«Я сам их откапывал»: история Анатолия Молчанского и 13 бойцов, вернувшихся на братскую могилу

Под звуки военного оркестра и залпы почетного караула в деревне Старое Янчино Борисовского района сегодня открыли после реконструкции воинское захоронение №654. На гранитной плите — 13 новых имен. Спустя восемь десятилетий бойцы Красной Армии и партизаны, погибшие при освобождении Борисовского района, перестали числиться пропавшими без вести.

Их судьбы восстановили участники молодежного клуба «Наследие» по архивным документам и… номеру на винте сбитого самолета. Летчик, направивший падающую машину в сторону от деревни, тоже сегодня обрел свое имя на мемориале.

Торжественность случившемуся придавал каждый штрих: военный оркестр играл песни военных лет, залпы орудий резали яркое небо, а десятки людей — от министра энергетики Дениса Мороза до седых местных жителей — замерли у свежевысеченных букв. Председатель Минского областного Совета депутатов Наталья Якубицкая назвала это возвращением исторической справедливости. Председатель Белорусского профсоюза работников энергетики Александр Кравченко пояснил коротко: «Люди нашли свой покой».

Но самые тяжелые и самые светлые слова принадлежали не официальным лицам. Они — у края братской могилы, где стоял, не стесняясь слез, местный житель Анатолий Молчанский.

«Я сам их откапывал»

— Участвовал в перезахоронении еще в 54-м или 55-м году. Бушуева, старший лейтенант, и еще троих — я их откапывал здесь и сюда перевозил, — говорит Анатолий, щурясь на свежие имена на камне. — Семь гробов тогда было. Стандартные, по заказу. Хоронили со всеми почестями.

Он местный. Родился в Старом Янчино, вырос, состарился. За его плечами — десятки лет ухода за этой братской могилой: траву выполол, оградку поправил, цветы к праздникам принес. Теперь на плите — новые фамилии. И для Анатолия это не просто слова.

— Не зарастут тропы, — твердо говорит он. — Теперь уж точно не зарастут.

А потом, не выдержав, рассказывает про отца…

История одного воскрешения

Отец Анатолия воевал на фронте, а потом попал к партизанам — в бригаду Яроша. В январе его схватили каратели. Расстреляли. Закопали в снег.

— Пуля попала сюда, — Анатолий проводит пальцем по щеке, — и вышла через другую сторону.

Его засыпало. Снег слежался, принял тело. Но его отец вдруг почувствовал, что жив. Пошевелился. Рукой нащупал рану — сквозную, страшную. Заткнул тряпками, какие нашел в карманах. И вылез. Из своего гроба.

Из снежной ямы, из братской могилы, куда его бросили вместе с другими расстрелянными. Ползком, шатаясь, он добрался до Борисова — там жила сестра. Она перебинтовала его, не спрашивая лишнего. И сделала невозможное: организовала переправку в Старое Янчино, под носом у немецкого гарнизона.

— Шли из Борисова пешком, — голос Анатолия срывается. — Девочке дали пирожок и отправили вперед. Чтобы немцы видели — ребенок идет, ничего подозрительного. А отец следом, метрах в двадцати. Если облава — девочка предупредит, а он успеет в канаву.

Так раненого партизана привели в деревню, спрятали в сарае. Там, в Старом Янчино, жила тетя Оля — связная партизанского отряда. Она тут же передала весть в лес. И ночью, когда немцы еще были в деревне, вооруженные партизаны пришли забрать своего.

— При немцах. Забрали. Отправили на лечение. А после — он снова воевал. До конца дней, — с гордостью говорит Анатолий.

Анатолий замолкает. Проводит рукой по граниту — там, где сегодня добавили новые фамилии. Многие из этих бойцов шли той же дорогой, что его отец. Но не выжили. И десятилетиями их имена молчали в земле, в архивах, в чьей-то невыплаканной памяти. Сегодня они заговорили.

Как студенты нашли летчика

Руководитель поискового клуба «Наследие», председатель первичной профсоюзной организации учащихся Минского государственного энергетического колледжа Альберт Кузьмин говорит как бывалый архивариус:

— Наш клуб создали в сентябре. Всего полгода работы — и 13 фамилий. Девять увековечили в Кострице, четыре — здесь.

Одного из бойцов нашли по винту от самолета. Младший лейтенант, летчик. В 1941-м его подбили над Старым Янчино. Он мог катапультироваться. Но внизу — дома, огороды, ребятня. Он отвернул машину от деревни. Упал. Погиб. По номеру винта установили личность.  Человек из «пропавших без вести» наконец-то перешел в разряд погибших при исполнении. Это не просто бумага. Это — справедливость.

Найти родственников не удалось. Писали в Москву, Нижний Новгород, даже в Туркменистан. Ответы пришли от администраций — мол, объявления разместили. Но никто не откликнулся.

— Где-то, возможно, до сих пор ждут, — добавляет Альберт Кузьмин. — Теперь будет хотя бы место, куда прийти.

«Каждый третий белорус погиб. Мы обязаны»

Министр энергетики Денис Мороз был краток, но весом:

— 9 Мая — святой праздник. В Беларуси каждый третий погиб в той войне. Тысячи людей до сих пор не нашли своего упокоения — их не было на мемориалах. И наша задача — передать память через поколения.

А председатель Минского областного Совета депутатов Наталья Якубицкая обратилась к собравшимся с простыми, но весомыми словами:

— Мы пришли сюда, чтобы низко поклониться тем, кто отдал жизнь за нашу мирную землю. Спасибо ребятам из клуба «Наследие» — они вернули из забытья 13 бойцов, которые десятилетиями числились пропавшими без вести. Делайте, пожалуйста, всё, чтобы никто никогда не смог переписать нашу историю, переиначить подвиг нашего народа. А мы — власть, депутаты — обязательно вам поможем.

Она говорила твердо, но в голосе чувствовалась дрожь. А когда оркестр заиграл снова, добавила уже почти вполголоса:

— Никогда не зарастут к этим камням тропы. Никогда.

Оркестр отыграл финальный марш. Гости уехали. У мемориала остались студенты — те, кто полгода вглядывался в пожелтевшие бумаги, чтобы вытащить из небытия 13 жизней. Рядом, прижимая руку к груди, стоял Анатолий Молчанский. Смотрел на гранит. На новые имена. На память об отце — партизане, который вылез из снежной могилы и научил его не сдаваться.

— Теперь они не пропавшие, — сказал он. — Теперь они дома.