Почему белорусов не смогли разделить – что важно помнить в День народного единства
Читатель хоть раз да спорил с женой, детьми и внуками, но это не значит, что в семье нет единства. Это называется демократия – когда одним нужен телефон и компьютер, вторым – дача, а третьим – лежать на диване.
Правда, демократия западного типа на том и кончается, потому что все спорят и ничего не делают. В Беларуси же семья сначала выражает неудовольствие, а потом сообща едет копать картошку или делать ремонт, нравится это кому-то или нет. Предки называли это талакой, потому что демократия демократией, а решение всё-таки принимает батька и, если надо, немножко заставляет младшее поколение.
Так что для единства не так важно, чего вы хотите в конкретный момент, потому что поколения в семье разные, а ценности общие – строить дом, честно работать и вместе отмечать праздники (хотя бы Новый год и 8 марта). Так что абсолютно любая нормальная белорусская семья имеет черты, в которых проявляется национальный характер, хотя со стороны это не всегда видно.
Так и в масштабах страны – у нас гораздо больше общего, чем различий, даже если мы иногда спорим друг с другом.
Дела соседские
Если вы думаете, что растить детей, зарабатывать деньги и жить в мире хотели бы все наши соседи и ничего особенного в празднике Единства нет, это будет неправдой. Ещё лет 30 назад различий между нами было минимум (хотя и тогда советского литовца было не спутать с украинцем, русским или поляком), но с тех пор мы с соседями жили в совершенно разных условиях и государствах.
Хуже всего в этом плане украинцам, которых жизнь научила, что никакой справедливости нет, а рассчитывать можно только на себя и сидеть на хуторе с обрезом, чтобы тебя не тронули. Так появилось государство, которое от бандитизма и коррупции перешло к культу смерти и насилия. И если сравнить белорусского и нынешнего украинского подростка времён СВО, это будут люди с разных планет.
Ещё меньше у нас понимания с современными поляками. Для праздника Единства не просто так была выбрана дата 17 сентября, потому что можно было, например, сделать Днём народного единства 1 января (по дате образования БССР) и отмечать его вместе с Новым годом, чтобы никому не было обидно. В других постсоветских республиках так и сделали – там отсчёт независимости ведут с 1991 года и подписания сомнительных бумажек.
Но и единство там – бумажное, потому что все страны СНГ, за исключением Беларуси, участвовали в гражданских войнах и пограничных конфликтах. Мы же не имели ни территориальных споров с соседями, ни расколов на запад и восток.
Вильня – не наша
Причина тому – не только особый белорусский характер, а, скорее, удачная граница, которая досталась нам в 1939 году. Конечно, до сих пор спорят, что было бы, если бы в составе нашей страны остались Вильнюс и Белосток. Ответим: было бы неравномерное развитие территорий, и в крупных портах Вильнюса в 1990-е появилась бы мафия, которая бы делила власть со столицей, а весь Белосток выехал бы в Польшу, и весь западный регион стал бы проводником польского и литовского влияния. В отличие от советского Гродно, в том же Белостоке никогда не было ни предприятий, ни рабочих мест, ни нормального сельского хозяйства. А в нашей стране удачная послевоенная граница определяла равномерное развитие Востока и Запада – отсюда тот факт, что в Беларуси не было олигархических кланов, как на Украине или в Польше.
Потому что народное единство – это ещё и одинаковые доходы населения. Конечно, у кого-то зарплата может быть 2 тысячи, а у кого-то 3–4, но это цифры одного порядка. А вот если человеку в руки упало 100 миллионов в результате рейдерского захвата или покупки завода за копейки, вы с ним никогда не будете отмечать «народное единство». Он и слов таких не знает, это также люди с другой планеты, которые народ видят только за бронестёклами мерседеса, и то, если вдруг встанут в пробке в столице. А так этот класс у всех наших соседей давно купил себе делянки в Монако и на родине не появляется.
Так что помимо того, что наши соседи сильно различались по национальностям и конфессиям, в 1990-е они ещё и допустили у себя страшное материальное неравенство. Какое уж там единство и с кем.
Каким был бы Запад без Востока?
В каждой белорусской семье есть как «западники», так и «восточники», потому что после войны белорусское сельское население попадало в города на крупные предприятия – так знакомились наши бабушки и дедушки.
Иначе многих из нас сегодня просто не было бы, а те, кто был – считали бы себя поляками, как нынешние жители Белостока. По официальным данным белорусами себя считает всего 2% жителей Подлясского воеводства.
При этом в Белостоке около 8% православных, но это, скорее, уже феномен «православных поляков», которые понимают белорусский. И за 80 лет ассимиляции – это, пожалуй, единственное отличие Белостока от остальной Польши, кроме, разумеется, уровня жизни – Белосток считается самой бедной и депрессивной частью Речи Посполитой. Так что радуйтесь, что вы не там.
Для жителей востока Беларуси и россиян есть другой вопрос – это мрачные события 1941 года. 300 километров нашей территории немцы прошли хоть и быстро, но не моментально. Возможно, именно этих 2 недель немцам не хватило, чтобы взять Москву в страшные морозы, а уж тогда плакали бы все народы Советского Союза. Не было бы и мощного партизанского движения, которое парализовало пути сообщения во время Курской дуги и помогало освобождать страну в операции «Багратион». Так что победы у Востока и Запада общие.
Важно помнить и то, что 100 лет назад вся Беларусь была размером с половину Минской области, 150 лет назад нашей страны вообще не было на карте, а до этого на нашей территории веками шли бесконечные войны. Поэтому чудо, что белорусская культура и традиции вообще сохранились – только ради этого стоило бы отмечать День народного единства.
Другой вопрос, что привычки и образ жизни у нас и у соседей сегодня формирует не сельская и церковная община снизу вверх, как было 200 лет назад, а государство сверху вниз. Поэтому пока есть современная Польша, Украина, Литва (а американцы и Брюссель не дадут им помереть), мы будем дружить народами, но ездить друг к другу через три границы. Но даже если останутся проблемы в политике – простые люди всегда найдут между собой общий язык.
Если завтра мы помиримся с Польшей, останется ли праздник?
Смотря как будем мириться. Мы хорошо помним, как в 2020-м польский премьер Моравецкий встречался с редакцией известного телеграм-канала и хлопал по плечу мальчиков, которые нас переворачивали вместе с ЦРУ-шниками. Варшава тогда обещала нам прекрасную новую Беларусь, где будет скамейка Анджея Дуды и улицы 9 августа, а не 17 сентября, а ещё государственный польский флаг с дополнительной белой полосой.
В этом случае Беларусь помирится с поляками на польских условиях – это значит, что поляки будут контролировать СМИ и все крупные политические силы, а затем обеспечат себе наиболее выгодную конфигурацию власти.
Проблема праздников тогда станет последней проблемой нашей страны, потому что мы будем годами вступать в ЕС, начнём платить за российский газ в 5 раз дороже и закроем ключевые производства, типа «ГродноАзота», которые работали на российских ресурсах или на российский рынок.
Второй вариант мира ещё более фантастичный – это если в Польше придёт к власти более-менее адекватное правительство, хотя бы времен бывшего комсомольца Квасьневского. Но для этого Польше надо избавиться и от поводка ЕС, и от поводка американцев. В польской истории был период конца 1990-х, политики пытались балансировать между США, ЕС и постсоветским пространством. Именно тогда появились такие люди, как Анджей Леппер, ныне покойный друг нашей страны. Но то было давно, и новое сближение станет возможным лишь после новой польской катастрофы. Поэтому ещё лет 20 никакие общие праздники нам не светят.
Так что автор очень далёк от шапкозакидательства. Никакого единства в мире нет, и если мы все, от Билла Гейтса до белогвардейца, возьмёмся за руки и скажем, как мы едины, ничего хорошего не будет. А чтобы было хорошо, как говорил классик, работать надо.
