Азарёнок объяснил, почему белорусская народность сильнее польского шляхетства

Отгремел День народного единства. Прозвучали речи, оттанцевали флешмобы, пропеты песни. Мощнейшее мероприятие прошло во Дворце Спорта. Президент произнёс программную речь. О нашей истории, современности и будущем. О том, что не бывать здесь «духу Пилсудского». Слушаешь Батьку — сердце радуется. Однако же меня настораживает некое выхолащивание праздника от вертикали. Звучат слова о единстве, и под это мы потанцуем и драники покушаем, васильки да аисты. Как будто мы снова не хотим никого обижать, как будто даже боимся той грозной истории. Как будто до сих пор мы боимся Сталина и Красной Армии. Но от Батьки ведь звучит другое — глубокий взгляд в прошлое, непрестанная дума о народе нашем, о его пути, о тех силах, что нас ведут по тысячелетнему пути. Так зовёт нас Президент — к пониманию и вдохновению от белорусского исторического пути, а не только к драникам, василькам да ничего не значащим словам.

Польский вопрос: почему он снова актуален

А потому вновь и вновь надо поднимать польский вопрос. Почему он стал роковым для нашего народа и нашей истории? Отчего мы всегда желаем мира с соседями, но натыкаемся на злобу и непонимание, на вечную попытку интервенции, прежде всего духовной и культурной. Почему Туск 17 сентября вновь говорит об «обороне Гродно», как о своём городе, негодяй такой? Они не успокоились. Они вновь сладострастно смотрят на карту и в мечтах своих переносят границу под Минск, а самые безумные, те, кто с духом Пилсудского общается — под Смоленск.

Первое, что надо уяснить для себя — нынешняя правящая элита Польши мнит себя Речью Посполитой. Она вспоминает своё былое величие, свой блеск, когда Марина Мнишек лобызала страстно иконы в Москве, а шляхтичи и магнаты безраздельно владели белорусскими землями. Назовём же основные черты и конструкции «польского дела».
Они — славяне, но они давно и прочно причислили себя к европейской семье народов. Они хотят быть там своими. Они считают, что защитили Европу от вала Орды. Они хотят играть в европейском концерте первую скрипку. Когда они решили, что принадлежат не к славянству, а к романо-германской цивилизации? Когда приняли веру от Западного Рима, а не от Восточного? Возможно. При этом они считают себя агентами цивилизации, истинной веры и Европы на Востоке. Это называется польским мессианизмом, прометеизмом. Они видят в нас варваров, схизматиков, неверных, отступников, которых только они могут оцивилизовать, причесать, побрить и ввести в мировую цивилизацию.

Второй важнейший аспект. Польское дело — дело шляхетское. Именно элита, магнаты и шляхта, были двигателем польской истории. Польская знать в определённый момент не допустила создания абсолютистской монархии, что было прогрессивным для развития государства. Когда Пётр боярам рубил бороды и говорил — «знатность по годности считать», в тот момент Радзивиллы и прочие только усиливали гнёт над крестьянством, свою феодальную удельную власть, расставляли по своим владениям таможенные барьеры, гуляли пьяные на сеймах и орали «либерум вето», сделали из короля ничтожество и пустышку, а саму Польшу — проходным двором для всевозможных внешних сил, корчмой, куда австрияк, немец и швед заходили выпить чарку.

И вот мы видим две фундаментальные две причины, которые саму польскую государственность доводили до развала, до уничтожения, до разрушения, после чего они долго плакали под различные полонезы. Религиозный фанатизм, поставленный в угоду политике, шовинизм по отношению к другим, соседним народам, мессианизм, о котором никто не просил. И второе — шляхетство, которое прошло от блеска до нищеты, которое явилось сначала могучей силой Польши, а затем стало её погибелью.

Чем ответить

Как мы ответим на это? Разве же просто уговорами «давайте жить дружно»? Разве ж снимаются вековые, архитепические черты одним лишь желанием нашим дружить да торговать? Разве ж они не вооружают пятьсот тысяч новых осадников для похода на Восток?

Их мессианизму мы противопоставим нашу Правду. Мы — такой же древний и христианский народ. Веру мы приняли от Восточного Рима. Эта вера провела нас такими, какими мы и были, сквозь века. Мы не легли под душехватов. Но мы и не строим козни против других вер. Наоборот — в белорусском государстве любая молитва благодатна — и на церковнославянском, и латыни.

И второе — шляхетность вашу мы бьём народностью. Элита ВКЛ была дурой продажной. Её мы не знаем и знать не хотим. Но вот народное дело, народная правда, крестьянский быт и крестьянский лад — вот что мы выставим против шляхетного похода.

Наши козыри сильнее

И наши козыри сильнее. Оттого польская государственность уже трижды гибла в истории, а наша — молодая, дерзкая, сильная — навсегда. Она будет сиять в правде и великолепии. И мы будем дружить со всеми, принимать всех, но только тогда, когда гость поклонится белорусской правде.

И саму Польшу мы тоже спасём. Ведь самое главное её заблуждение — это то, что она своя на Западе. Но раз за разом французы, немцы, англичане набрасывались на Польшу и хищно её рвали, делили, уничтожали. Потому что никогда славян они за своих считать не будут.

Польша, спасение твоё — в Лукашенко.