случчины меня встречает старший лейтенант милиции Ольга Елистратова, официально лучший инспектор по делам несовершеннолетних Минщины прошлого года, в жизни оказавшаяся хрупкой, красивой блондинкой. Спойлер: ближе к вечеру мне станет очевидно, что хрупкость эта исключительно внешняя, Ольга, без преувеличения, кремень. Спустя буквально пару минут знакомлюсь с руководителем инспекции по делам несовершеннолетних Слуцкого РОВД Александром Дедком и поздравляю сотрудников с приближающимся профессиональным праздником: 19 июня — День образования подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Беларуси.

Майор милиции Дедок — старожил ИДН. Когда пришел в конце нулевых на службу, он лишь несколько месяцев отработал в другом подразделении, а остальные почти два десятка — с детьми. Ольга сейчас — в начале пути, но подчеркивает: все нравится, можно сказать, нашла себя. С благодарностью и теплом вспоминает она свою наставницу — опытную сотрудницу, которая обучала молодую девушку на начальном этапе службы, посвящала в тонкости и нюансы работы, помогала во всем.

Тандем, надо сказать, у этих двоих замечательный, понимают друг друга с полуслова. Ольга, обращаясь к руководителю, только начинает: «А помнишь…», Александр кивает: «Точно!», а затем включает поворотник, направляясь к месту проживания семьи, которую оба имели в виду.

— Сейчас проверим семью с четырьмя детьми, отец у них болен, а вот мать, был период, увлеклась спиртным. Детей на время изымали, но все наладилось, женщина с плохой привычкой завязала, вышла на работу. Деток вернули, до лишения родительских прав дело не дошло. Но на контроле держим, безусловно.

Перед нами яркая новостройка

Дверь не сразу, но, видимо, рассмотрев в глазок людей в форме, открывает девочка лет тринадцати на вид. Она явно хорошо знает правоохранителей, сообщает нам, что взрослых дома нет, мол, мама на работе, а папа уехал к врачу, и пропускает сотрудников в квартиру. Очевидно, для нее это не неожиданный визит — и ребенок вполне знает, что делать. Александр заводит беседу с мальчиком, играющим в гостиной, а Ольга проходит по всем комнатам, оглядывает кровати, интересуется, почему на одной нет постельного белья. Маленькая хозяйка отвечает, что на этой кровати пока не спит никто, и показывает конкретно, где чья кровать. Потом инспектор, убедившись, что у детей есть еда, интересуется у каждого, что ели на завтрак. Показания совпадают — манную кашу.

— Передай маме, пусть позвонит мне вечером в любое время, — уже на пороге просит девочку Ольга и прислушивается, чтобы дети заперлись на замок.

Становится очевидно, что работа инспектора по делам несовершеннолетних и четкий график с 9:00 до 18:00 — вещи несовместимые.

Уезжаем в Слуцкий район

Довольно живописная и явно не маленькая деревня, старый домик с печным отоплением, громкий лай собак. Семь! Их в общей сложности было семь: одна, самая громкая, — на привязи, а шесть похожих друг на друга щенят — в сенях дома. Рядом — двое детей, то с собачками играют, то — в телефоне. Все друг с другом громко и с улыбкой здороваются, все явно хорошо между собой знакомы, и, как это ни странно, будто даже рады друг друга видеть.

— Здесь история похожая, — еще в машине рассказала мне Ольга. — Трое детей — у матери, которая, как и предыдущая, как-то увлеклась спиртным, но теперь исправилась. Разница в том, что эта семья живет с бабушкой и дедушкой, поэтому дети голодными никогда не были и одни не оставались.

У меня же лично после осмотра условий проживания появились вопросы к чистоплотности взрослых.

— Аккуратность, Марина, — личное дело каждого, у всех свои критерии чистоты в доме, — улыбается Ольга, — нам главное, чтобы дети были в безопасности, а грязные межкомнатные шторы или ковры, например, угрозы жизни и здоровью детей не несут. Другое дело — старые печи, обгоревшая проводка, отваливающиеся розетки или выключатели. А также — отсутствие продуктов дома, отсутствие родителей длительное время или присутствие их в состоянии алкогольного опьянения.

Знают, о чем говорят

Буквально пару минут — и на сто процентов убеждаюсь в мудрости этих слов. Аккуратнейший домик, белоснежный тюль на окнах, ровненький газон, ни соринки перед домом, ни мусора на огромном участке. Встретили нас два кота, но дверь никто так и не открыл. 

— Здесь живет семья, — поясняют правоохранители, — из которой изъяли одиннадцатилетнего ребенка из-за пьянства матери. Полгода, которые дали женщине на исправление, — на исходе, и нужно отметить: она молодец — все это время не пила, мы контролировали и днем, и ночью тоже. Осталось несколько дней, так сказать, испытательного срока, если действительно взялась за голову — ребенка вернут.

Но мы не уезжаем обратно в отдел. Едем к женщине на работу, все же нужно убедиться, быть уверенными до конца. Сотрудники уходят, я остаюсь в машине — ну что может пойти не так? Мой мир донельзя логичен: не пила женщина полгода, ребенка вернуть она, по словам милиционеров, очень хочет, во дворе — порядок и чистота, наверное, в ожидании возвращения сына домой, все должно быть нормально.

Спустя пару минут в окно вижу Ольгу, выливающую на землю алкоголь из початой бутылки, и рядом, очевидно, нетрезвую, плачущую и что-то причитающую женщину, хватающую инспектора за руки.

Обратно едем почти молча. Все расстроены, даже злы, если честно.

— Просила сделать вид, что вы ничего не видели?

— Конечно.

— А вы что?

— Нет.

— А может стоило бы?

— Исключено.

— И что сейчас будет?

— Лишат родительских прав.

Знаете, даже добавлять ничего не буду. Пишу спустя сутки, а все еще зла.

И еще. Обратите внимание, три семьи, и в каждой проблемы с алкоголем именно у матери. Нет, это не было сделано специально, чтобы конкретную проблему осветить, это случайно вышло. Но проблема явно есть.