Днем лечит инсульты, ночью поет в пустых коридорах: врач из Крупок о сцене, страхе и исцелениях
В Крупском районе многие ее помнят совсем другой. Лет пятнадцать назад маленькая рыжая девчушка стояла на районной сцене и пела так, что зал замирал. В финале районного конкурса «Крупскія зорачкі» юная артистка Яна Семижон из г.п. Холопеничи вышла на награждение и вдруг заплакала. Ей вручили Гран-при, а девочка решила, что это утешительный приз. Потому что грамоты за первые-третьи места уже были розданы. Ушла за кулисы с наградой и игрушкой-подарком – огромным рыжим бельчонком, чем-то похожим на нее, и стояла, всхлипывая, пока ей не объяснили, что Гран-при конкурса – это наивысшее из достижений.
С тех пор, кажется, прошла целая жизнь. И вот корреспондент «Минской правды» снова пишет об этой девушке. Но теперь Яна Семижон – заведующая неврологическим отделением Крупской центральной районной больницы, молодая врач-невролог. От прежней юной артистки – у нее все та же рыжина в волосах и все тот же цепкий, чуть испытующий взгляд. Только теперь на плечах белый халат, а в руках – истории болезней.
«Буду певицей, либо никем»
Мы сели разговаривать в ее кабинете – комнате с небольшим столом, компьютером и горой папок. И первый, наш вопрос, конечно же: как та девочка, что пела на сцене, стала врачом? На него Яна ответила просто и с улыбкой: «А я и не переставала петь. Но и раньше оба увлечения были мне близки».
В детстве она устраивала дома настоящую поликлинику, все игрушки были исколоты шприцами с водой – «слава богу, не сгнили». Даже медицинские карточки заводила на «пациентов» (имена брала из телефонного справочника), придумывала переломы, выписывала рецепты. И бедные куклы терпеливо ждали приема и назначений.
А параллельно с поликлиникой Яна строила сцену и выступала для брата и всех родственников. Пела громко и уверенно. При этом она утверждала: «Буду певицей, либо никем».
Теперь признается, что петь ее особенно настойчиво агитировал брат. Саша старше на семь лет, он учился в музыкальной школе в Холопеничах. Ставил маленькую сестренку на табуретку и говорил: «Пой!». Снимал видео, отправлял на конкурсы. Позже, благодаря брату, Яна участвовала в кастинге «Голоса» в Москве. Он постоянно поддерживал сестренку: «Чего ты боишься? Выступай!». А в горах, куда они поехали вместе, и вовсе командовал: «Пой во весь голос!». И она пела на полную мощь.
Саша с музыкой не расстается до сих пор. Где бы ни жил – в Москве, сейчас в Казахстане – у него всегда стоит пианино. Инженер-строитель по образованию, исполнительный директор по работе и музыкант по призванию. Яна говорит про брата с особой нежностью и гордостью, сразу чувствуется, что эта связь – одна из главных в ее жизни.
Биология и судьба
– Так почему все-таки медицина? – интересуемся. – Профессий много, а вы выбрали одну из самых ответственных. Тут порой не до песен, наверное.
– Честно признаюсь, что выбирала методом исключения, – отвечает Яна. – Мама – учитель биологии, и в доме твердо сказали: «В школу не надо, мы и так в этом варимся». Бабушка – бухгалтер, и эту профессию также сразу отмели. И так оказалось, что круг профессий, который я знала подростком, был достаточно узок: учитель, бухгалтер, строитель, врач. А еще я и сама очень любила биологию. Поэтому, когда пришло время поступать, решила выбрать медуниверситет. А еще бабушка мне всегда говорила, что врач – это самая уважаемая профессия. И с ней по этому поводу никто не спорил. Считалось, что собственный врач в семье – это круто.
И Яна поступила. С семнадцати лет она знала, что у нее будет распределение по направлению в Крупский район. Так что в Крупскую ЦРБ ехала осознанно. Не ожидала только, что ей доверят должность заведующей отделением. Это для молодого специалиста был некий даже шок.
Сейчас, спустя два года она признается, что первое время работала на адреналине. Иногда через ночные бдения над историями болезней до двенадцати часов ночи. А утром все по новому кругу.
– Если бы вы пришли даже год назад ко мне для интервью, то я бы, наверное, сказала, что все у меня плохо и это худшее место в моей жизни, – признается Яна. – А сегодня уже все по-другому. Потому что многому научилась. По достоинству оценила и поддержку коллег, которые всегда подставляют плечо. А еще потому, что здесь, в районной больнице, ты отвечаешь за огромный участок работы сам – и от этого быстрее взрослеешь.
«Маме я не могу пригрозить»
А еще у Яны появилось правило: родственников не лечить. И она очень надеется, что никогда ей этого делать не придется.
– Не потому что в себе не уверена – мне эмоции будут мешать, – объясняет она. – Пациенту я могу сказать строго: «Если не будешь пить таблетки, случится непоправимое». Ведь по отношению к пациентам отделения неврологии я требовательная, заставляю садиться, вставать, работать, принимать лекарства вовремя. После инсульта люди часто в депрессии, им не хочется ничего. А надо. Ты понимаешь последствия – и давишь авторитетом врача, который знает как правильно и нужно. А с родными – нет.
И поясняет свою позицию так:
– Когда плохо твоим родным – ты становишься мягкой, а мягкость в лечении может быть губительна. И маме ты не прикажешь, не пригрозишь. Я это понимаю. Поэтому среди пациентов выберу при возможности только чужих.
Впрочем, пациенты – особая тема в нашем разговоре с Яной. Отделение неврологии – это в основном пожилые люди. Инсульты, хронические заболевания, рассеянный склероз, сорванные спины. Молодые не любят здесь лежать – да и кто любит больницу вообще?
И Яна их понимает. Она бы и сама, по ее признанию, избегала нахождения в больничных стенах. Если это возможно. Но есть у неврологии особое свойство.
– Здесь все очень медленно, – рассказывает молодая врач. – В хирургии, к примеру, отрезали – видно. А тут… Люди ждут чуда неделями и месяцами. А ведь все хотят завтра встать и пойти. Ты же знаешь: так не будет. Но все равно делаешь свою работу настойчиво час за часом, день за днем. И когда через месяц приходит бабулечка лет за девяносто – сама, с палочкой, разговаривает и тебя благодарит, – вот тогда понимаешь: ты здесь не зря.
«И зареветь могу, и психануть»
Яна вспоминает, что первые полгода она плакала над каждым пациентом. Коллеги, более опытные, даже переживали, глядя на нее. Особенно когда смерти случались. Но постепенно она научилась абстрагироваться. При всем этом эмоции никуда не деваются – им нужен выход.
В университете у Яны были ключи от гримерки музыкальной студии. И когда что-то случалось в ее жизни – плохое или хорошее, неважно – она шла туда, включала микрофоны и «орала во всю мощь». Ревела, психовала, пела. Выплескивала все, что накопилось.
И сегодня пение для нашей героини – это терапия. А еще это способ Яны не приносить больницу домой.
Сегодня она поет в студии «Фасоль», когда приезжает в столицу. Поет и у родителей дома в Холопеничах – там можно включить музыку на полную и не волноваться за соседей. Здесь, в Крупках, – поет в квартире тихонько, вполголоса, чтобы не мешать тем, кто живет за стенкой.
Яна любит громкий звук. Барабаны, драйв, как она это называет. Да, она стала врачом. Но врачом не простым – поющим.
«Звездный путь» и первая среди проигравших
В студенчестве Яна пробовала участвовать в проекте «Звездный путь». Сначала с друзьями – хотели сделать трио. Но формат не подошел. Смешение профессии и сцены оказалось не ее историей. К тому же это было время, когда нужно было усиленно учиться. – Я, студентка медвуза, понимала, что если хочешь диплом – завязывай с конкурсными съемками. И завязала.
Но вторые места в студенческие годы ее буквально преследовали. Яна участвовала в многих конкурсах и в итоге расстраивалась… Она называла второе место «первая среди проигравших». Сейчас оглядывается и понимает: ковидные времена, онлайн-форматы, отсутствие нормальной сцены – возможностей себя испытать как вокалистку, по сути, было не так уж и много. И она использовала их по максимуму. Но остался «Х-фактор» – непройденный пока путь.
А еще Яна утверждает:
– Никогда никого не виню в своих больших или малых неудачах. Значит, наверное, недостаточно сильно хотела чего-то достичь или недостаточно усилий приложила. Человек сам несет ответственность за свои поступки. И я верю: если действительно хочешь чего-то добиться – то обязательно все получится.
Тишина и шаги
Спросила ее под конец разговора – ту девочку, которую помнила на сцене районного Центра культуры, и ту девушку, которую увидела сегодня в белом халате:
– Какой ваш любимый звук в больнице? И какой – на сцене?
Она задумалась. Потом улыбнулась и отметила:
– В больнице… Это шаги. Когда пациент, который не мог встать, идет. Сначала неуверенные, шаркающие. А потом – твердые. Это звук нашей общей победы. А на сцене… Тишина. Когда музыка стихла, зал еще не аплодирует, а ты стоишь с закрытыми глазами и слышишь только сердце.
Вот так и живет молодая врач: между тишиной больничного коридора и пением, когда эмоции рвутся наружу. На сцене выступает она, правда, сегодня совсем редко. Но однозначно утверждает: несовместимого между профессией врача и артиста ничего нет.
В разговоре с Яной чувствуется, что эта девушка только внешне очень хрупкая и ранимая. Внутри у нее шквал эмоций и тот стальной стержень, который позволяет человеку справиться с любыми задачами и проблемами.
Накануне Дня медицинского работника Яна Семижон выступила на районном торжестве в Крупках и подарила музыкальное поздравление коллегам. Песня Анжелики Варум «Городок» в ее исполнении тронула сердца каждого в зале
В стационаре отделения неврологии, которым заведует молодая врач, лежат порядка двадцати человек одновременно. Кого-то привозят с инсультом, кого-то – с обострившимся хроническим заболеванием. Она обходит палаты, назначает лечение, консультируется с коллегами из других отделений – здесь, в районной больнице, врач должен уметь все. И она умеет. Или учится. Или спрашивает – это не стыдно в начале пути.
А еще она поет. Потому что не может не петь. Потому что если не споет – взорвется. Потому что музыка – это тот самый клапан, через который выходит все: боль, радость, страх, надежда.
