Что объединяет гродненскую Коложу и лик русской святости?

Мы ищем чудеса, стоя аплодируем нетривиальному ИИ, точки над которым не расставлены, но который стал этаким испытанием на прочность для человеческого разума. Но всё это шелуха по сравнению с непреходящим и вечным. Всё это отличается как зерно от шелухи. Зерно, которое дарить жизнь колосу, колосья, которые наполняют амбары и закрома. 6 августа мы отмечаем день памяти благоверных Бориса и Глеба — основателей русской святости. 

Зерно нашей цивилизации

Может быть и красивые и угодные, но заросшие сорняками и переем земли наших предков славян в аккуратную «раллю» распахал и упорядочил Равноапостольный Владимир – убийца, грабитель и насильник, уже позже ставший батькой восточнославянской цивилизации и русской государственности, милосердным Красным Солнышком. Его личное прозрение ассоциируется с открытием духовных очей, пробуждением после духовной спячки наших предков, где-то кровожадного, где-то просто по-детски наивного народа. Зерно христианства в сердце правителя Руси было брошено его бабкой – равноапостольной Ольгой. 

Древние государства, особенно после Миланского эдикта, были теократичны. Поэтому летописцы постоянно делали отсылки и проводили параллели с библейской историей.

И на наших землях княжение оценивалось как служение Богу и людям. Не упоение властью, а служение. Но мир не идеален, и любые светлые тона затеняют мрачные краски. Картину Творца дополняет «критик», лучшее не способен создать, поэтому портит созданное, словно обезьяна, искривляет готовое, высмеивает и критикует, чтобы уничтожить. В этом метафизика борьбы. В том числе политической. В этом же и метафизика технологий управления.

Библейская притча о сеятеле, в том числе и об этом. Миссионерство предстаёт не в роли блистательного революционера, а в образе усердного труженика — Сеятеля. Ну уж простите, что не в образе яркого стендапера, а обычного, скучного хозяйственника. Притча и о зёрнах, на которые влияет среда (посеянное на дороге), образ жизни (посеянное на камнях и не имеющее в себе корня), и о терниях, которые мешают подниматься к вершинам.

Среди них были и «окаянные», и «мудрые», и совсем загадочные, как Позвизд и переживший всех Судислав. Как в зеркале, в судьбе сыновей отразился и противоречивый жизненный путь Владимира «Красное Солнышко»: одни купались в лучах славы, иные долгие годы провели в темноте подземелья. Какие зёрна были посеяны, такие и были плоды. Иногда Бог судит людей через детей. Почему современные детки такие требовательные и гиперактивные — суетливые? А мы какие?

Альтернатива каиновому греху

Владимир был любвеобильным. Говоря современным языком, слишком цисгендерным или токсичным — кому как ближе. Воин, который брал всё силой. Достаточно вспомнить историю Полоцка. Наша Рагнеда стала матерью двух княжичей — сына насилия и несостоявшейся мести — Изяслава, и сына покорства — Всеволода (первого в истории Волынского князя). Кстати, история Изяслава и Рогнеды — яркий пример белорусского характера и нашего пути. Поруганная, но не сломленная Рогнеда готова была убить суженого, и за маму вступился, ещё будучи мальчишкой, Изяслав. Вот он персонифицированный символ белорусской борьбы, и, если хотите, — нашей партизанки.

Дорога на киевский трон для Владимира была усеяна кровью. Геополитический квест был ещё тот. Убил Ярополка, а затем взял в жёны супругу убиенного брата. Плодом этих языческих перипетий стал Святополк. Есть вероятность, что женщина уже была беременной. Поэтому Святополка в летописи так и называли — сын двух отцов. Но сам Святополк сделал всё, чтобы войти в историю Окаянным. Какие зёрна были посеяны, такие и плоды пожаты.       

Братья были убиты Святополком в его борьбе за киевский удел, как некогда Ярополк был убит Владимиром. Брат пошел на брата. Но эту кровавую бойню Владимир уже не застал.

Отец посадил младших братьев на княжение по разным землям, каждому дав удел: Борису – Ростов, а Глебу – Муром.

Незадолго до своей смерти великий князь Владимир призвал Бориса в Киев и направил его с войском против печенегов. Но не враги подняли копья на искусного князя и воина, а рукой брата он сошел вместе с отцом в путь вечной жизни. По преданию, Святополк утаил смерть отца, обернул тело усопшего в ковер, спустил его на веревках, отвез на санях (в Древней Руси был обычай усопших переносить и перевозить на санях на отпевание в церковь) в Десятинную церковь Пресвятой Богородицы, построенную и украшенную святым князем Владимиром, и поставил там. Все это было сделано тайно. Белые скатерти княжеского стола пришло время пачкать кровью.

Ещё не успел развеяться ладан от погребальной службы Крестителя Руси, как Святополк затеял братоубийственную войну. Первым агнцем на заклание стал возвращавшийся с похода Борис. «Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца!» – за такую же преданность поплатился и Глеб.

У современных конспирологов есть иная точка зрения, что мол заказчиком убийств был совсем иной князь. У Святополка и так были все права на Киевский стол. А вот, мол, для Ярослава смерть братьев была очень выгодна – это повод обвинить в их смерти Святополка и тем самым через битву возмездия захватить княжение в Киеве. Стратегия! Святополк проиграл — поэтому «окаянный», а Ярослав победил — поэтому «мудрый». Историю пишут победители.

А есть ли в битве за власть альтернативная история каиновому греху? В народном штампе «окаянный» отчётливо читается «каин». По народному преданию Святополк стал изгнанным со своей земли. Бренное тело похоронено между Польшей и Чехией и из могилы до сих пор исходит смрад, как утверждал летописец. А мощи благоверных князей Бориса и Глеба были обретены, и лица князей, белые «аки снег», удивили тогдашних заморских митрополитов, которые и не могли представить, что бывает такая русская святость.

Лицо русской святости

В обозе Бориса была своя ростовская дружина и еще 8 тысяч отчаянных воинов из дружины Владимира, которую князь выделил сыну на борьбу с половцами незадолго до своей смерти. Выделил Борису, а не Святополку. Поэтому «заряженные» дружинники запросто могли войти в Киев, внося на своих щитах Бориса. Он выбрал другой путь. Путь восхождения Нагорной проповеди. Чувствуя силу оружия своих сторонников, Борис выбрал путь на Голгофу. Целую ночь он провёл в молитвах и, видимо, в сомнениях. Это была его ночь перед распятием. Дружина разбежалась. Они пошли за сильным, а он добровольно взошёл на смерть. Всё для того, чтобы избежать междоусобной брани между славянами.

Евангельское пророчество: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» — оживает на земле, ещё толком не остывшей от языческих капищ. Между тем в этом беззаветном желании не допустить распрей — угадывается и подвиг последнего из Романовых — Николая II. Такова этимология Русского Креста.  

Киллеров в Древней Руси хватало: в основном это были викинги-язычники. Но даже они неуверенно выполняли свое дело. Бориса смертельно ранили в походном храме, а затем уже еле живого добил у стен Киева сам Святослав окаянный. 

Молодого и очень наивного Глеба, которого пытался уберечь Ярослав — убил личный повар. Ох, сколько этих ненадёжных поваров и кашеваров было в истории борьбы за власть.

Затем было отмщение Ярославом Мудрым, бегство окаянного Святополка. И прославление первых русских святых. Причём народное раньше церковного. Киевская митрополия для Константинополя была младой порослью. Но мудрствование христианских столиц укреплялось силой чистой веры наших земель. Святость земли утверждалась в этом желании отдать жизнь свою за других. В этом и порывы души советских подвигов Матросова, и современное отношение родителей к своим детям. А не прервётся ли дальше эта нить русской святости? В эпоху эгоцентризма. Испытание комфортной цивилизации в том, что всем доступны подарки, поэтому нет «даров волхвов» в прочтении классического сценария мировой литературы.

Принцип понятен — самопожертвование. От нас теперешних карьеристов, конформистов, прогрессивных и проработанных никто не требует  вместо власти выбирать эшафот. Главное хоть чуть-чуть проявлять жертвенность. В обычном. Не менять супругов от усталости, родину в поисках сериального будущего, учится терпению, а через него – уважению.

Что общего у Коложи и Койданово

Одна из самых древних святынь на наших землях – Борисоглебская церковь, возведённая в 1140-1170 годах. Кстати, этот архитектурный символ яркий свидетель того, что эти земли были исконно православными, а всё остальное пришлое.

Вначале здесь было Слово Византийской традиции. Коложская церковь не похожа ни на один храм в мире. Православная святыня, история которой насчитывает уже девять столетий, включена в предварительный список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

А стены самой Коложи, как тело нашей страны испытали раны от кривых сабель ордынского хана Койдана (именно его память запечатлела топонимика столичного региона — Койданово) и от острых мечей и хитрых магистров и орденов со всей западной Европы. Живёт, как и наша Беларусь. Святыня на берегу Немана напоминает нам об истоках нашей русской святости, берущей начало с крещальных вод Днепра. Хотя, символично, зыбкая почва у самой Коложи напоминает нам о том, что не исключается обрыв и падение основания святости. Урожай зёрен святости нуждается в уходе.