«Деградация компетенций» против «освобождения от рутины»: чей ИИ победит?
Искусственный интеллект — это сила, которая уже вышла из-под контроля, или мощный инструмент, способный изменить жизнь к лучшему? В журналистском батле схлестнулись две противоположные позиции: Владимир Жиленков убежден, что ИИ несет больше рисков, чем пользы, тогда как Диана Шибковская готова доказать обратное и показать, как технологии становятся союзником человека. Кто оказался убедительнее — скептик или оптимист?
Шибковская: — Многие страны в мире рассматривают технологию ИИ-видео аналитики как эффективный инструмент повышения уровня общественной безопасности. Например, в России ожидают, что к 2030 году 90% преступлений в городах будет раскрываться с помощью искусственного интеллекта. И от систем видеоаналитики уже есть эффект, как отмечают эксперты. Человек, зная, что ИИ способен найти его даже в толпе, на большой площади, не решится совершить преступление — например, украсть что-то или угнать автомобиль.
Жиленков: — Допустим, но вот британская полиция в марте этого года отказа лась от системы распознавания лиц из-за обвинений в предвзятости. В графстве Эссекс камеры автоматически сверяли прохожих с базой данных и помогали находить подозреваемых, но новое исследование по казало, что система чаще ошибочно указывает на темнокожих людей. После этого ее использование приостановили.
Шибковская: — Зато в Британии внедряют передовую ИИ-систему, которая распознает мусор, выброшенный из машин, и автоматически связывает его с номером автомобиля, чтобы штрафовать нарушителей.
Со временем все технологии усовершенствуются, в том числе и по распознаванию лиц. И пока в европейских корпорациях, допустим, могут уволить за установку ИИ на рабочий ноутбук, в китайском Шэньчжэне люди стоят в очередях, чтобы им помогли поставить агента. Там бизнесу даже дают субсидии за использование таких инструментов. При этом внутри китайских компаний царит жесткая дисциплина: у каждого сотрудника есть план автоматизации. Если вдруг ты сознательно не используешь в работе ИИ некоторое время, тебя могут за это уволить.
Жиленков: — Но я строго против экспериментов по мотивам «Черного зеркала», когда мертвых дедушку, родителей или собачку можно хранить в коробочке и разговаривать с ними с помощью ИИ. В КНР этот тренд на взлете. В соцсетях китайцы показали, насколько жутко это выглядит — у меня, честно говоря, пробежали мурашки по коже.
Шибковская: — Я читала, что одна китайская семья заменила погибшего родственника его ИИ-клоном, чтобы не травмировать 80-летнюю мать. Мужчина погиб в аварии в начале 2025 года. Опасаясь, что новость может серьезно сказаться на здоровье пожилой женщины, родственники собрали его фото и видео и создали цифрового двойника. Теперь бот регулярно общается с матерью, в том числе по видео связи, и объясняет свое отсутствие тем, что якобы не может приехать из другого города из-за плотного графика. Мне кажется, такой подход выглядит достаточно гуманистичным.
Жиленков: — А сколько дипфейков появляется благодаря ИИ? Европейская комиссия, Европарламент и Совет ЕС ввели правила, которые запрещают их пресс-службам использовать визуальные материалы, полностью созданные искусственным интеллектом. В Еврокомиссии пояснили, что стремятся укрепить доверие граждан, поэтому аутентичность — приоритет в официальных коммуникациях. Использование ИИ допускается только для оптимизации, на пример, улучшения качества изображения.
Шибковская: — Да, политика ЕС разительно отличается от подхода США, где Трамп часто использует ИИ-контент в соцсетях для донесения своей позиции.
Кстати, уже сейчас ИИ-помощник может редактировать фото как профи. С помощью искусственного интеллекта восстанавливают поврежденные снимки в высоком качестве, меняют фон, локацию и одежду на фото по одному текстовому запросу, делают точечные правки, не затрагивая остальной кадр. А еще ИИ способен узнавать актуальных персонажей и объекты благодаря встроенному поиску по картинкам. Я такую функцию, кстати, часто использую в своей работе.
Удобно разбирать гардероб вместе с ИИ и состав косметики, если выбираешь между несколькими средствами. К слову, в свои самые эмоционально уязвимые моменты жизни многие пользователи, как правило, зумеры, отдают предпочтение беспристрастным советам от машины, а не от других людей.
Жиленков: — Это все, конечно, полезно. Но поставщики антропоморфных интерактивных услуг обязаны не допускать создания контента, который поощряет, прославляет или подразумевает членовредительство, который может побудить к подражанию опасному поведению, склонить к развитию вредных привычек. Не говоря о манипулировании и чрезмерном потакании потребностям пользователей, которые вызывают эмоциональную зависимость или пристрастие, а также наносят ущерб реальным межличностным отношениям. Ведь запросы ИИ могут отправлять несовершеннолетние! Так что, считаю, эти моменты должны быть законодательно урегулированы. Не стоит забывать, что зависимость бывает не только эмоциональной, но и когнитивной. Если человек привыкает, что за него думает машина — пишет тексты, принимает решения, предлагает идеи, — он постепенно теряет навык самостоятельного мышления. Это уже не про удобство, а про деградацию компетенций.
Шибковская: — Справедливое замечание, но тогда вопрос не к технологии, а к культуре ее использования. Калькулятор ведь тоже «убил» устный счет, но освободил время для более сложных задач. С ИИ происходит то же самое: он нивелирует рутину и дает человеку возможность сосредоточиться на креативе, стратегии, развитии. Все зависит от того, учим ли мы людей правильно взаимодействовать с таким инструментом.
Жиленков: — Хорошо, тогда еще один важный аспект — экономика. Массовое внедрение ИИ уже при водит к сокращению рабочих мест, особенно в сферах, где есть повторяющиеся задачи. И далеко не все смогут быстро переквалифицироваться. Мы рискуем получить серьезное социальное расслоение.
Шибковская: — Но при этом появляются и новые профессии: специалисты по обучению ИИ, этике, контролю алгоритмов, разработчики, аналитики. История показывает, что технологические революции всегда трансформируют рынок труда, а не уничтожают его полностью. Вопрос в том, насколько быстро система образования адаптируется к этим изменениям.
Жиленков: — И все же остается вопрос ответственности. Если ИИ совершает ошибку — например, в медицине или управлении транспортом, — кто виноват? Разработчик? Пользователь? Компания? Закон пока не дает четкого ответа.
Шибковская: — Именно поэтому сейчас во многих странах активно формируются нормы регулирования ИИ. Появляется понятие «ответственного ИИ», прозрачности алгоритмов, обязательной маркировки контента. Это естественный этап взросления технологии.
Жиленков: — И напоследок — твоя любимая геополитика. Искусственный интеллект становится здесь инструментом влияния между странами. Тот, кто лидирует в разработке технологий, получает не только экономическое, но и идеологическое преимущество. Это уже не просто инновация, а вопрос глобального баланса сил.
Шибковская: — Согласна, и именно поэтому важно не тормозить развитие, а участвовать в нем. Отказ от ИИ не остановит прогресс, лишь оставит тебя на обочине. Гораздо разумнее развивать технологии параллельно с этическими нормами и международным сотрудничеством.