Как рижский депутат стал изгнанником на родине

Депутат городского законодательного собрания Риги, экс-лидер партии «Стабильность» Алексей Росликов приехал в Минск месяц назад и через некоторое время оказался в центре громкого судебного решения на родине, в Латвии. Перенос заседания, заочный арест, розыск и невозможность вернуться домой. В интервью он рассказывает, как одно политическое выступление стало точкой невозврата, почему считает себя «политиком в изгнании» и какую цену платит за свою позицию.

Суд состоялся без него

— Как получилось, что судебное заседание перенесли специально под ваше выступление в Минске на 9 апреля?

— Ситуация, на мой взгляд, абсолютно уникальная. Суд перенесли почти на 40 дней и назначили именно на день моей пресс-конференции в Минске. Я сразу написал, что готов участвовать онлайн — мне разрешили. Подключился, показал паспорт — все как положено. Но судья заявила, что не может меня идентифицировать, и… исключила меня из моего же судебного процесса. Мне просто выключили экран.

— То есть онлайн-подтверждения личности оказалось недостаточно?

— Обычно этого достаточно. Но в моем случае применили «особые условия». Через полчаса я уже узнаю от журналистов: принято решение о заочном аресте, объявлении в розыск и доставке в центральную тюрьму Риги.

— Вас уже объявили в международный розыск?

— Думаю, это вопрос времени. Но сам факт показателен: политик приехал в Беларусь, говорит об экономическом сотрудничестве — и через полчаса получает арест и розыск.

Человек «второго сорта»

— За что именно вас судят?

— Формально — за разжигание межнациональной розни и «сотрудничество с Россией». По сути — за защиту русского языка. В Латвии ситуация дошла до того, что детям на переменах между собой запрещают говорить по-русски. Для этого специально принимают закон. Вдумайтесь, даже в детских садах малышам запрещают между собой общаться на своем родном языке. В публичных местах, в медучреждениях людям могут отказать в обслуживании из-за языка.

Это наше изобретение латвийское, что существует «первый сорт» — этнические латыши и «второй» — русскоязычные, даже если они родились в Латвии. Я как раз «второй сорт». То есть у меня отец — белорус, мама латгалка и, соответственно, я родился в Латвии.

— И ваше выступление стало поводом для уголовного дела?

— Я сказал, что русский язык — это наш язык, и мы его не отдадим. За это получил две статьи: мне грозит до 20 лет лишения свободы за «сотрудничество» и до 5 лет за «рознь». Плюс семь обысков, спецназ в масках ворвался в дом, напугав троих моих детей.

— Когда вы поняли, что это уже не политическое давление, а личная угроза?

— Это не один момент. Давление длится с 2020 года. Это уже третье уголовное дело. В своей машине я как-то нашел прослушку и отправился в участок, чтобы ее им вернуть. Давление было постоянным: либо сломать, либо заставить замолчать.

— То есть заочный арест — логичное продолжение?

— С их точки зрения — да. Уровень конфликта уже такой, что другого решения от них сложно было ожидать.

Политик на чужбине

— Можно ли сказать, что вы теперь политик в изгнании?

— Да, именно так. Но это не конец. Я остаюсь гражданином Латвии, депутатом Риги и политиком с амбициями. Я буду работать дальше.

— Это возможно — продолжать политику вне страны?

— Возможно. Я создавал партию с нуля, и мы взяли 11% парламента без медийной поддержки. Значит, возможно и сейчас.

— Как думаете, ваш пример — это сигнал другим политикам «не высовываться»?

— Конечно. Публичное наказание всегда используется как пример для остальных.

Минск как спасение

— Почему вы решили ехать именно в Беларусь, а не в Россию?

— Вопрос был не в безопасности, а в задаче. Если тебя выпустили из страны — нужно использовать момент. Я здесь чувствую себя в безопасности, у нас схожий менталитет. И хотел показать, какой потенциал есть у Беларуси и Латвии, что возобновление нашего сотрудничества возможно.

«Для меня Минск — это та же Рига, которая развилась уже на 15 лет вперед»

Алексей Росликов

— Беларусь — для вас временное убежище или новый дом, ведь ваши корни из Витебской области?

— Это моя малая родина, я по отцу белорус. Здесь я чувствую себя комфортно. Но моя цель — возвращение в Латвию и продолжение работы там.

— Вы много говорили о выгодах сотрудничества с Беларусью. Почему Латвия от этого отказалась?

— Раньше у нас были дешевые ресурсы, туризм, развивались отрасли. После разрыва все пошло вниз. Сегодня коммунальные платежи — 250–450 евро за квартиру. Вода — около 10 евро за куб.

Латвия проиграла сильно. Закрытие границ — это геополитическое решение, но экономически оно ударило по нам.

— Есть шанс восстановить диалог?

— Да. Нужно терпение и время. Люди уже понимают, что без сотрудничества не выжить.

Семья и цена решения

— Вас фактически разлучили с семьей. Что тяжелее — политический удар или личный?

— Личное. Разлука — самое тяжелое. Политические удары меня не пугают.

— Что вы говорите детям? Как успокаиваете супругу?

— Мы ждем, держим связь. Старшие у меня умные, все понимают, они выросли в такой обстановке, рядом со мной, младший еще маленький, ему пока шесть лет. Мой отец переживает сильнее всего.

— Есть план воссоединения?

— Жить раздельно невозможно. Просто сейчас нужно время, чтобы понять, как это реализовать.

— Но вы готовы идти до конца, даже ценой разлуки с семьей?

— Да. В тюрьме была бы та же разлука. Здесь хотя бы есть возможность работать.

Европейская диктатура

— Вы используете термин «европейская диктатура». Что вы имеете в виду?

— Это ситуация, когда можно говорить только то, что совпадает с повесткой. Любое отклонение — и против тебя применяются меры: давление, уголовные дела. Закрытие белорусско-латвийской границы, например, это решение, навязанное извне. И не важно Брюссель или Вашингтон это диктует! Латвия много потеряла в итоге.

— Если завтра появится возможность вернуться в Латвию, вы поедете?

— Возможность есть и сейчас. Но это сразу арест. В тюрьме я не смогу помогать людям. Поэтому — нет.

— Какое главное решение вы приняли за последний месяц?

— То, что моя малая родина стала моим домом. Я считаю это смелым и правильным шагом. И уверен, что он принесет результат.