Азарёнок рассказал о феномене белорусской литературы и заветах классиков
Беларусь великолепна своей ранней осенью. Беларусь восхитительна цветущими садами. Беларусь вдохновляет созревшими яблоками. Беларусь — родина уникального, удивительного творческого духа. Сегодня она отмечает день своей письменности.
Мы до сих пор не можем осмыслить этот феномен. Когда XX век раскрыл удивительные энергии народа, и этот народ дал мощнейшую по своей силе, по глубине, по масштабу поднятых тем литературу.
Не надо записывать в нашу литературу польские шляхетские изыски прошлых лет. Мы гордимся тем, что Мицкевич родом из наших мест, но за уши тянуть его в белорусы или в мифические «литвины» — глупо и позорно. Он сам считал себя поляком и польским патриотом. Зачем же его самого так не уважать и придумывать какую-то другую идентичность? И за Скорину измышлять не надо, надо гордиться земляком и читать «Библию Русскую».
Многие нации и национальные литературы сформировались в конце IXX-XX вв. И ничего в этом постыдного нет. Но вот феномен белорусского слова заставляет нас о многом задуматься.
Три титана, три будителя, три грани нашей души: Купала, Колас, Богданович.
Купала — это страстный поиск себя. И извлечение, выкорчевывание своей души из шляхты. Он ее презирает. Он показывает, как она разоряла белорусское гнездо. Нет более ругательного для Купалы слова чем пан. Он весь — накал. Он весь — народное движение. Он — в схватке с ворагами Беларуси. Он пророк. Он молится сэрцам i думамi.
Колас — народный учитель. Сам из крестьян, он и пошел в народ, чтобы за него и пострадать, и радоваться его восхождению. Он эпичен. Он могуч, как Столбцовский дуб.
Богданович — ещё одна сторона Беларуси. Трагический романтизм. Волшебные строки любви. Нежность неиссякаемая, и взгляд, устремлённый в небо, к звёздам, к светилам. Проповедник общеславянского единства, он дал нам завет: бить мечами тех, кто хочет быть «чужынцам». И любить, любить и ещё раз любить.
Все эти три грани белорусской души воплотились в нашем Президенте. И стремительный бой за народную правду — от Купалы. И гигантский эпос созидания Коласа. И волшебный романтизм Богдановича. Ведь Батька послал белоруску в космос — отыскать Зорку-Венеру
Эти три пророка сказали свое слово. И затем поднялась могучая плеяда. Поколение за поколением — они приходили со своей темой, со своим стилем, со своим словом. Горецкий, Зарецкий, Крапива, Бядуля. Потом — военное поколение. Звёзды Машеровского времени: Макаенок, Шамякин, Быков, Мележ.
Белорусское народное слово освоило за короткое время все жанры, все стили, все направления. И эпический роман, и романтическую повесть. И могучий реализма, и стремительный авангард. И всегда наше слово оставалось народным.
Посмотрите биографию каждого писателя. Все — из низов, деревень, крестьян, лесников. И все прошли со своим народом и самые тяжёлые испытания, и самые радостные победы. Это и коллективизация, и репрессии, и война, и восстановление, и крах державы. Все отразилось в белорусском слове.
Но не отступили ли мы от заветов классиков? Ведь они всегда были не просто талантливы или гениальны. Но они всегда были чрезвычайно актуальны. Они не жили в башне из слоновой кости. Здесь и сейчас они отзывались на все происходящие события. И поэмами, и публицистикой, а потом стихами. Так отчего же нынешние мастера все жуют или темы прошлого, или природой наслаждаются? Где поэма о подавлении подлого мятежа? Где эпический взгляд на Батьку и его подвиг повседневного созидания? Где роман о нашей армии? Где белорусский взгляд на СВО? Ничего не видно, ничего не слышно. Последний из могикан Николай Иванович Чергинец был, да вот ушел.
Но все ещё будет — я уверен. Не зря обнимает Алесь Алесю — на новом замечательном, нежном, трогательном реалистичном памятнике в Костюковичах. Сравните эту великолепную работу с последними изысками бандеровской школы скульптуры. Третий день с пьяного Шекспира смеётся весь мир.
Прозвучит белорусское слово. Слово о мире и Победе. Слово о братстве и мужестве. Слово о стране, где так великолепна ранняя осень.
