Подвиг летчицы Евдокии Носаль, которая мстила фашистам за убитого новорожденного сына
На одной из фотографий, иллюстрирующих боевую работу женского авиационного полка ночных бомбардировщиков, запечатлен эпизод, когда командир полка Евдокия Бершанская уточняет боевую задачу экипажу, находящемуся уже в кабине самолета в готовности взлететь. И в первой кабине У-2 — командир экипажа младший лейтенант Евдокия Носаль. Именно она первой в 46-м гвардейском Таманском полку была удостоена звания Героя Советского Союза.
Великая Отечественная война застала Дусю Носаль в белорусском Бресте. 22 июня 1941 года ее муж, летчик, вступил в неравную схватку с врагом. Евдокия же, будучи беременной, эвакуировалась. В пути она родила долгожданного ребенка, но из-под развалин роддома после атаки вражеской авиации вытащили только саму Евдокию, сынишка же погиб, едва родившись.
Дуся тогда чудом осталась жива, но она долго не могла уйти с того места, где еще недавно стоял большой светлый роддом. Там, под обломками, лежал ее сын… Она скребла ногтями землю, цепляясь за камни, ее оттаскивали силой… И тогда в сердце Евдокии Носаль осталось только одно желание — на фронт, чтобы мстить!
А по дороге к отцовскому дому Дуся снова попала под огонь гитлеровцев, и из всех женщин, которые были вместе с ней в машине, в живых осталась только она одна … Так судьба ещё раз отвела от неё руку смерти.
И она геройски сражалась в ночном небе Великой Отечественной войны.
Звания же Героя Советского Союза летчица Евдокия Носаль была удостоена посмертно.
Как воевала и мстила врагу Евдокия Носаль
«Знаешь, как крепко засыпаешь, когда прилетишь с боевого задания! Только успеешь доложить, сидишь и сразу же незаметно уснёшь. Не слышишь, когда подвесят бомбы, заправят самолёт горючим! А потом просыпаешься, быстро застегиваешь ремни — и снова в бой!» Так писала Евдокия Носаль мужу с фронта. А 23 марта 1943 года она сообщила ему о своем новом боевом юбилее: «Можешь поздравить с 300-м боевым вылетом, я писала тебе, кажется, что ЦК ВЛКСМ в честь 25-й годовщины РККА наградил меня часами».
Только за 20 дней июня 1942 года Евдокия Носаль совершила 95 боевых вылетов ночью на уничтожение механизированных частей и живой силы противника, водных переправ, железнодорожных эшелонов, складов. В результате точного бомбометания ее экипаж вызвал в стане врага 10 сильных очагов пожара, 18 сильных взрывов с пламенем и уничтожил 1 переправу. За эти боевые достижения Евдокия Носаль была награждена орденом Красной Звезды.
После этой награды она совершила еще 120 боевых вылетов, вызвав 14 очагов пожаров и 16 взрывов в расположении противника, уничтожив 2 переправы через реку Терек, а на станции Ардон прямым попаданием — и железнодорожный эшелон с живой силой и техникой врага. За отличное выполнение боевых заданий Евдокию Носаль наградили вторым орденом — Красного Знамени.
Из воспоминаний однополчанок о Евдокии Носаль:
«Среднего роста, темноволосая, с бледноватым лицом, она не производила с первого взгляда особого впечатления. Не совсем обычными были, пожалуй, только… Дусины глаза — они редко бывали весёлыми, даже когда Дуся смеялась. В них постоянно проглядывали затаённые думы, напряжённая мысль. Острый блеск их говорил о большой внутренней силе… Летала она очень хорошо, грамотно, чисто, смело и с какой-то непонятной жадностью. По числу боевых вылетов она занимала одно из первых мест», — так вспоминала о своей близкой боевой подруге летчица Раиса Аронова.
«Дуся старалась забыть всё это. Летала, летала и каждую ночь успевала сделать больше боевых вылетов, чем другие, — говорила, что хочет, чтобы их было не меньше тысячи. Она всегда была первой», — писала впоследствии в своей книге «От заката до рассвета» летчица Наталья Меклин-Кравцова.
А вот что говорила о Евдокии Носаль ее штурман Нина Ульяненко:
«Близко я узнала Дусю осенью 1942 года в станице Асиновская. Меня тогда зачислили штурманом в ее экипаж. По существу, мы еще только становились настоящими летчиками, а Дуся еще до войны была уже опытным пилотом. Я очень обрадовалась новому назначению, тем более что долгое время не имела постоянного экипажа. Летать с Дусей было удовольствием. Уверенно, спокойно вела она машину. Многому можно было научиться у нее. Обычно до цели Дуся сама пилотировала самолет, а после бомбометания передавала управление мне. Так мы меньше уставали, а я приобретала опыт вождения. Затаенной моей мечтой было стать летчиком. Дуся знала об этом и всячески помогала мне. Моя летчица каждую ночь стремилась сделать как можно больше боевых вылетов. Ей было за что мстить фашистам».
По воспоминаниям подруг, Евдокия всегда летала с фотографией мужа на приборной доске самолёта. Незадолго до смерти Евдокия напишет супругу: «Ты летаешь вместе со мной. У меня на доске приборов вместо часов — твоё фото. Кто бы ни посмотрел, говорит, что я хитрая: мне не страшно летать, потому что ты со мной. Иногда случаются тяжёлые минуты, смотрю на тебя и говорю: «Помоги, выручай, дружочек!»
И она после двух правительственных наград ещё 139 раз летала на бомбардировку фашистов. Беда пришла 23 апреля 1943 года.
Героическая гибель
В ночь с 22 на 23 апреля 1943 года при возвращении с боевого задания самолёт, пилотируемый Евдокией Носаль, был атакован немецким истребителем. В результате обстрела Евдокия была убита осколком снаряда, попавшим в висок.
Из дневника Евгении Рудневой:
«24 апреля. Вчера утром прихожу к штурманам, собирающимся бомбить, и спрашиваю Нину Ульяненко:
«Да, Нина, ты была на полётах, как там, всё в порядке?» Нина странно взглянула на меня и каким-то чересчур спокойным голосом спрашивает: «Что — всё в порядке?»
— Ну, всё благополучно?
— Дусю Носаль убили. Мессершмитт. У Новороссийска…
Штурман Глафира Каширина, обнаружив, что Носаль перестала управлять самолетом, сумела довести его до аэродрома. Там выяснилось, что осколок снаряда попал Евдокии прямо в висок.
Раиса Аронова в своей книге воспоминаний так писала о последнем боевом вылете Евдокии Носаль:
«Она была одной из лучших летчиц полка, заместителем командира эскадрильи. И моей самой близкой подругой…
Как все произошло тогда? Мне не нужно напрягать память, я знаю по рассказам подруг, как это случилось.
…Ночной старт. Дуся, в ожидании, когда на ее самолет подвесят бомбы, подошла к первому фонарю и читает только что полученное от меня письмо из госпиталя.
— Райка с врачами воюет, рвется в полк, а ее не отпускают, рана еще не затянулась, — сообщает она собравшимся около нее нескольким девушкам. — Боится, наверное, как бы не опоздать переучиться на летчика, — смеется она. — Вон Жигули, Ульяненко и Наталка Меклин уже переучиваются.
— Дуся! — зовет ее от самолета штурман Каширина. — Иди, выруливай, нам подвесили бомбы.
— Бегу! — весело отзывается та.
Они летят на Новороссийск. Чтобы подойти к городу, нужно перевалить через горы. Над горами сильные нисходящие потоки воздуха, самолет неумолимо «подсасывает» к земле. Однако опытная рука летчицы уверенно борется с коварной стихией и точно выводит самолет на вражеский объект. Бомбы ложатся в цель.
Но едва летчица взяла обратный курс, как мимо них промчался немецкий самолет. Дуся понимает, что голубое пламя из патрубков выдает их, но нельзя убрать сейчас газ — самолет сыплется вниз, попал в нисходящий поток воздуха. И в этот момент по глазам резанула вспышка разрыва снаряда…
— Дуся, Дуся, держи самолет! — в тревоге говорит штурман Каширина, видя, что летчица подалась вперед и не работает управлением.
Дуся не отвечает. Предчувствуя недоброе, Каширина сама берет управление — она знает, что нужно делать, перед войной училась в аэроклубе. Но ручка зажата, летчица навалилась на нее всем телом. Каширина привстает, левой рукой берет Дусю за плечо и подтягивает ее к себе. Другой рукой ведет самолет…
На старте сразу заметили, что с пришедшим самолетом что-то случилось. Он несколько раз заходил на посадку и никак не мог приземлиться в положенном месте. Наконец сел — коряво, с промазом.
К нему сразу же подбежало несколько человек, в том числе командир полка Бершанская и полковой врач Жуковская. Каширина, пошатываясь, подошла к Бершанской и тихо доложила:
— Товарищ командир, задание выполнено. Летчица ранена, самолет от цели привела я…
— Летчица не ранена, она убита, — медленно сходя с трапа, сказала врач».
Послесловие
Похоронили Евдокию Носаль с воинскими почестями в станице Пашковской. Все знали, что Дуся любила природу, цветы. Девушки вспоминали, что, когда вырос могильный холм в центре станицы, десятки венков из живых цветов от подруг-однополчан и местных жителей украсили его так, что не стало видно земли…
24 мая 1943 года Евдокия Носаль была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза. Она не сделала 1000 боевых вылетов, как мечтала, но стала первым Героем Советского Союза в женском полку лёгких ночных бомбардировщиков.
На самолёте же Евдокии Носаль стала летать Ирина Себрова. В передней кабине, как и прежде, на приборной доске находилась фотография Дусиного мужа. Она была забрызгана кровью Дуси…
«Когда летишь на задание и смотришь на неё, — говорила Себрова, — сердце наполняется ненавистью к врагу, и воюешь тогда с особенной злостью».
Памяти лётчиц 46-го женского гвардейского авиаполка посвятила стихи поэтесса Ольга Мальцева-Арзиани:
«Деревянный биплан,
Две кабины открыты,
Ночь страшна и темна,
А девчонкам — лететь…
Маму вспомнив, вздохнув,
Может, будут убиты,
Каждый вечер они
Отправлялись на смерть.
Парашют не берут,
Для него мало места.
Проще пареной репы
ППР — их прицел…
Вылетали на смерть,
Хороши, как невесты,
Защищали Отчизну,
Ночью мчались на цель.
Вы не верьте тому,
Что девчонки те — ведьмы.
Умирая, они
В небеса унеслись.
Перед смертью
Молились, как все, о Победе,
И дарили потомкам
Надежду на жизнь.
И с небес эскадрилья
Ночная взывает:
Помолитесь о нас,
Как хотели мы жить!
Словно ангелы, в небе
Девчонки витают,
Мы не можем забыть их.
Мы их можем любить…»
А мы продолжим тему героических летчиц зарисовкой о Нине Ульяненко, которая на упомянутом фото во второй кабине, воюя на тот момент — ноябрь 1942 года, штурманом У-2.
Рекомендуем
