Как работа свела, сдружила и создала семью фельдшеров из Червеня
«Ребенок умирал у нас на руках. Мы его вернули». Эту фразу услышали от старшего фельдшера Червенской станции Андрея Гудкова на V Открытых Играх среди бригад службы скорой медицинской помощи центрального региона в Борисове. Мы познакомились с ним и его женой Галиной между этапами — они только что прошли испытание с анафилактическим шоком и клинической смертью… понарошку. Но в их голосах — правда. Потому что они делают это каждый день. Только без камер.
Спросили, каково это — быть мужем и женой, когда твоя семья — это одна машина скорой помощи.
«Надо быть очень стрессо- и эмоционально устойчивым. Горячее сердце, но холодный ум», — сказал в самом начале нашего знакомства Андрей Гудков о своей профессии.
Он — старший фельдшер с 16-летним стажем. Рядом — его жена Галина. Она — медсестра выездной бригады, работает здесь же, с ним. Их свела работа, сдружила, а в 2022 году — создала семью. И теперь они не просто коллеги, а одна команда — и на вызовах, и дома.
В коротком разговоре между этапами они рассказали о том, каково это — работать вместе, видеть детскую смерть, возвращать людей с того света и оставаться профессионалом, когда внутри всё кричит, о том, почему скорая помощь — это не работа, а диагноз, и почему они, несмотря ни на что, остаются здесь — на передовой, где каждая секунда может стоить жизни.
«Когда в семье два «скоропомощника»
На вопрос «Не сложно ли работать вместе и видеться редко?», Андрей отвечает спокойно, по-деловому:
— У меня пятидневный график, у Гали — смены. Вместе выходные не часто бывают. Что-то запланировать — надо заранее. Все друзья и родственники знают: звонят нам в первую очередь, спрашивают, когда можем, и подстраиваются уже под нас.
Галина добавляет:
— Когда вдвоём, конечно, легче. Если бы кто-то один из нас работал на скорой — мы бы практически не виделись. А так оба понимаем: это работа. И мы нужны людям. Мы должны помогать, должны спасать. Мы поддерживаем друг друга — и в этом, наверное, главный плюс. Когда рядом тот, кто знает, что такое экстренный вызов, кто не спрашивает, почему ты задержалась или почему не можешь уйти, потому что сам каждый день через это проходит. Поэтому все прекрасно. Мы справляемся.
Бывает, что приходится выходить экстренно: кто-то заболел, смена закрыта, свободных рук нет.
— Все с пониманием относятся, ведь наша служба должна работать круглосуточно, без остановки, — дополняет Андрей. — Мы не можем остановить работу. Скорая помощь — это не про график. Это про жизнь. Поэтому, когда нужно заменить товарища, выходят все, кто может. Никто не отказывается. Потому что за нашими вызовами — люди, которые ждут. И если мы не приедем — кто тогда?
«Там не мог применить свой опыт — и вернулся»
Андрей вспоминает, что был период, когда он уходил со «скорой». Работал на здравпункте металлургического завода.
— Хорошее оснащение — не хуже, чем сейчас на скорой, — говорит он. — Спокойная работа. Люди приходят с легкими травмами, давлением, температурой, проходят медосвидетельствование на допуск к работе.
Но он почувствовал другое.
— Все те знания, опыт, которые я получил на скорой помощи, мне негде было применить. Было жалко, что опыт пропадает, — признается Андрей. — Прошло полтора года — и я вернулся на скорую. И теперь уже 11 лет снова здесь. Шестой год — как старший фельдшер отделения.
— Скорая помощь — это диагноз? — спрашиваем.
— Да, фанатики своей работы, — улыбается Андрей. — Не каждый здесь может работать. Бывают ситуации, — у людей горе, они в панике, не знают, что делать. И самое главное — их успокоить. Когда мы спокойны — люди понимают: приехали профессионалы, всё будет хорошо. Если медработник сам запаниковал — всё пропало.
«Самые страшные случаи — когда дети»
Спрашиваем Галину, с какими случаями сложнее всего работать. Она замолкает на мгновение.
— Детская реанимация, — говорит тихо. — Когда дети — очень трудно. Особенно, когда имеешь опыт работы в РНПЦ в отделении недоношенных детей, новорожденных с патологиями… Такие случаи запоминаются на всю жизнь.
И рассказывает случай, который до сих пор у нее перед глазами. Когда еще подрабатывала на скорой, пришел вызов — трехлетняя девочка во дворе упала в бочку с водой. Остановка сердца. Бригаде удалось его завести. Но мозг уже умер.
— Какое-то время она еще жила в больнице…— тяжелым голосом говорит Галина. — Такие случаи запоминаются навсегда…
Она смотрит в сторону, будто видит это снова.
— Смерть ребенка — это всегда близко. Это страшно. Это горе для родителей. Даже для медработника видеть это — тяжело. Конечно, жалко всех, но ребенок еще не успел в этой жизни ничего, а его уже забрали. Поэтому это самое страшное.
«Пчелы злые — и секунды на счету»
Андрей рассказывает о том, с чем их бригада сталкивается чаще всего в последнее время. В этом году в районе стало больше анафилактических шоков. Причина — холодное лето и злые пчелы. В районе много пчеловодов, приезжают дачники из Минска. Горожане менее осторожны, а пчелы в этом году агрессивнее.
— Кого — в ногу, кого — в руку, кого — в шею, — перечисляет Андрей. — И много анафилактических шоков. За этот год спасли много людей. Мгновенно всё развивается. За 10 минут человек может умереть. Секунды идут на то, чтобы спасти его.
Почему они здесь?
Когда спрашиваем, почему супруги остаются на скорой, несмотря на всё, Галина отвечает просто и искренне:
— Знаете, когда я работала в РНПЦ «Мать и дитя», там тоже хватало всего: тяжелые дети, сложные патологии. Но здесь, на скорой, совсем другое. Ты едешь на вызов и никогда не знаешь, что ждет за дверью. Это постоянный экстрим. И самое главное — когда выходишь с вызова, четко понимаешь: сегодня кому-то помог, кому-то стало легче, кого-то удалось спасти. Это очень приятное чувство. Как будто зарабатываешь плюсик в карму. Знаешь, что не зря прожила день, и можешь помочь, когда это действительно нужно. И это дорогого стоит.
Андрей молча кивает. Ему нечего добавить. Он всё сказал в самом начале: «Горячее сердце, но холодный ум». И это, наверное, лучшая формула их жизни.
Мы расстались с Гудковыми у выхода с площадки. Андрей торопился на следующий этап, Галина собирала сумку. Обычные люди. Уставшие, но довольные. Просто делают свою работу.
Вокруг них кипели соревнования: кричали «пострадавшие», судьи фиксировали ошибки, водители забивали голы машинами. А они стояли рядом и о чем-то тихо переговаривались. Обычная пара. Муж и жена. И просто коллеги. Которые завтра снова сядут в машину скорой помощи в Червене и поедут на вызов.
Мы смотрели им вслед и думали: в этой форме, в этих машинах, на этих вызовах — их жизнь. Не героическая, не пафосная. Обычная. Со сменами, переработками, сложными случаями и редкими выходными. Но они здесь, потому что по-другому не могут. Потому что скорая — это не работа, а то, что они выбрали. И то, что выбрало их.
