Что общего у белорусского Борисова и Старой Руссы в России – ответ вас удивит

Я живу в Борисове. В Старую Руссу ехала на поезде, с пересадкой на станции Дно — название, которое звучит как начало путешествия в параллельную реальность. 620 километров разделяют эти города, но пропасть между их атмосферами кажется куда больше. Мне хотелось понять, что их роднит, а что делает такими разными. И чем глубже я погружалась, тем яснее видела: это два полюса одной провинциальной вселенной.

Один пульсирует производством и футбольными победами, другой — минеральной водой, солью и тихим шелестом страниц Достоевского. Контраст между ними — лучшее путешествие, которое можно себе представить. Но знаете, что я поняла к концу поездки? Старая Русса — удивительная, красивая, вдохновляющая. Но Борисов — мой. И эта поездка лишь помогла мне увидеть родной город по-новому, заметить то, что в суете будней я перестала замечать.

Соборы-тезки: борисовский праздник против старорусской суровости

Рассказ о Борисове хотелось бы начать с его главного символа, который оберегает память о великих и трагических событиях. Свято-Воскресенский собор был построен в 1874 году – через 60 лет после того, как здесь, на берегах Березины, решалась судьба армии Наполеона. Говорят, именно в деревянном храме, который стоял на этом месте раньше, молился сам император. Историки, правда, спорят, так ли это – известно, что церковь сгорела при вступлении французов в город. Но легенда живет, и это дорогого стоит. Сегодня на его месте возвышается красный кирпичный великан, который стал душой города.

Свято-Воскресенский кафедральный собор – мой любимый. Он красный. Кирпичный, мощный, девятикупольный. Построен по проекту петербургского инженера Петра Меркулова. Архитектор вдохновлялся московским церковным зодчеством XVII века – отсюда эти кокошники, наличники, карнизы, которые делают храм почти игрушечным, праздничным. Его хочется разглядывать, фотографировать с разных ракурсов. И весь центр подстроился под него: красный храм на «красной» площади, окруженный красными же зданиями. К слову, площадь возле Собора за последнее время значительно изменилась, преобразилась и превращается в место притяжения не только местных жителей, а и туристов.

А в Старой Руссе – Воскресенский собор. Тоже главный храм города, тоже на главной площади. Но он совсем другой – массивный, суровый, конца XVII века. К нему шла, ожидая увидеть суровый серый храм с дореволюционных открыток. Каково же было мое удивление, когда передо мной предстало здание, выкрашенное в яркий, красный цвет с белыми вставками. Оказывается, в 2008 году его перекрасили, и теперь он выглядит совсем не так, как в XIX веке.

Я стояла у стен старорусского Воскресенского собора и сравнивала. Мой – легкий, московский, каскадный, почти кокетливый в своей красноте. Его – суровый, ампирный, смотрящий на тебя с высоты своей 60-метровой колокольни. Оба достойны восхищения, но первый хочется фотографировать, а второй – слушать. И, наверное, именно поэтому я каждый день прохожу мимо нашего собора и каждый раз поднимаю голову. Он – моя точка опоры, мой визуальный якорь.

Шуховская башня против водонапорной в Старой Руссе: диалог инженеров

В Борисове сохранилась Шуховская башня. Гиперболоид 1927 года, 27 метров ажурного металла. Она стоит недалеко от парка, слегка проржавевшая, но все еще впечатляющая. Создана по проекту гениального инженера Владимира Шухова – это одна из двух сохранившихся в Беларуси. Смотря на нее, всегда думаю: вот она, инженерная мысль, опередившая время. Когда её построили, она обеспечивала водой паровозы. Сейчас она – памятник, который ждёт своей реставрации. В 2024 году городские власти начали искать разработчика программы ремонта, и я надеюсь, что скоро она засияет по-новому. В ней есть что-то удивительное – легкость, ажурность, почти танцующий силуэт.

И что удивительно, в Старой Руссе я увидела родственницу нашей – водонапорную башню начала XX века. Она краснокирпичная, шестигранная, в стиле модерн, построена в 1909 году. Но она – живая! Внутри туристический центр, наверху смотровая площадка с панорамой города. Рядом – бронзовый водовоз, тащит бочку с водой. Весь этот ансамбль – ухоженный, облагороженный, работающий.

И я снова невольно сравниваю. Шуховская башня – гениальный конструкторский шедевр, инженерное совершенство. Старорусская – уютный архитектурный памятник, ставший центром туристической жизни. В Борисове мы гордимся нашей башней, и я верю, что скоро она обретет вторую жизнь. В Старой Руссе нашли применение своей – и это достойно уважения. Но наша – технологически сложнее, она уникальная. И когда ее отреставрируют, она станет жемчужиной не только города, но и всей страны.

Фонтан-мечта против фонтана-реальности

В Борисове фонтана как такового нет. Какого-то выдающегося, знакового – нет. Городской парк сейчас благоустраивают, где строят новый фонтан. Все ждут. Обсуждают. И в этом ожидании есть что-то трогательное – город, привыкший к заводам и ритму конвейера, вдруг замирает в предвкушении чего-то легкого, почти курортного.

А в Старой Руссе я стояла у Муравьёвского фонтана и не могла отвести глаз. Мощная струя минеральной воды бьет из-под земли на высоту до 10 метров – это самый мощный самоизливающийся минеральный источник в Европе! Вода соленая, целебная. В XIX веке над фонтаном был деревянный шатер в мавританском стиле, потом металлический, но с 1995 года он стоит открытым. И местные жалуются: «Без шатра целебный воздух выбрасывается на ветер». Недавно инженер из Петербурга разработал проект восстановления, но пока только проект.

Стояла у этого фонтана и думала: да, у них есть то, чего нет у нас. Но тут же поймала себя на другой мысли. Муравьёвский фонтан – жемчужина курорта. Он находится на территории санатория, за зелёными насаждениями и оградами. Увидеть его могут не все желающие, а только отдыхающие в здравнице и те туристы, кто специально придет к нему по дорожке через парк. Это частная территория и посещение стоит денег. Добираться до него нужно отдельно, он не на главной площади, не в центре города. Для случайного прохожего – это почти секрет.

А наш будущий фонтан в Борисове будет стоять в самом сердце города, в парке, который открыт для всех. Не нужно никуда специально ехать, не нужно покупать путевку. Это будет символом не курорта, а открытости. И мне почему-то кажется, что когда он заработает, он будет не хуже старорусского. Просто другим. Нашим. И доступным каждому, кто захочет к нему прийти.

Курорт против санатория: где лечат тело и душу

Старая Русса – это курорт. Один из старейших в России, основан в 1828 году. Девять минеральных источников, иловая грязь, санатории, парк. Сюда ехали лечиться аристократы, Добролюбов, Менделеев, Станиславский, Горький. Мы гуляли по парку, вдыхала солёный воздух и чувствовала: здесь лечат тело. И душу заодно. И это прекрасно.

В Борисове есть санаторий «Березина» в сосновом бору. Он, может, и не такой именитый, но свой, родной. Мы не курортный город, мы промышленный. Но у нас есть своя атмосфера, своя энергия.

Я подумала: в Старой Руссе время течёт по-другому. Оно замедляется, становится вязким, как та самая целебная грязь. В Борисове оно бежит, торопится. И эти два ритма – идеальное описание двух городов. Но я, наверное, слишком привыкла к своему, борисовскому темпу. Он бодрит. Он заставляет чувствовать себя живой.

Два культа: БАТЭ и Достоевский

В Борисове спросите любого прохожего: «Чем знаменит город?» – ответят: БАТЭ. Футбольный клуб, 15 раз чемпион страны, участник Лиги Чемпионов. «Борисов-Арена» – современный храм спорта, открытый в 2014 году, на более чем 13 тысяч зрителей. Здесь пахнет триумфом. Для многих борисовчан БАТЭ – это больше, чем спорт. Это национальная гордость, это победы, которые объединяют город. Хотя в последние годы у клуба не все гладко, но верность клубу от этого не становится меньше. Борисовчане помнят славные времена, когда БАТЭ становился чемпионом, и ждут возвращения на вершину.

В Старой Руссе – культ иной. Здесь Достоевский – главный герой. Он провел восемь летних сезонов, в 1876 году приобрел дом на берегу Перерытицы, где были созданы романы «Бесы», «Подросток» и «Братья Карамазовы». Дом-музей на набережной, памятник, улица его имени. Здесь даже кафе называется «Раскольниковъ». Литература прорастает сквозь булыжники мостовых. В 1981 году открылся мемориальный музей, а сейчас действует программа «Все музеи Старой Руссы», где дом писателя – одна из главных точек.

И я снова сравниваю. У нас – спорт. У них – литература. Что важнее? Для Борисова – победы БАТЭ, стадион, который знает вся Беларусь. Для Старой Руссы – Достоевский, мировая слава, книги, которые читают на всех языках. Мне, как журналисту и просто человеку, который любит слова, старорусский выбор ближе. Но когда я вижу, как борисовчане собираются у экранов, чтобы болеть за БАТЭ, как переживают поражения и радуются победам – я понимаю: это наше. Это то, что делает Борисов живым. Даже сейчас, когда клуб переживает не лучшие времена, он остается сердцем города.

Частный музей или археологический парк? Что ближе душе провинциального города

В Борисове есть Дом-усадьба Ивана Хрисанфовича Колодеева – тихий деревянный дом в переулке недалеко от вокзала. Скромный, с длинным коридором и комнатами по обе стороны. Но за этой скромностью – удивительная история.

Колодеев, борисовский помещик и меценат, собрал самую большую в Европе коллекцию материалов об Отечественной войне 1812 года – более 11 тысяч томов книг, рукописей, гравюр, карт. Его собрание сравнивали с коллекцией Императорской публичной библиотеки в Петербурге. В 1913 году он передал ее в дар московскому Историческому музею, а через год умер.

Сегодня здесь – музей: старинная мебель, напольные часы, «Зал генералов» с портретами участников Березинской операции, экспозиция о еврейской общине Борисова, которая до войны составляла больше половины населения города. Здесь проводят конференции, костюмированные балы. Дом жил разной жизнью: после революции – Дом отдыха, потом ясли-сад, Дом ребёнка, а в 1996 году опустел. В 2009 году его выкупил предприниматель Владимир Слесарев и через три года вдохнул новую жизнь.

А в Старой Руссе – Усадьба средневекового рушанина. Это уже не XIX век, а XII. Не дворянский особняк, а реконструкция городского двора по данным археологических раскопок. Изба, баня «по-чёрному», солеварня, кузница, частокол – все в натуральную величину. В избе – печь-каменка, глиняная посуда, детская колыбель. Пахнет деревом и солью.

И вот здесь – главная деталь, которая неожиданно связала для меня два таких разных музея. Соль. В Старой Руссе ее варили веками – она была основой жизни, торговли, даже гербом города. В Борисове соль не добывали. Но в доме Колодеева я нашла другую «соль» – его страсть, его коллекцию, его одержимость историей. Одна соль – буквальная, в црене и сковороде. Другая – метафорическая, в книгах и рукописях. И обе они оказались главным, что делает каждый город самим собой.

Соль рушане варили веками. Город возник благодаря соляному промыслу – по некоторым версиям, еще в X веке, за 200 лет до первого летописного упоминания. В XVI веке старорусская соль приносила в казну 18 тысяч рублей в год – больше, чем Новгород Великий! Соль изобразили на гербе города, пожалованном Екатериной II в 1781 году: «в красном поле железная сковорода, на которой варится соль».

В Усадьбе эту историю не просто рассказывают – показывают. Гордость музея – действующая солеварня. Здесь до сих пор добывают соль выпариванием из минеральной воды. Я стояла у каменной печи с огромной железной сковородой – цреном – и представляла, как в XII веке здесь кипела работа. Экскурсовод рассказала: старорусская соль рыжая из-за примесей магния и калия, растворяется на языке за секунды. Я попробовала – нежная, не как каменная глыба. Теперь этот сувенир хранится у меня на кухне в герметичной банке – соль очень гигроскопична и моментально впитывает влагу.

Усадьба Колодеева – память об одном человеке, о его страсти. Усадьба рушанина – память о целом городе, о его главном промысле. Один город вырос вокруг солеваренных печей, другой – вокруг военных крепостей и торговых путей. Я не знаю, какой подход лучше. Наверное, они просто разные, как и сами города. Но в одном я уверена: и там, и там умеют помнить. Просто по-своему.

Легенды рек: Березина против Полисти и Порусьи

Как же без нашей реки – Березины?! Великая, историческая, та самая, что стала символом катастрофы для армии Наполеона. «C’est la Bérézina» – до сих пор говорят французы, имея в виду полный крах. В Борисове мы гордимся этой историей, хотя она и трагическая. У нас есть Брилёвское поле с мемориалом, реконструкции сражений, туристы, которые едут смотреть на место, где решилась судьба Европы. Это масштабно. Это глобально.

В Старой Руссе реки – Полисть и Порусья. И у них есть легенда. Говорят, Полисть – жена князя Руса, а Порусья – его дочь . Не знаю, правда это или нет, но звучит красиво. Они впадают друг в друга, и на их слиянии стоит Воскресенский собор. Город, возникший на слиянии рек, – как будто сама природа выбрала это место для жизни.

Две провинции, две души – где же лучше?

Я живу в Борисове. И я люблю свой город. Да, я увидела Старую Руссу – и она прекрасна. Ее тишина, ее фонтаны, ее Достоевский – это удивительный мир, в который хочется возвращаться. Но Борисов – мой. Я знаю каждую трещинку на его асфальте, каждый закат над Березиной, каждый угол красного собора.

Борисов дает энергию. Старая Русса – покой. Борисов говорит о победах, Старая Русса – о вечном. Борисов строит новые стадионы, Старая Русса восстанавливает исторические шатры.

И если меня спросят, куда поехать, я отвечу: в оба. Потому что в каждом из этих городов есть что-то, что хочется пережить снова. В Борисове – его ритм, его красный собор, его вера в завтрашний день. В Старой Руссе – ее тишина, ее вода и ее Достоевский. Я вернусь в Старую Руссу. Обязательно. Но сначала прогуляюсь по родному Борисову – от обновленного парка до старинного Собора. Просто чтобы вспомнить, за что я его люблю.