Ему было 19 – история мамы, чей сын не вернулся из Афганистана

В эти дни мы много говорили о мамах, о родителях — о тех, кто ждёт звонка, волнуется, обнимает, не спит ночами. Но есть матери, для которых ожидание стало вечным. Они больше не ждут звонка. Они живут только памятью. В Борисове, в полку связи, матерям и вдовам воинов-интернационалистов вручили памятные знаки «Верности павшим». Цветы, минута молчания, метроном и слёзы, которые невозможно сдержать даже спустя сорок лет. После церемонии мы поговорили с одной из них — Галиной Усс. И её рассказ — о сыне Валерии, о его мечте играть в футбол, о последнем письме, пришедшем после его смерти, о цинковом гробе, который привезли утром в день её рождения, — прозвучал как напоминание о цене мира.

Тишина, которую слышно

Метроном. Кадеты замирают: «Смирно!». У женщин дрожат руки, когда им вручают цветы и награды. Минута молчания длится дольше, чем должно. Никто не торопится её прервать.

Церемония вручения памятных знаков, учреждённых республиканской ассоциацией «Память и долг», собрала в Борисове матерей и вдов тех, кто не вернулся с Афганской войны. Были военные, гости, официальные лица. Но главными были женщины — те, кто сорок лет носит в себе боль, которую не притупить ни временем, ни наградами.

После церемонии мы подошли к одной из них — Галине Усс. Её сын Валерий погиб в Афганистане в 1986 году. Ему было девятнадцать. Она не хотела говорить о том времени. Призналась уже после беседы: «Сложно всё опять вспоминать. Будто заново проживаешь те страшные дни». Но она рассказала. Потому что, пока мы помним — они живы. Потому что, пока мы говорим о них — они слышат.

«Он мечтал быть футболистом»

Она говорит о сыне спокойно. Так, будто пересказывает чужую историю. Только руки выдают — пальцы теребят край платка. Валерий был её единственным сыном. И остался им навсегда — девятнадцатилетним.

— Валера с детства мечтал быть футболистом. С третьего класса занимался. Ездил на соревнования, и мы вместе с ним. Радовались его успехам. У него первый разряд был, юношеский, — вспоминает Галина.

Валерий рос обычным борисовским мальчишкой. Школа, секция, соревнования. После школы — приборостроительный завод. А потом — повестка из военкомата, которую он ждал. В те годы военная служба была окружена ореолом романтики. Считалась не только обязанностью, но и важным этапом взросления. Как говорили в народе: не служил — значит, не мужик.

В Вооружённые Силы СССР Валерий был призван 10 мая 1984 года Борисовским ГВК. Отшумели проводы в кругу родственников и друзей. Поезд увёз белорусского паренька в далёкий Туркменистан. О чём думал он в дороге? Какой представлял свою армейскую жизнь? Знал ли, что его ждёт? Об этом мы уже никогда не узнаем…

Учебку Валерию довелось проходить в Ашхабаде. После белорусского климата многим мальчишкам было непросто привыкнуть к высокогорью и невыносимой жаре. Но Валерий — спортсмен. Адаптировался быстро.

«Мы с мужем полетели к нему»

Но это было не самое сложное испытание армейской службы. К тому времени война в Афганистане уже шла семь лет. На политзанятиях офицеры, вернувшиеся из-за Амударьи, рассказывали об афганском народе, их быте, обычаях. Обучали тому, через что прошли сами. Поэтому секрета в том, где будет проходить дальнейшая служба новобранцев, никакого не было.

Несмотря на расстояние в четыре тысячи километров, Галине Петровне и Анатолию Анисимовичу удалось навестить сына, пока он шесть месяцев постигал азы военной службы в учебном подразделении.

— Мы с мужем полетели к нему. Сняли квартиру около части. Неделю были рядом — ходили, гуляли, отпускали его к нам в увольнение. То в город вместе выйдем.

Она замолкает. Потом добавляет тише:

— Немножко так, знаете, я успокоилась. Увидела его — и успокоилась.

Тогда, в Ашхабаде, она впервые за долгие месяцы спала спокойно. Сын был рядом. Живой. Улыбался. Обнимал. Она ещё не знала, что это — последняя их встреча. И что через полтора года утром в день её рождения в Борисов привезут цинковый гроб…

Возвращаясь домой, родители уже понимали: их сыну предстоит пройти через войну. А сами мальчишки? Вчерашние школьники, восемнадцатилетние парни, рождённые в конце шестидесятых. Они выросли на книгах о молодогвардейцах, на рассказах дедов о партизанах, на фильмах о Великой Отечественной. Война для них не была абстракцией — но была далеко. В советское время многие мечтали стать военными, настоящими защитниками. И только матери, провожая сыновей в армию, шептали: «Только бы не Афганистан».

«Дорога жизни» и последнее письмо

Младший сержант Валерий Усс проходил срочную военную службу в должности наводчика орудия в 177-м Двинском мотострелковом полку 108-й мотострелковой дивизии. Подразделения полка дислоцировались около города Джабаль-ус-Сарадж в провинции Парван, расположившись сторожевыми заставами. Зоной ответственности полка был огромный участок от Баграма до перевала Саланг. Дня не проходило, чтобы душманы не нападали на колонны, не минировали дороги, не обстреливали из гранатомётов.

Но в письмах домой он об этом не писал, старался не волновать родных. Служба шла своим чередом. Закалялся характер, приходил опыт.

— А он всегда писал, что всё хорошо. Никогда не напишет, что там что-то не так или ему плохо. Письма коротенькие были, совсем коротенькие. Под конец, правда, стали задерживаться. Я волновалась. Но он уже домой должен был ехать — отслужил же полностью, почти два года там пробыл.

Она на секунду замолкает, будто собираясь с силами, и продолжает тише:

— Он на перевале Саланг служил. «Дорога жизни», как говорили. Самое опасное место — оттуда очень мало кто возвращался. Был в разведке. Но мы всё равно надеялись. Я до последнего надеялась.

Не один раз за два года войны довелось Валере смотреть смерти в глаза и, как говорится, Бог всегда миловал. До окончания службы оставалась всего неделя. Мыслями он уже был дома, где его ждали родители и сестрёнка. В своём последнем письме, датированном 12 апреля, юноша писал: «Здравствуйте, дорогие родные! Сидим мы все, кому весной домой, на стреме и ждём, когда начнутся отправки. Сейчас уже говорят, что будут отправлять с двадцатого по тридцатое апреля. Чем ближе к дому, тем медленнее идёт время».

«Утром 20 апреля, в день моего рождения, цинковый гроб доставили в Борисов»

— Тот день я помню, как сейчас, — говорит Галина Петровна. — 19 апреля был субботник. За день до этого по телевизору показывали репортаж из Афганистана, и коллеги спрашивали: «Может, и сын уже домой едет?» А вечером нам сообщили страшную весть. Утром 20 апреля, в день моего рождения, цинковый гроб доставили в Борисов. Передали нам и дипломат с вещами, уже собранный Валерой для отправки домой. Среди них был карманный календарик, в котором он иголкой отмечал дни до окончания службы. Неотмеченными остались несколько дней… Его я храню по сей день.

Она говорит это ровно, будто читает по бумаге. Только голос иногда срывается на полуслове. До двадцатой весны сына оставалось двадцать дней. До дембеля — неделя. Моджахеды обстреляли секрет, в котором находился Валерий и его боевые товарищи. При смене позиции наши ребята попали в засаду. В том бою погибли сержант Вячеслав Бойко и младший сержант Валерий Усс.

Она замолкает на секунду. Смотрит в сторону, будто видит что-то своё, далёкое.

— Пришла домой вечером. Сидим с мужем. Смотрю — заходят из военкомата. Всё внутри оборвалось. Я сразу поняла: что-то не так. Сообщили, что погиб. А потом его привезли. Под утро. Цинковый гроб. Потом переложили в обычный. Я уже не помню, как проходили похороны. Себя не помню в те дни.

Она замолкает. Потом продолжает — тише:

— А 20-го пришли два письма. От него. Те, что задержались в пути. В одном он поздравлял нас с отцом с днём рождения — у меня 20-го, у отца 16-го. А в другом, последнем, писал, что на мой день рождения будет дома. У него самого 4 мая день рождения, двадцать лет. Он не дожил совсем немного. Писал: «Я уже буду дома». Так и вышло. Домой приехал. Но в гробу… Гроб пришёл закрытый, но нам разрешили открыть и похоронить в обычном. Он лежал, как живой. Только волосы отрастил — домой же собирался. И на чёлке седые волосы были. Поседел. Раны у него были на груди. Он был в военной форме. Ну, вот и всё.

«Первый год тяжело. Но и теперь вспоминаешь — всё колотит»

— Как вы справлялись с этой болью?

— Сразу было очень тяжело. Первый год особенно. Каждый день на кладбище после работы ездила. Потом потихоньку отошла, дочке надо было мое внимание. Это и спасало. Но и теперь, когда вспоминаю, всё внутри переворачивается. Хотя уже сорок лет прошло.

Она долго молчит. Смотрит в окно, где октябрьский день клонится к вечеру. Потом говорит — тише, будто сама себе:

— Даже сон помню. Перед тем, как из военкомата приехали. Будто пришло от него письмо — одно, потом второе. А потом птицы чёрные летят. И горы вижу, хотя никогда там не была. И Валерка стоит у горы, а в него стреляют. Проснулась — думаю: что за сон? А потом оказалось — в ту самую ночь. В ту же ночь, когда он погиб…

Хоронить детей — одна из самых ужасающих трагедий, которую только может пережить человек. Это не просто утрата. Это боль, которая никогда не пройдёт.

Валерию Уссу было всего девятнадцать — возраст, когда весь мир кажется безграничным, а впереди — длинная дорога. Но судьба распорядилась иначе. Воинский долг позвал его далеко от дома, в чужую страну. Он ушёл, не зная, что эта дорога — в один конец. Но даже в короткой жизни успел прожить больше, чем многие. Прожить с достоинством, мужеством и честью.

Похоронили воина-интернационалиста на городском кладбище «Кальварийском» в Борисове. Посмертно наградили орденом Красной Звезды. В средней школе №9, где учился Валерий, установлена мемориальная доска, проводятся вечера памяти. Каждый раз, встречаясь со школьниками, Галина Петровна желает им одного: чтобы их родители никогда не пережили такого горя, как она.

«Пока мы помним — они живы»

После истории Галины Петровны слова официальных лиц звучат иначе. Острее. Точнее.

Руслан Косыгин, депутат Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь, выступил перед родными погибших:

— Пока мы помним, пока говорим о них — они живы. И я уверен: сегодня они нас слышат. Поэтому хочу сказать вашим мужьям и детям огромное спасибо. За то, что они в непростое время выполнили свой долг. Сегодня много тех, кто с остервенением очерняет советское время, Советский Союз — и эту войну в том числе. Да, она была непростой. Да, сегодня много противоречивых мнений. Но говорить о ней могут только те, кто жил тогда, кто понимал обстановку, кто знал, почему принимались такие решения. Многие блогеры сегодня поливают грязью эту войну, называют её ненужной. Но они не жили в то время. Они не имеют права так говорить.

Тогда было принято решение помочь народу Афганистана. И для выполнения этих задач пошли наши ребята — ваши мужья, ваши дети. Они сполна выполнили свой долг. Выполнили боевые задачи, которые на тот период были жизненно необходимы и Советскому Союзу, и афганскому народу. Я благодарен им. Говорю им огромное спасибо за то, что они сделали всё для выполнения поставленной задачи. К сожалению, они не вернулись. Но они живы в нашей памяти, в наших сердцах. И сегодня они слышат нас.

Он также рассказал о планах расширить музей в гимназии №2, привлекая фонд имени генерала армии Дубынина:

— Вот уже который год в гимназии №2 работает музей. Мы там были не раз. И обязательно привлечём фонд имени Дубынина, чтобы его расширить — чтобы это был настоящий музей, а не просто уголок памяти. Генерал Дубынин командовал 40-й армией в Афганистане, а перед выводом войск передал командование Грачеву. В Москве фонд объединяет всех, кто прошёл Афганистан. Мы переговорили с руководством — они пообещали помочь. Думаю, мы сделаем хорошее, доброе дело: музей в гимназии станет ещё лучше.

Особое место там займут письма — всё, что связано с вашими мужьями и детьми. Чтобы молодёжь, которая сегодня, скажу открыто, слабо представляет, что это была за война, почему она была так важна и почему многие, кто воевал, к сожалению, не вернулись — в том числе и наши земляки, — знала правду. Не по слухам, не по чужим словам. По подлинным документам, по живым свидетельствам.

Тамара Довнар, председатель республиканской ассоциации членов семей военнослужащих «Память и долг», сказала:

— Очень много сегодня говорят о сохранении исторической памяти. И говорим мы, как правило, о Великой Отечественной войне. Но бывает и так, что мы забываем: у нас была ещё одна война. Самая долгая война XX века. Афганская. И она тоже была жертвенной. Через её горнило прошли 38 тысяч белорусов. Более 700 наших соотечественников сложили головы на полях сражений. Сегодня здесь присутствуют женщины — матери и вдовы, которые потеряли на той войне своих родных и близких.

Афганистан… Я хорошо помню те годы, когда всё начиналось. Я не была в Афганистане, но мой муж — тоже десантник, один из первых — переступил ту землю. Прослужил полтора года и погиб.

Восьмидесятые запомнились нам тем, что Афганистан называли героическим и трагическим одновременно. Героическим — потому что на улицах наших городов и посёлков появились молодые мальчики с орденами на груди. Они их не купили — они получили их за самоотверженное выполнение воинского долга. Трагическим — потому что, что бы мы сегодня ни говорили, каждая мама, отправляя сына в армию, молила об одном: только бы не Афганистан. И в нашу страну летели «чёрные тюльпаны» — так называли транспортные самолёты, которые привозили «груз 200». В цинковых гробах мы получали своих родных и близких.

Хочу сказать спасибо полку связи за то, что вы так красиво организовали вручение этих памятных наград. Наши женщины их достойны. Столько лет прошло, как началась война, — а мы помним. Помним тех молоденьких мальчиков, которые не вернулись. Они были такие же, как вы, такого же возраста, как солдаты в этом зале. Мы помним своих мужей — офицеров и прапорщиков, которые ушли безвременно.

Пока мы помним — они живы. Пока мы говорим о них — они слышат нас.